Сладкий песок

Щепоть сладкого песка стоит столько же, сколько человек.

Я знаю это не из книг. Меня самого меняли по этому курсу: надсмотрщик Барух отдал за меня одну кожаную флягу, набитую до горла, и потом двенадцать лет говорил, что переплатил.

Может, и переплатил. Я был тощий, и я умел читать — а читающий раб на промысле хуже хромого.

Промысел лежит в трёх днях пути от Ханны, в котловине, которую называют Сковородой. Там, под верхним слоем обычного песка, лежит другой: чуть теплее, чуть тяжелее, и если растереть его между пальцами, руки два дня пахнут мёдом и грозой. За этот запах на севере отдают дом. За кисет — деревню. За мешок — воюют.

Добывают его так: сотня спин, сотня лопат, вчетверо натянутая ткань вместо сита. Работать можно только до полудня. После полудня песок нагревается и начинает петь, а того, кто слушает его песню больше часа, забирают в шатёр к костоправу и обратно уже не выводят.

Я слушал его двенадцать лет и не оглох. Это первое, что должно было навести меня на мысль.