Глава 42. Подземный ход

ПОДЗЕМНЫЙ ХОД

Как раз в тот момент, когда работа в Мидлтауне закипела, туда приехал Сарс Вествуд. Все собрались в зале Совета, и он преклонил колено и поклялся в верности своему королю. Несмотря на потерю половины своих земель, но всё же внёс свою лепту в реконструкцию Мидлтауна, опасаясь оказаться в ещё большей немилости, чем уже был.

Между тем работа кипела, и внутреннее убранство замка тоже менялось. Элейн не нравилась нарочито излишняя роскошь замка. Изнутри он напоминал ей воронье гнездо, в которое птица притащила все блестящие и сверкающие предметы, что смогла собрать в округе.

Золотые ажурные люстры были заменены на менее вычурные и кричащие, из бронзы. Подсвечники, дверные ручки, мебель, ковры и шторы – всё было заменено на новое, более нейтральное и гораздо менее вызывающее.

Элейн обустроила кабинет Роберта подобно тому, что был у него в Уайтстоуне. А тайную комнату кабинета она переоборудовала в место для отдыха мужа, снабдив её широким и удобным диваном, креслами, его любимыми шкурами, столом и тумбами.

Элейн поменяла всё, нетронутой осталась только та маленькая тёмная каморка, в которой она томилась в заточении. Она просто закрыла её на ключ.

Четыре сторожевые башни для драконов было решено расположить на крепостных стенах, а одну башню Элейн пожелала возвести в двадцати метрах от балкона своих покоев, на той же высоте. И она должна была соединяться с балконом надёжным арочным каменным мостом двухметровой ширины. Это несколько портило внешний вид замка, но Элейн хотелось, чтобы она могла в любой момент пройти по мосту и навестить своих чад прямо из своих покоев, не спускаясь вниз и не петляя по коридорам замка. Прямой доступ к драконам виделся ей необходимой мерой безопасности.

Фил разработал очень хитроумную систему, что-то вроде кода, который открывал её тайные ходы. Пять определённых камней в стене, ничем не отличающихся от прочих, должны были нажиматься в определённой последовательности, и тогда толстая каменная стена отворялась, отъезжая внутрь, открывая проход в каменный туннель. В самих туннелях было ещё по четыре таких двери, и все с подобными механизмами, что должно было сделать невозможным проникновение внутрь чужаков.

Работа постепенно близилась к завершению, но Элейн мучало одно сомнение. Она понимала, что рабочие, которые строят её тайные туннели, потом могут рассказать о них кому-нибудь, и тогда они перестанут быть тайными и полезными, и даже наоборот, станут опасны, несмотря на все ухищрения Фила.

Она не знала, как решить эту проблему, и однажды вечером она поделилась с мужем своими опасениями. Роберт отлично знал, как поступали в таких случаях: рабочим выкалывали глаза и отрезали языки, но платили очень много золота. И все они шли на это добровольно, получая огромный куш и зная, что ждёт их в конце.

Рабочих Элейн ждала та же участь. И они уже даже получили часть своего богатства. Но он не стал посвящать её в детали и сказал, что решит эту проблему сам.

Элейн подозревала что-то подобное и представляла, каким образом её муж может это решить, а потому допытывалась у него. Но он не желал расстраивать её, и молчал.

И тогда однажды она решила спуститься в туннель и поговорить с рабочими, что трудились там. Она открыла тайный ход и пошла по длинному каменному проходу, освещённому факелами, горящими в креплениях на стенах по бокам.

Она долго пробиралась по тёмному тоннелю и наконец услышала голоса и звуки стройки. Она приблизилась. Люди, завидев её, остановили работу и склонились в почтении. Она подошла к группе из пяти человек и поинтересовалась, как она может быть уверена, что они не расскажут никому о её тайных ходах.

