Праздными руками

Собирать себя — дело простое: всего-то стоит сжать свою силу до предела, и тогда появится скелет, который быстро станет обрастать плотью и кровью. Кровь побежит по венам, стоит только вновь сотворённому сердцу сделать первый удар. Но всё же переходить в низшую форму бытия всегда неприятно: снова чувствуешь себя запертым в клетке, которую когда-то очень давно сотворил отец. Но он давно ушёл, а вместе с ним исчезла и сила, что сдерживала меня. Ей полагалось просуществовать тысячу лет — а она рассеялась всего через несколько столетий. И всё же снова вернуться сюда однозначно стоило: ведь я прознал, что детишки что-то замыслили и спрятались. Ох, если бы не мой дорогой друг Лень, который дал подсказку, где искать, то, думаю, бродить и искать их пришлось бы долго. Ступая по тёмному небосводу, я увидел свет, исходящий из одного из бесконечных облаков, и, довольно ухмыльнувшись, как говорится, «не постучавшись», вошёл в него. Но полностью заходить в обитель не стал: нужно было послушать, что же там распевают птенчики. — Да! Да! Да! — радостно закричало Счастье. — Судьба, давай сведём их вместе?! — Согласна, — взбудораженно ответила она. — Время, получится ли познакомить их в шесть лет? — Хм-м-м… Думаю, да, вот только нужно, чтобы и Любовь согласилась. — А-ха-ха! — залилось пространство звонким смехом. — И почему же я должна отказать?! Удача, Справедливость и Мудрость, что же вы не присоединяетесь? Давайте же вместе сделаем эту душу самой прекрасной на свете! — Кхм… Кхм… — всё же не выдержал я. — Детишки, позабывшие свои имена, снова решили позабавиться? — Что ты здесь делаешь, Анатас?! — одновременно со злостью выкрикнуло Счастье. — Ох, милое моё Счастье, не забирай мою сущность и успокойся. «Да-а-а, как же я давно не видел их во плоти! Одно удовольствие! Изуродованные, искажённые, потерянные!» — с этими мыслями, под злобными взглядами моих некогда бывших братьев и сестёр, я твёрдой походкой направился к колыбели, где покоилась и ждала своего часа одинокая душа. — Мда… Ангелочки, а вам не кажется, что вы переборщили? Столько вложить сил, наплевав на закон? — С этими словами я начал опускать руку, чтобы коснуться этой первородной души. — Не смей его трогать! Отродье! — Ой, боюсь-боюсь! — театрально испугался я и отпрянул. Но всё же я не мог оторвать взгляд от души, которая была воплощением мечты моих родственников, — от души, в которой совершенно не будет меня. Смущало меня не это, а другое. То, что заставило меня злобно улыбнуться, ведь это была слишком чистая душа, слишком праведная душа, слишком испорченная душа… «Так значит, твой план всё ещё в силе?» И после того как я увидел злобные лица присутствующих, засмеялся так, как не смеялся очень и очень давно. — Ладно! — резко хлопнув в ладоши, деловито продолжил я: — Значит, так: судя по всему, вы хотите, чтобы в этой чистой душе не было меня, да? — Да… — ответила Справедливость. — Но теперь, когда ты здесь, пора расходиться, — разочарованно закончила она. — Что вы, что вы! — стуча подушечками пальцев о ободок колыбели, сказал я. — Давайте договоримся, пернатые мои! Я не стану влиять на эту душу, но вы, — я обвёл пальцем всех присутствующих, — не будете лезть к душе, которую выберу я. Но главное, чтобы Судьба и Время дали обет, что не будут ни при каких обстоятельствах вмешиваться! — Ты хочешь, чтобы мы просто смотрели, как невинная душа будет всю жизнь страдать?! — взревела Справедливость. — Ну какая вам разница — одна-единственная душа! Вы сами взгляните: ваша душа обречена на всё счастье в этом мире! Даже Мудрость дала своё благословение! Что же вы, соловьи, так переживаете? — Кажется, я угадал, потому что они подошли и с жадностью стали смотреть на душу, которая, по их