Одна ночь до казни. Я злодейка этого романа

За окном темницы точили топор, и звук был такой ровный, размеренный, будто палач делал это уже не первый вечер подряд.

Я сидела на каменном полу, скованная по рукам ржавыми кандалами, и первая мысль, которая пробилась сквозь панику, была совершенно не героической: я узнаю этот скрежет точильного камня. Я читала о нем полгода назад, зимними вечерами, с телефоном под одеялом, когда весь мир спал, а я не могла оторваться от истории про злодейку Ксению Морвейн, которую казнят на рассвете за убийство, которого она не совершала.

Беда была в том, что теперь я и есть эта злодейка. Собственными глазами, вернее, чужими, но теперь моими собственными, я видела черные волосы, упавшие на разорванный подол некогда роскошного платья, и запястья, стертые кандалами до крови.

— Шесть часов, — прохрипел голос за решеткой, и в узкое окошко заглянул стражник с факелом, тот самый, третьестепенный персонаж, которого автор упомянул один раз на весь роман. — На рассвете тебя выведут во двор, ведьма. Радуйся, что до тех пор кормить не будут, меньше мучиться на плахе с полным брюхом.