Мужчины с удивлением переглянулись друг с другом, явно не понимая суть вопроса. Тогда она спросила снова. И один из них, с бородой и очень крепкими мускулистыми руками, кланяясь, с недоумением ответил:

— Ваша Светлость, простите, да как же мы скажем-то?

В конце концов они объяснили ей, поняв, что она не знает, что их ослепят и отрежут языки. Она опасалась подобного ответа, но ей было очевидно, что они знают это и не протестуют против столь жестокого исхода. Поговорив с ними ещё немного, она поняла, что те идут на подобные жертвы добровольно, за обещанный куш, что обеспечит их семьи на всю жизнь.

Пока она разговаривала с ними, её не покидало ощущение, что за ней кто-то очень пристально наблюдает. Худощавый мужчина, что стоял чуть поодаль от других, с бородой и усами, длинными тёмными растрёпанными волосами и киркой в руке, пристально смотрел на неё. Когда она обернулась, он тут же отвёл глаза и немного отвернулся, словно пытаясь скрыть своё лицо.

Она отвернулась и продолжила говорить с землекопами, но она продолжала ощущать его пронизывающий взгляд на своей спине. Он пробирал её до костей. Она снова обернулась. Мужчина отвернулся, как бы невзначай, снова пряча лицо. Элейн подошла к нему ближе, и он опустил голову вниз.

 Она попыталась заглянуть в его опущенные глаза:

— Кто ты?

Но мужчина молчал. Ей казалось до боли знакомым его лицо. Но она не могла узнать его, перепачканное сажей, грязью и пылью, скрываемое растрёпанными лохмами сальных волос, ниспадающих ниже лба. Она уже собралась идти назад, отвернулась и сделала несколько шагов прочь, как внезапно тысячи молний пронзили её разум. Она метнулась к нему, впившись взглядом на него в упор:

— Джейсон?

Её словно окатило холодным душем. Смятение и недоумение застыли в её глазах. Она надеялась никогда больше не увидеть его, и уж тем более не здесь и не сейчас. Всё еще тая слабую надежду, что она ошиблась, совершенно растерянная и изумлённая, она снова спросила:

— Джейсон? Это правда ты?

И тогда он поднял глаза и теперь смотрел прямо на неё. Его тяжёлый, опустошённый взгляд прожигал насквозь. Он заметно похудел, его лицо было грязным и заросшим. В рваных лохмотьях, растрёпанный, он был не похож на себя. Она едва могла узнать его. Её сердце бешено заколотилось. Она не могла понять свои эмоции в этот момент. Всё смешалось в голове. А он язвительно процедил:

— А я уж думал, ты не узнаешь.

Но она узнала. И теперь её мозг стремительно рисовал ей картинку: он работает тут и скоро лишится языка и глаз, как и все прочие здесь. Что могло его заставить пойти на это? Только нищета и голод. Потому что она вышвырнула его из Скалы дракона и обрекла на беспробудную бедность и скитания.

Слёзы навернулись на глаза:

— Зачем ты пошёл на это? Ты же знаешь, что с тобой будет. Зачем ты здесь?

Он продолжал смотреть на неё холодным, пронизывающим взглядом:

— Теперь знаю, а когда шёл, не знал. Тебе какая разница?

Потом он прищурил глаза и с каким-то пренебрежением выдавил:

— Я был прав с самого начала. Ты только и ждала, как бы поскорей пустить его к себе под юбку. А может, и при мне уже таскалась с ним.

С отвращением взглянув на неё и сверкнув впалыми глазами, он развернулся, пошёл к остальным и принялся работать киркой. Он больше не смотрел на неё, не оборачивался.

В его душе тоже было полно смятения, и его сердце билось куда сильнее, чем у неё. Смешанные чувства захлестнули его. Он презирал её, но, вновь увидев так близко… снова любил и ненавидел одновременно.

Элейн стояла в растерянности ещё несколько минут, потом развернулась и медленно побрела прочь.