мнению, способна будет изменить мир. Поэтому, чтобы эти твари не сорвались с крючка, я воскликнул: — Ну-ка, Судья, вспомни, зачем ты вообще существуешь! Ведь такое соглашение будет только плюсом! Все повернулись в сторону Судьи, который, не задумываясь, сразу дал свой вердикт: — Так тому и быть, — медленно проговорил он. — Дайте обет, и тогда, Анатас, можешь выбрать и забрать необходимую тебе душу. После чего все капнули кровью на договор, созданный Судьёй. «Так просто?» — сам себе не веря, подумал я. — «Отец, кажется, и правда настало это время…» Счастье бережно взяло душу на руки, и я запустил ладонь в колыбель. Внутри меня всё трепетало, отчего ограниченная плоть стала выдавать эмоции наслаждения. Я до сих пор не верил, что это случится прямо сейчас. Долго я не копался: я уже знал того, кто мне нужен, и, дёрнув за “ниточку”, вытащил её на свет! Да-а-а, появилась она — любимая всеми душа! Но только я знал, кем на самом деле она является! — Ах ты подонок! — выкрикнула Справедливость. — Как ты смеешь прикасаться к ней! Я держал на руках крохотную душу — такую сильную, такую несгибаемую, такую величественную, — и прямо сейчас она пропитывалась моей “благодатью”. — Верни её! — попыталась выхватить душу Судьба, но тут же вступился Судья, и её рука натолкнулась на закон. — Желаю вам хорошо провести время, мои дорогие ублюдки! — сказал я, не сдерживая льющегося из меня смеха. *** Самое главное в этом деле — это терпение. Как бы мне ни хотелось сразу отправить эту душу в тело, но не зря же меня зовут лукавым: нужно было всё продумать, но самое главное — соблюдать строгую последовательность. Один. Два. Три. Четыре! И душа, которая покоилась на моих руках, должна стать Второй, и никак иначе! Хотя, думаю, сильно стараться тоже не стоит: отец наверняка оставил некую силу, что должна была подкорректировать некоторые шероховатости. Но раз мне довелось быть частью его замысла, я должен сделать всё идеально! И когда родилась праведная душа в городе Арромог, спустя три года, я нашёл идеальное место для моего сокровища. Город Модос. Теперь оставалось лишь наблюдать и не давать нарушителям влезть в мой план. Найдя укромное место в низшем бытии, я заперся и полностью погрузился в наблюдение. Семья была идеальной: мать — наркоманка, отец — пьяница. Дом был прекрасен: на самом отшибе города, с поваленным забором, бурьяном выше самих жильцов, протекающей крышей, старой печью, дымоходом, который не чистили так давно, что можно было в любой момент угореть, а также с полчищами мышей, тараканов, клопов и других милых зверушек. После родов, которые, естественно, прошли в пропитанной кровью, потом и другими телесными жидкостями комнате, он появился на свет — рыженький младенец. — О да-а-а, мой дорогой друг, всё для тебя! — с восторгом сказал я. А когда услышал первый крик, несовершенная плоть забилась дрожью от нахлынувших эмоций. — Теперь мой мир станет твоим, а твой — моим! Беспокойный собутыльник отца мальчика, услышав этот крик, тут же решил прийти и посмотреть, что же такое происходит. Но я был так счастлив, поэтому когда мужик стал подбегать ко двору, он споткнулся и упал на штырь, который пробил ему голову насквозь. Этот штырь до недавнего времени удерживал калитку, не давая ей опрокинуться, но ещё вчера, зная, что, возможно, кто-то решит испортить такое событие, я немного ускорил коррозию и без того ржавых гвоздей, и они не выдержали трухлявых досок, после чего калитка развалилась окончательно. Никто не должен похитить у меня этот момент! Никто не посмеет хоть немного посрамить своим присутствием наш триумф. Мать вырубилась от бессилия, а батя паренька, напившись, уснул на кухне прямо на полу, поэтому только я слышал этот восхитительный крик, крик, полный