Сто дней проклятого принца. Я его последний шанс

Кровь на странице договора была моей, и чернила высохли раньше, чем я успела передумать.

Игла для клятвы лежала на бархатной подушке рядом с пергаментом, тонкая, серебряная, с острием, отполированным сотней подписей до меня. Нотариус двора, сухой старик в темно синей мантии, наблюдал за мной с таким безразличием, будто ежедневно смотрел, как молодые женщины подписывают себя в кабалу на сто дней.

— Условия ты знаешь, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Сто дней службы в замке его высочества принца Врана в обмен на списание долга рода Соколовых. Уйдешь раньше срока по собственной воле, долг возвращается вдвое, а твоя младшая сестра лишится места в лечебнице, которое ты для нее выкупила этой подписью.

— Я знаю условия, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тогда кровь, — сказал он, протягивая иглу.

Я уколола палец сама, не дожидаясь, пока он это сделает за меня, и смотрела, как капля крови упала на пергамент, растеклась по контуру моего имени, написанного заранее чужой рукой, и впиталась в бумагу так, будто договор ждал именно этого момента, чтобы ожить. Строчки на миг вспыхнули едва заметным золотистым светом, и я почувствовала, как что-то тонкое, невидимое обвивает мое запястье, точно нить, привязывающая меня к этому месту крепче любой цепи.