Кровь подземных чертогов

Кровь на камне пахла иначе, чем кровь на клинке. Гуще, старее, с привкусом остывшего железа и чего-то еще, от чего у Вэйлена свело зубы.

Что дело плохо, он понял еще на пороге Третьего чертога, когда увидел, что тьма под сапогами блестит.

Он опустился на колено и коснулся лужи двумя пальцами. Теплая. Значит, случилось недавно, может, пару склянок назад, пока он полз по верхним галереям и вполголоса проклинал сырость. Вэйлен растер каплю между пальцами, понюхал и сплюнул. Кровь была стражья. Своя кровь пахнет иначе, чем чужая, этому учат на второй год, и это первое, что страж перестает замечать, и последнее, что забывает.

— Морвен, — позвал он в темноту. — Морвен, старый ты барсук, отзовись.

Ответило только эхо. Оно скатилось вниз по бесконечным ступеням, туда, куда не спускался никто в здравом уме, и там растаяло.

Вэйлен разжал ладонь, и над ней вспыхнул огонь. Не рыжий и не золотой, каким горят факелы наверху у людей и светлых, а фиолетовый, глубокий, как старый синяк, с алой сердцевиной. Пепельное пламя. Кровь его рода, свернутая в свет. Оно не грело, но видело во мраке лучше любого факела.