ужаса, ведь ты ещё помнил себя, ты не забыл себя. Да, пройдёт несколько минут, и ты забудешь, кем ты некогда был, поэтому я буду наслаждаться и пить мелкими глоточками каждую секунду твоего отчаяния… Слишком долго ты не был тем, кем на самом деле являешься. Но, к сожалению, моё счастье не может длиться вечность. «Ах… Счастье! Где же ты, моя пощипанная курочка, паришь! Какому маньяку на сей раз даришь улыбку?» М-м-м, — довольно закрыл я глаза, наслаждаясь моментом, но уже через несколько минут подъехали и полиция, и скорая, и, зайдя в дом, увидели младенца. Нашатырём привели в чувство мать. Жирная свиноматка-врач даже не удивилась тому, что происходило здесь: такое она видела часто. Она лишь брезгливо поморщилась, надела перчатки, взяла малыша, приложила к груди матери и спросила его имя, чтобы внести его в свидетельство о рождении, которое принесёт сама, потому что в этом районе она бывала очень часто и знала, что эта наркоманка никогда и не задумается, чтобы самой забрать его. — Сава… — еле проговорила мать. «Сава? Нет! Нет! Нет!» — гнев заполнил мою голову, и я сжал кулаки. — Савас… В честь деда! Знаешь, какой он у меня был! Не-е-е, хер чо знаешь! Вали уже, а! — сказала она врачу. Ух-х-х-х, — выдохнул я. — Спасибо, отец наш! *** После того как Савас родился, он стал для меня всем. Я боялся упустить хотя бы секунду и того, что мои пернатые крысы всё-таки как-нибудь начнут обходить закон. И так оно и случалось. Когда напившийся папаша во дворе избивал ремнём с бляхой своего непутёвого сына, которому только исполнилось три года, проходящие мимо люди хотели было остановить это насилие. Но я знал, что это чёртова Справедливость вмешалась, и потому делал так, чтобы эти люди уже на подступах к дому резко передумывали и безразлично отворачивались, не замечая криков Саваса. Некоторых же приходилось отгонять посерьёзнее — а именно сворой собак, которые делали из людей инвалидов. Ох, как я наслаждался криками боли и отчаяния! А когда мать-наркоманка решила сделать изо рта мальчика пепельницу, тут даже я изумился её восхитительной смекалке. Да, детство у паренька было что надо. Заговорил он только в пять лет, в школу пошёл только в восемь и сразу стал игрушкой для битья у старшеклассников. И всё шло как по маслу, пока в один прекрасный день над домом не сгустились тёмные тучи — папаша-пьяница уверовал. Сначала это вызывало у меня лишь раздражение, но когда он стал меньше пить, больше уделять внимания своему отпрыску и даже устроился грузчиком на мясокомбинат, мне уже стало не до смеха… Пришлось после долгого наблюдения приступать к действиям. Тут же стали вспоминать и наведываться старые знакомые — алкаши, тут же потянулись наркоманы с района. Конечно, с последними была ещё та морока: нельзя было допустить, чтобы малой стал зависимым, — тогда точно план провалится. Поэтому в эти моменты приходилось ограждать его: запирать в сарае, подвале или просто пугать колошматящими дверями, чтобы он сам залез на чердак и не высовывался оттуда, пока вся эта свора не уберётся из дома. И я думал, всё уже образуется, будет как раньше, но и это не сработало! Поэтому пришлось с батькой-то попрощаться… Всё-таки этот кретин до сих пор не почистил печную трубу, а деньки-то пошли холодные… М-м-м… Угорел папашка… Угорел. Ох, счастье же какое! Я от наслаждения прикрыл глаза, но меня прервал «стук в дверь». — Ну и кого сюда принесло? — недовольно спросил я. И тут передо мной появился он — жалкий прихвостень Счастья, Улыбка. — Анатас, все начинают беспокоиться: ты не выполняешь свою работу! Ярость ослепила меня, и в следующее мгновение я держал этого ублюдка за шею. — Как ты смеешь заявляться сюда и говорить мне такое? — закричал я, наслаждаясь тем, как его лицо наливается