Вернувшись в свои покои, она не могла думать ни о чём другом. Теперь её захлестнула жалость к Джейсону и какое-то терзающее чувство вины. Из-за неё он оказался в таком положении, но что она могла сделать тогда? Она не могла видеть его, и другого пути в тот момент не было. И он сам, а не она, был в этом виноват. Но, может, она хотя бы спасёт его от того, что ему теперь грозит?

Она бросилась на поиски Роберта и вскоре нашла его в кабинете. Он, склонившись над столом, что-то увлеченно выводил на листе бумаги. Вся его сосредоточенность читалась в напряженной позе, и когда она, запыхавшись, подсела напротив, он, не отрываясь от письма и не поднимая глаз, рассеянно спросил:

— Что случилось, милая?

Она протянула руку через стол и тронула его ладонь, в которой он держал перо, продолжая писать, пытаясь привлечь его внимание:

— Роберт, я видела Джейсона, он там, внизу, он роет туннели.

Роберт поднял на неё глаза. По началу удивлённый, встревоженный взгляд становился всё суровее. 

— Какой Джейсон? — рыкнул он раздражённо, откидывая перо — Что ты делала внизу? Какого чёрта, Эл?

Она растерянно тараторила:

— Я пошла туда поговорить с рабочими, а он был прямо там, Роб! Его изуродуют потом, как и всех их. Роб, нужно что-то сделать, нужно вывести его оттуда.

Роберт закипал. Он быстро сообразил, кто этот Джейсон, и его накрывал гнев, к которому стремительно присоединялась ревность. Он вскочил со стула, отшвырнув на пол бумагу, одним рывком обошёл стол и, схватив её за предплечья, поднял со стула:

— Зачем ты пошла туда, Эл? Какое тебе дело до него? Ты ещё думаешь о нём? Какого чёрта он тебя так разволновал?

Его взгляд, прямой и обжигающий, впился в ее глаза, выдавая бушующее внутри него пламя ярости. Но, с усилием воли, обуздав гнев, он отпустил ее, а затем с силой уперся руками в стол. Она робко и неуверенно теребила его за плечо:

— Роб, прекрати, ты должен ему помочь. Выведи его оттуда.

Роберт выскочил из кабинета, с силой долбанув дверью, и направился в туннель. А пока он шёл, у него было время подумать. Он понимал, что это была случайная встреча, по крайней мере для его жены. Но его терзало её неуёмное волнение за Джейсона. Он боялся, что в её душе есть место не только для него, что она ещё вспоминает и, может быть, иногда думает о нём. И он знал, что тот обладал ею ещё до него. А он не мог этого вынести. Эта мысль сводила с ума. И пока Джейсона не было, Роберт не думал об этом. Но теперь, подобно всем ревнивцам, ему казалось, что у богов нет других забот, кроме одной — мучить его. Иначе зачем они привели Джейсона в его дом?

Когда он спустился в тоннель и отыскал Джейсона глазами среди других рабочих, он схватил его за рубашку и отволок подальше от чужих ушей и глаз:

— Какого чёрта ты тут делаешь, Джейсон?

Джейсон смотрел на него и, казалось, совсем не испытывал страха. Скорее гнев в купе с укором угадывался в его взгляде:

— А ты не видишь?

— Ты понимаешь, что с тобой будет? Зачем ты говорил с моей женой? Для этого ты сюда пришёл? Для этого ты рискуешь своей башкой?

Джейсон, оттолкнув руку Роберта от своей рубахи, тихо произнёс:

— Вообще-то она была моей женой, пока ты не влез, куда тебя не звали.

Роберт взбесился, он поднял Джейсона за грудки, оторвав от пола, и прижал к стене:

— Не смей даже думать о ней, Джейсон. Или я выпотрошу тебя прямо тут. Я не отнимал у тебя жены. Ты всё сделал сам. Это ты не удержался в своих штанах. И теперь - не смей. Слышишь меня, Джейсон? Не смей приближаться к ней.

Роберт с силой отшвырнул его в сторону, на пол, и размашисто зашагал назад.

