Глава 16. Месть

МЕСТЬ

Элейн требовала мести. Она во что бы то ни стало хотела отыскать того, кто спалил её жизнь и убил друга. Ни уговоры, ни увещевания о том, что дракон слишком велик, силён и опасен для её трёх молодых драконов, ни призывы к благоразумию, ни любые другие доводы не могли её не вразумить, не остановить.

Она не слышала голоса разума и была словно одержима. И была решительно настроена поквитаться. Элейн не сомневалась, что узнает чудовище, если увидит. Драконы не появлялись почти год, а значит, по идее, их должно было остаться немного. Вероятно, спалив здесь всё дотла, они улетели дальше на поиски новых жертв. И если она приметит большого однорогого чёрного дракона — это будет точно он.

Осталось только найти его. Лишь бы он не улетел слишком далеко за это время. И этим утром она направилась к своим драконам. Беллатрикс шёл ей навстречу. Приблизившись, она прижалась лбом к его шее:

— Мы должны найти его. Ты готов к битве, малыш?

Дракон шумно выдохнул. Ригель и Миракс поднялись и, отряхнувшись, медленно приближались. Приободряя своих чад, Элейн потрепала их по шипастым мордам.

— Ищите его. — И в её мыслях пронёсся образ огромного, однорогого, чёрного дракона.

Макс не мог отпустить её одну и, несмотря на протесты Вэл, поплёлся за Элейн. Они поднялись в сёдла и взмыли в небо. Первый день закончился ничем, и они вернулись. Второй и третий тоже. Они не встретили ни одного дракона за эти дни. Пролетев тысячу километров, они улетели так далеко от Дубовой рощи, как никогда, но мир был тих и пуст.

Они кружили над тем местом, где когда-то был город Арлингтон. Фил был прав, там не осталось ничего. Ничто больше не напоминало о его существовании. С высоты драконьего полёта взору открывалось огромное, семьдесят-восемьдесят миль в диаметре, пустое выжженное пятно, покрытое лишь пылью. Высотные здания сгинули без следа, не оставив даже руин. Ровная, безжизненная выжженная пустошь.

Они решили, что если и сегодня не найдут его, то оставят поиски. Возможно, он куда-то направлялся и был в этих местах пролётом. А значит, теперь должно быть уже далеко. И вновь забравшись в сёдла, они предприняли последнюю попытку.

Уже на исходе дня вдали наконец показался драконий силуэт. Разглядеть с такого расстояния было невозможно, а потому они решили сократить дистанцию и пошли на сближение.

Волнение охватило Элейн, лёгкой дрожью прокатившись по телу. Руки сильнее сжались на поручнях седла. Она так отчаянно жаждала мести, что гнев и ярость вытеснили страх и осторожность. И это передалось её драконам. Они уверенно набирали скорость, глухо рыча. Взмахи огромных крыльев становились всё резче и чаще. Встречный ветер сбивал дыхание и рвал волосы. Очень скоро стало понятно — это он. Даже на значительном удалении зловещий, одинокий рог отчетливо вырисовывался на его здоровенной башке. Элейн обернулась на Макса.

— Ты видишь рог? — выкрикнула Элейн, указывая рукой на дракона.

— Да — кивнул Макс

— Готов?

— Нет, а ты?

— Я тоже. Пристегнись покрепче.

Затянув свои ремни так туго, как только было возможно, они приготовились к схватке. По мере приближения стали очевидны впечатляющие размеры однорогого. Зверь был гигантом… исполином. Ладони Элейн намокли от волнения. Сердце бешено колотилось в груди, а адреналин вскипел, призывая к бою или бегству. На секунду она усомнилась в правильности своего решения, но он уже слишком близко, и теперь поздно что-то менять.

Она вжалась в седло, а Беллатрикс нёсся прямо на чужака, неумолимо сокращая дистанцию на десятки метров с каждым могучим взмахом. Злобное урчание не оставляло сомнений в его решимости.

Однорогий заметил их и с гортанным рёвом, медленно описывая дугу, разворачивался им навстречу. Размеренные взмахи его колоссальных крыльев, ленивые и тяжелые по началу, теперь неумолимо набирали обороты. Мощная шея, вздымаясь и опускаясь в такт каждому взмаху, работала как рычаг чудовищной машины. Он надвигался неотвратимо, словно ожившая гора, грозящая смести всё на своём пути. Ещё секунда, и Элейн заметила как огромный оранжевый глаз всполохнул адским огнём в злобном, хищном прищуре. Он не был напуган, нет... он был готов к схватке, скорее.. он жаждал её.