красным. — П… п… р… Резко, одной рукой, я швырнул его об «пол» и врезал со всей силой, которая была в этом воплощении, по его роже. — Знай своё место, червяк! — Анатас… простите… молю, Анатас… Тогда позвольте использовать вашу силу, чтобы исправить перекос сил… Я не стал сдерживать довольную улыбку… «Какими же всё-таки вы стали глупыми…» И, достав заранее подготовленный ящик, я кинул его на «пол». — Забирай, но передай Времени, чтобы столько же силы она передала мне, иначе в следующий раз будете разбираться сами! — Я уже хотел отвернуться, но тут в голову пришла отличная идея. — И кстати, поделись и ты своей силой, Улыбка. *** Время текло быстро, но я наслаждался каждым мгновением, проведённым с Савасом. У нас было столько прекрасных дней: кошмары, отчаяние, ужас, страх, драки, переломы, голод, холод. Просто сказка, а не жизнь! Но вот подошло время для главного: закончив одиннадцатый класс, настала пора — какой же путь он выберет? В армию его не взяли, отчего я смеялся, кажется, неделю, не веря абсурдности ситуации. Но что поделать: селезёнку он потерял, когда нарики, залезшие в их дом, пырнули его. Он выбрал местный университет и поступил на физико-математический факультет. — Как же я тобой восхищаюсь…! Если бы ты знал, мой дорогой Савас, как ты не сдался, как ты, не видя еды несколько дней, сидел и решал уравнения, зная, что только так ты сможешь выбраться из этого ада… Мой поклон тебе, о Великий! Как же всё-таки приятно наблюдать, как с тебя снимаются эти ненужные оболочки! В университете, благодаря моей заботе, проблем у него было достаточно: начиная от самых отвратительных преподавателей и заканчивая приходами полиции, которая вязала его прямо на парах, потому что подозревала его в распространении из-за матери-наркоманки. Пару раз его чуть не выперли из вуза, но тут уже пришлось знатно попотеть. Если он выбрал этот путь, я всё-таки не должен сбивать его, поэтому, чтобы его не отвлекать, даже ту мерзкую шалаву, присланную стараниями Любви, которую он тут же обрюхатил и теперь думал о том, чтобы стать настоящим, правильным отцом, пришлось быстренько убрать. Было сложно, но я постарался. Ох, как же здорово было, когда прямо перед университетом, на глазах у Саваса, который только что наконец сделал открытие, долженствующее запустить второй этап, и уже стал помощником преподавателя, дожидался женушку. И вот эта паршивка, которая ехала за ним на ржавой колымаге, на которую они еле наскребли, — ведь ребёнка нужно на чём-то возить, думали они, — и после того как «вдруг» у машины отказали тормоза, она влетела в столб. Подушек безопасности, конечно же, не было… Страдал долго, ведь я вбивал этой блуднице мысль, после которой она всё время просила Саваса проверить тормоза, и делал так, чтобы на это у него не было абсолютно никакого времени. Чувство вины пожирало его… Да и к тому же — хоронить беременную жену с ребёнком, перед этим самостоятельно вырыв могилу, потому что не хватило бы тогда денег на гроб… — Перестарался… Идиот, — начал ругать себя я, но тут же меня отвлекла его дрянная мамаша. — Что это тут у нас!? Да что же такое!? — Сейчас я наблюдал, как эта жалкая женщина испустила последний вдох. — Недоглядел… Хотел, чтобы ещё пострадала. Хотя-я-я, и так сойдёт! — Ведь всё-таки повод закинуться до смерти у неё был: у неё умерла невестка. Ха-ха-ха! *** Подкрутив погоду — ведь как же нормально страдать, когда на небе прекрасное солнышко и поют птички. Не-е-ет, страдать нужно, когда на улице идёт дождь, да желательно несколько дней. «Всё для тебя, мой дорогой, всё для тебя» — с любовью подумал я и стал наблюдать, как Савас, не выходивший из своей маленькой, обшарпанной комнатушки в общаге при университете, искал ответы на дне бутылки. Напротив