Клинок последней рощи

Лес умирал, и Сильвиэль слышала это.

Не глазами — глаза лгали, показывая всё те же исполинские стволы, что помнили первый рассвет мира. Она слышала это кожей: как под корой затихает медленный ток соков, как один за другим гаснут светляки, тысячи лет водившие путников по ночным тропам. Сегодня их осталось меньше, чем звёзд над прогалиной. Завтра, быть может, не останется совсем.

Она стояла на коленях у ручья, прижав ладонь к земле. Земля отвечала холодом. Там, где ещё прошлой весной билось тёплое сердце рощи, теперь расползалась серая немота — будто кто-то выпил тепло досуха и оставил один пепел.

— Ну же, — прошептала она. — Покажись.

И оно показалось.

Кусты на другом берегу дрогнули не от ветра. Между ними, стелясь над самой землёй, вытекла тварь — Сильвиэль звала таких пепельниками. У них не было ни глаз, ни морды, только слепая жадная пасть да тело из спрессованного праха, что сыпался с боков при каждом движении. Где ступала тварь, трава чернела и опадала. Пепельник шёл к ручью — к последней живой воде.