Он судорожно думал, стоит ли отпустить его или куда надёжней и проще просто убить. Но он решил взять паузу и успокоиться. Но он не мог. Ничерта не выходило. Внезапно разбушевавшаяся в нём ревность теперь отчаянно требовала доказательств и подтверждений прежней страстной любви его жены к нему. Никто не должен встать между ним и ней. И, разрываемый ревностью, желанием и вожделением, он спешил к Элейн. 

Он ворвался в кабинет. Элейн вопрошающе посмотрела на мужа. Сгущая брови, он медленно опустился на диван рядом с ней.

— Я отпущу его. Я подумаю, как сделать лучше, и отпущу. — буркнул он

Она прильнула к нему и поцеловала в щёку:

— Я знала, что ты поймёшь, Роб. Его нет в моей душе, но я не желаю ему такой ужасной участи. Пусть он просто уйдёт, не причиняй ему зла больше, чем он уже вынес.

Потом она обвила руки вокруг могучей шеи и заглядывая в глаза, ласково промурлыкала:

— Верь мне, ты лучше всех… Иначе рядом не было бы меня.

Роберт подхватил её на руки и отнёс в комнату, что теперь была переустроена для отдыха. И он овладел ею прямо там, и он успокаивался. Ему не нужно было заверений и клятв от неё. Её губы, её пылающее тело говорили ему всё, что он хотел знать, лучше тысячи слов.

Элейн прекрасно понимала, что творится в душе её мужа. И ей это было даже приятно, его всепоглощающая ревность распаляла страсть не только в нём, но и в ней самой.

Но Роберт по-прежнему не знал, как ему поступить. Он не хотел убивать Джейсона, опасаясь, что Элейн узнает. Долго думая, он решил отпустить его, если тот пообещает, что уедет в Минос и никогда больше не вернётся в Вэссекс. А он за этим проследит. А если тот нарушит обещание, тогда пусть винит лишь себя. И он снова направился в туннель. Он нашёл Джейсона и отвёл в сторону:

— Я отпущу тебя, но поклянись мне, что ты уплывёшь в Минос на первом же корабле. И что ты никогда не вернёшься в Вэссекс. И что ты забудешь про туннель.

Джейсон окинул его опустошённым, равнодушным взглядом:

— Ты так боишься меня, Роб? Ты боишься, что она убежит от короля и прибежит к нищему? Может, ты знаешь, что она не любит тебя так, как тебе хотелось бы?

Джейсон как будто намеренно провоцировал Роберта. И тот вскипел и, снова схватив Джейсона за грудки, прошипел в перемазанное лицо, растягивая слова.

— Не - бе-си меня, Джейсон. — зловеще пониженный, хрипловатый голос звучал угрожающе — Я отпускаю тебя лишь потому, что моя жена просила меня об этом. Но если ты и дальше будешь выводить меня из себя, я запросто передумаю. И ты знаешь, что тогда будет дальше. Дважды подумай, Джейсон, прежде чем сказать ещё хоть слово. А теперь отвечай мне. Ты выполнишь то, что я от тебя требую?

Джейсон так же тихо ответил:

— Да, Роберт, я уеду. Не волнуйся больше так сильно.

Роберт с силой воткнул тому в руку кошель с золотом и вывел из туннеля наружу. У входа стояли два караульных, и он толкнул Джейсона к ним, а сам развернулся и ушёл. Стражи проводили его до ворот крепости и вытолкали вон. Роберт велел следить за ним, и вскоре ему доложили, что тот сел на корабль и уже, должно быть, отплыл. 

Роберт разозлился:

— Что значит, мать твою «должно быть»? Ты должен был дождаться, когда он отплывёт.

— Простите, Ваша Светлость, я виноват. Я не понял сразу — оправдывался страж.

Роберт раздражённо махнул рукой, чтобы тот ушёл и гвардеец поспешил скрыться с глаз короля.