него был включён старый, ещё пузатый телевизор, который, думаю, тяжело было найти даже на свалке. На экране показывали блистательного, успешного, всеми любимого человека, который, стоя на сцене в белоснежном костюме, зачитывал пламенную речь: — Мои братья и сестры! Сегодня мы будем вершить судьбу нашего мира! Наш Бог подарил нам науку! Благодаря ей мы накормим всех нуждающихся! Исцелим все болезни! Всё, что нужно, — это уверовать! Так не бойтесь! Уверуйте! Давайте же отменим все законы, сдерживающие исследования! Но даже если вы не верите в Бога, веруйте в меня! Я приведу вас к раю на Земле! «Ох, какой же молодец… Глупые ощипанные курицы, хоть сами того не знаете, вы прекрасно справились!» Савас же, впервые за день сфокусировавшись на чём-то кроме алкоголя, взял в руки нож. Рукоять его была обмотана синей изолентой, а от самого лезвия давно осталась лишь малая часть — настолько часто его приходилось точить. — Наверное, пора встретиться, мой родной… — после чего стал медленно опускаться в бытие людей. Савас сначала даже не заметил, что я уже был рядом с ним, ведь за окном начался такой ураган, который срывал жестяную крышу университета, а деревья одно за другим падали, оголяя свои гнилые корни. — Тук-тук, — сказал я, стоя у шкафа с книгами. В руках я держал мою любимую — ту, которую он украл из школьной библиотеки, ту, что стала для него отправной точкой, с самым простым названием: «Физика и не только». Резко повернувшись ко мне, Савас застыл с ужасом на лице и крепко сжал нож. — Ты-ы-ы-ы! Чудовище! Монстр! Ты наконец показался! — яростно прорычал он. — О-о-о, я удивлён! — Я взял стул с четырьмя ножками и уселся напротив Саваса. — Обычно когда меня видят, падают в обморок, ссутся, молят о прощении, ну и так далее. Но ты же у нас необычный человек, да, мой дорогой Савас! — Я знал, что это ты! Всегда знал! — Савас опустил взгляд и в отчаянии прошептал: — Но почему, почему я? За что мне всё это? — Но снова поднял наполненный злобой взгляд и спросил: — Пришёл посмотреть, как я убью себя? Ты этого желаешь? — Нет! Нет! Нет! И ещё раз нет! Ты меня за кого принимаешь? — И, наполненный любовью, продолжил: — Я делаю всё для тебя! Я отдал всего себя тебе! Я дал тебе свой мир, а ты мне дал свой! — Ха-ха-ха, — истерически засмеялся он. — Для меня? Ты забрал у меня всё! Абсолютно всё! — Ты ошибаешься, я возвращаю тебе всё! Только Я очищаю тебя от благословения своих братьев, которые в своей глупости даже не узнали тебя! — Какое благословение, какие братья!? О чём ты говоришь, адская тварь!? — закричал Савас. — Тише, тише, мой дорогой друг, — успокаивающе проговорил я. — Ты просто не помнишь, ты не помнишь, кто ты! А летающие крысы решили каждый раз делать из тебя героя! Ох-х-х… какие же глупцы. — Я откинулся на спинку и сложил руки на груди. — Помнил бы ты себя, не пришлось бы тебе каждую жизнь становиться знаменитым завоевателем, гениальным стратегом, героем эпох, любимцем поколений… Твои труды о ведении войны до сих пор кропотливо изучают… — Какие прошлые жизни!? У меня есть только одна жизнь! Жизнь, в которой я только и делаю, что пытаюсь выбраться из той ямы, в которую ты меня закинул! — Ой, ну вот не надо, я сделал всего пару штрихов, — приходилось начать говорить громче: ветер становился всё сильней и сильней. «Надо быстрее заканчивать», — подумал я и продолжил: — Да и то, просто убрал то, что будет мешать тебе найти себя! — Ты их убил!? — ярость ослепила его разум, и он подался вперёд, направляя на меня нож. — Скажи, это ты!? — Ты о жёнушке или о папашке тоже? — Я положил палец на острие клинка, и капля крови упала на стол. После чего я глубоко вздохнул: — Я ведь не сделал ничего плохого, всё только для тебя. Саваса начала бить ярость, проступили