Барон-банкрот. Наследство, которое хотели отобрать

Молоток пристава стукнул по колоде три раза, и толпа во дворе выдохнула разом, будто именно этого звука все и ждали.

— Мельница рода Вранов продана, — объявил пристав Кулема и вытер лысину платком, довольный собой так, будто продал не чужое имущество, а собственную корову задорого.

Я стоял на крыльце обшарпанного дома, смотрел на эту сцену и никак не мог понять две вещи. Первая: почему мое тело одето в узкий кафтан с гербом ворона, а не в куртку, в которой я вчера садился в машину. Вторая: почему все вокруг называют меня молодым бароном, хотя я точно помню, что зовут меня Виктор Соснин и последние семь лет я управлял логистикой на большом складе под Москвой.

Руки у тела, в котором я оказался, были молодые, без единой мозоли от руля и без единого шрама от погрузчика. Значит, тело точно чужое, а память о нем путается обрывками: имя Родион, фамилия Вранов, отец умер два месяца назад.

— Барон Родион, вы теряете мельницу, а стоите столбом, — прошипел сбоку сухой старик в потертой ливрее. Судя по тому, как остальные слуги на него косились, это был кто-то важный. — Скажите хоть слово, пока пристав не ушел.