Семь ночей для князя тьмы

Тесто подошло на двадцать минут раньше срока, и это значило, что печь опять врет.

Вероника сунула ладонь под салфетку. Опара дышала, теплая и чуть липкая, как собачий нос. Пальцы у нее были точнее любого термометра. За девять лет у печи она научилась различать тридцать градусов и тридцать четыре так же ясно, как черное и белое.

Она вывалила тесто на стол и стала делить.

Часы над мойкой показывали три сорок. Одиннадцатая ночь без Марка.

На подоконнике лежала булка с маком. Вчерашняя. Позавчерашняя тоже лежала, пока Лида не выбросила ее, ругаясь, что заведется моль. Вероника пекла эту булку каждую ночь и каждую ночь клала на подоконник. Она понимала, как это выглядит со стороны. Она все равно ее пекла.

Дверь звякнула.

– Закрыто, – сказала Вероника, не поднимая головы. – С шести.

– Так я не покупать, – ответили от порога. – Я поговорить.

Мужчина был невысокий, в тонкой куртке не по ноябрю, с мокрыми плечами. Он вошел не спрашивая, сел на мешок с мукой у стены и устроился там, будто садился на этот мешок всю жизнь.