вены на шее и лбу, и нож стал углубляться в мою плоть. — Что ты переживаешь-то? — недовольно проговорил я. — Жаль, что ты пока ещё человек… — Я и есть человек и всегда им буду! А ты… Ты дьявол! — выкрикнул он. — Ох-х-х, отец наш… о душах твоих любимых уже точно позаботилась Справедливость, — сделав паузу, продолжил я. — Скоро ты всё поймёшь, поймёшь и поблагодаришь меня, а сейчас мне пора. — Я медленно поднялся со стула и посмотрел на праведный гнев в глазах Саваса, посмотрел на руки, держащие клинок, и наконец, с моего сердца упал тяжкий груз. — Осталось недолго, мой дорогой. Когда вспомнишь всё, приди сначала ко мне, хорошо? — с надеждой попросил я и уже собрался вернуться в своё укрытие, потому что ещё немного — и земная плоть могла начать разрываться от моего присутствия. — Кстати, тут твоего брата показывают, — указал я на телевизор. — Послушай его… Ах да, и там твоя мамашка откинулась. И к слову… помни: ты и я — всего лишь инструмент, но инструмент с волей! *** У укрытия меня уже ждали. Злобные. Пернатые твари. Их глаза горели силой — остатками той, что оставил им отец, но, к моему счастью, эти глаза были слепы. — Ты хоть знаешь, что ты наделал! Ты понимаешь, что теперь будет с этим городом! — закричало Наказание. — Почему сейчас! Ответь мне! — подошло ко мне Спасение. — Когда ты выбрался из клетки, я думал, ты изменился! Но теперь тысячи невинных душ будут погибать из-за тебя! — Из-за меня? — искренне удивился я. — Не-е-ет, в чём-в чём, а в этом судить меня не вправе: вашими руками этот город погрузился во тьму. Ваша великая душа построила город праздности, а этот город стал умирать. — И, развернувшись от них, выкрикнул только одно: — Весы, разве я не прав!? Они ничего не ответили, и когда последовали за мной, их остановила только Истина. «Кажется, кто-то начинает догадываться», — ухмыльнулся я. *** Дальше всё шло как по маслу. Существуя лишь на жалкую зарплату младшего преподавателя, Савас продолжал творить: он с головой погрузился в исследования, периодически останавливаясь, будто ища что-то. — Тебе они не нужны! Поверь мне! — наблюдая за ним, взбудораженно говорил я. — Вдохновение, Удача, Надежда! Они для тебя никто! Ты всё можешь сделать сам! Своими силами, своим упорством Савас стал кандидатом наук, правда комиссия была настолько продажной, что ему пришлось продать всё, что он приобрёл на скудную зарплату за эти годы, и ему пришлось переехать в родительский дом. Бутылки, шприцы, дохлые тушки животных — он ничего не стал убирать из этого дома. Он лишь писал свою работу. Его статьи стали появляться в журналах, правда эти журналы не представляли для мирового научного общества абсолютно ничего — обыкновенные мурзилки да и только. Спустя двадцать лет осунувшийся, постаревший, мой рыжий друг сидел у печи и смотрел на огонь. В руках у него были две работы. Первая — «Растущая энергия и её избыток», вторая — «Стабилизация энергии». Его работы не приняли ни в одном университете, ни в одном колледже. Ведь кому в голову взбредёт на полном серьёзе брать идеи, которые сейчас кажутся научной фантастикой. Но как для него, так и для меня момент был напряжённым. — О чём ты думаешь, мой друг? — тяжело проговорил я. Савас поднёс вторую работу к огню, и пламя стало пожирать бумагу, но тут он резко вытащил и потушил её. — Ладно… — недовольно проговорил я. — Не переживай. Всё-таки Надежда умирает последней. На следующий день наконец проснувшийся Савас отнёс свои работы в кабинет и положил их в ящик рабочего стола, после чего вернулся в свой родной дом. Растопил в последний раз печь и долго наблюдал за огнём, чувствуя, как наконец-то он освободился. Теперь для земли он становился слишком тяжёлым. Не сейчас! Ещё немного. Савас посмотрел вверх, увидел