Мой меч болтливее чем все трактирщики королевства вместе взятые

Если бы меня спросили, что хуже — стрела под лопатку или ещё один день в компании этого меча, — я бы честно задумался. И, пожалуй, выбрал бы стрелу. Она хотя бы летит молча.

— Кай, ты снова свернул не туда, — раздалось от бедра знакомое металлическое ворчание, самодовольное, как у сытого кота. — Я же говорил: на развилке налево. А ты пошёл направо. Наёмник. Гроза больших дорог. Карту читает, как слепой читает закат.

Я шёл по горной тропе третий час, и уходящее солнце красило хребты в цвет остывающей меди. Плащ отяжелел от пыли, сапоги молили о пощаде, фляга давно показала сухое дно. Всё это я стерпел бы молча — если бы не голос из ножен.

— Всеслав, — процедил я сквозь зубы. — Ещё одно слово, и я продам тебя первому встречному кузнецу. На гвозди.

— На гвозди?! — клинок будто задохнулся, и по лезвию, видному над ножнами, пробежала бледная золотая искра. — Меня, Всеслава Достославного, Клинка Трёх Корон, единственного, кто помнит, где похоронена настоящая Ольхония! Да ты хоть понимаешь, кого таскаешь на поясе, неуч?