меня, протянул мне руку, и я, наконец схватив её, потащил его к себе. — Благодарю, — тяжело произнёс Савас, смотря в мои глаза, наполненные восторгом. — Всё ли готово? Почему так долго? — Последнее он проговорил с особым недовольством. — Ох… Мой друг, сейчас я тебе всё расскажу! — нетерпеливо начал я. — Когда я освободился, я не знал, почему моё наказание закончилось так рано и почему отец ушёл, но потом я понял, понял и нашёл причину, мой друг! — Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Отец снял печать с книги, но мои братья даже не поняли этого и вас, поцелованных, приняли за последний подарок ИМ! Невежественные! И только Я! Я один понял! Но мне было тяжело найти вас: эти летающие крысы прятали вас, накладывали благословения, сами того не зная, запечатывая вашу истинную сущность… — Первый почти выполнил свою роль, скоро начнётся моя. Но почему ты позвал меня сюда? — Ох… Великий Второй Всадник, я хочу показать тебе, до чего скатились мои братья и сестра… Я просто хочу увидеть, как они своими же руками разрушат всё! И не переживай: Третий Всадник уже действует. Ты, наверное, уже знаешь, что девяносто пять процентов культур выращиваются из стерильных семян и что только в городе Первого Всадника находится весь материнский материал… Там, где и будет находиться твой меч! — восхищённо произнёс я, желая как можно скорее использовать силу времени. — Как они могут этого не замечать? — не веря, спросил Второй Всадник. — Ты сейчас сам убедишься. — И я достал коробку с силой времени и воспользовался ею. Дни сменялись один за другим, пока в один момент новый молодой сотрудник, отправленный Справедливостью, не нашёл работы Всадника, и наконец первая увидела свет… Вот только я не мог сдержаться и радостно закричал: — Спасибо, Лень! — искренне поблагодарил я своего друга, который уже всё понял. Ведь глупец, увидев обугленную по краю вторую работу, решил выкинуть её, а Истина даже не обратила на это внимания. Академик посмертно, лауреат Нобелевской премии, светоч науки — вот кем через год стал Савас. И тогда великие умы земли стали своими руками возводить меч Второго Всадника в городе Первого Всадника, давно уже ставшем пророком. Кто откажется от бесплатной и бесконечной энергии, к тому же люди начали гибнуть от неизвестной болезни и требовались ресурсы для борьбы с ней. Современные технологии — они такие: без энергии никуда! И вот, когда Меч явился миру, пришло время Второго Всадника. — Дав обет, Время и Судьба не смогут повлиять на то, что будет, — злобно посмеялся я. — Скажи, мой друг, почему ты дал выбор Четвёртому Всаднику? Ведь когда ты очнулся, ты мог не рисковать и сжечь вторую работу своим стабилизатором. — Смерть слишком стар… И хотя все мы — инструмент отца нашего, но мы наделены волей… Пусть последнее слово останется за Четвёртым Всадником. А теперь мне пора… Спасибо, что ты решил всё же последовать воле Отца. Ничего не ответив, я достал и открыл коробку с силой Улыбки и стал наблюдать, как Первый Всадник стал для людей вторым Богом, как всё больше распространялась его чума, как началась война за меч Второго Всадника. И в этой битве людей энергия реактора стала бесконтрольно вырываться и “случайно” уничтожила всю материнскую линию сельскохозяйственных культур. Как Третий Всадник наконец вступил на путь и начался голод… Я смотрел… Смотрел, как Смерть, долго размышляя, стоит на границе наших миров и сжигает вторую работу Всадника… Инструмент Отца выполнил свою роль, и случился взрыв меча Второго Всадника… Только не будет снятия пятой печати, шестой, не появится больше никакого зверя со всем знакомым числом, не будет блудницы, не будет великой битвы со злом и не будет никакого воскрешения. Отец, сняв печать с книги, ушёл навсегда.