— Убейте его, — с ненавистью прошептала Элейн.

Ригель и Миракс ринулись вперёд и вцепились зубами в крылья, а Беллатрикс, поднырнув под великана, вонзил клыки в основание шеи. Он отчаянно пытался разорвать исполинскую грудь крючковатыми, острыми когтями. Гигант был слишком медлительным и неповоротливым, чтобы увернуться от проворных и быстрых молодых драконов. Но он был могуч. Ригель и Миракс болтались, подобно большим прищепкам, на его огромных перепонках, а он, несмотря на их вес, продолжал махать крыльями.

Они не могли перекусить его толстые, прочные кости, но остервенело драли кожистые перепонки когтями своих ног, и постепенно те превращались в кровавые лохмотья. Утратив равновесие, гигант начал терять высоту.

Чудовищная глотка изрыгала огненные столбы направо и налево, но юркие и быстрые драконы ловко уворачивались и снова, и снова бросались на его крылья, разрывая их в клочья. Лишь однажды Миракса задело пламя.

Беллатрикс в это время отчаянно засаживал когти в могучую грудь, но до земли оставалось всего ничего. Отцепившись от дракона, он оттолкнулся от его тела и отлетел ввысь. Однорогий, судорожно махая изодранными крыльями, неспособными более удерживать его тушу в воздухе, с грохотом рухнул на землю в поле.

Но он всё ещё был силён. С ужасающим рёвом, оглушённый слепой яростью, он пытался подняться на ноги. Но уже не мог. При падении одна лапа была безнадёжно сломана, и огромная толстая кость торчала наружу. Одно из крыльев не избежало той же участи и болталось как тряпка, не позволяя дракону упереться на него.

Исполин распластался на земле, ревел и остервенело изрыгал потоки пламени вокруг себя. Ригель метнулся вниз, пикируя ему на голову. Вцепившись в единственный рог зубами, когтями задних лап он старался ослепить врага, орудуя крепкими когтями. Сначала один глаз, а потом и второй, потекли из глубоких глазниц сквозь окровавленные, разорванные веки.

Беллатрикс наметил бросок в шею, но теперь вцепился прямо в глотку, в основании головы. Глубоко вогнав клыки, он с силой сжимал челюсти, в попытке задушить однорогого. Но его шея была слишком толстой, а кожа слишком прочной, и у молодого дракона не хватало сил. Но попыток он не оставлял, драл шею когтями в слепой ярости, сдавливая глотку.

Миракс бросился на помощь Беллатриксу, но совершил неудачный манёвр, подлетев слишком близко к огромной пасти. Гигант, клацнув челюстями, сомкнул их на его лапе. Миракс, цепляясь второй ногой за его морду, отчаянно бил крыльями, извергая пламя прямо в огромные ноздри, не давая возможности дышать. Однорогий, взревев, разомкнул челюсти и выпустил окровавленную лапу молодого дракона.

Элейн решила, что довольно. Теперь стало очевидно — убить они его не смогут, слишком велика была разница в размерах.

— Бросьте его, летим! — выкрикнула она.

Драконы взмыли в небо, кружа над распластавшимся, покалеченным исполином. А тот без разбору поливал огнём вокруг себя, ревя в бессильной злобе. Элейн посмотрела вниз, перевесившись через седло, пытаясь оценить размер причиненного ущерба: ослеплённый, сломанная нога, разорванные в лохмотья крылья, одно из которых переломано, кровоточащая шея…. Ему не жить, он не сможет подняться, теперь он сам сдохнет здесь от ран, голода и жажды.

И они полетели прочь.

Удалившись на приличное расстояние и углядев внизу большую поляну, они приземлились.

Элейн спешила осмотреть своих драконов. Беллатрикс не пострадал, Ригель тоже, но Миракс…. Следов ожогов от пламени не было. Он попал под мощную струю огня, но пламя не причинило вреда, видимо, кожа молодых драконов была уже достаточно толстой и прочной, чтобы выдерживать жар.

Но вот его нога… Он едва наступал на неё, лапа распухала и кровоточила, кожа была содрана почти до кости. Наверное, это перелом. Элейн заплакала, она сбросила куртку, а затем сняла свою майку, разорвав её, замотала ногу дракона.

— Летим к отшельнику, там мы наложим ему шину и обработаем рану, у нас на ферме больше ничего нет, а старик нам поможет, — выпалила она Максу, заскакивая на Беллатрикса.

В полёте Макс думал об Элейн. Такая хрупкая, казавшаяся такой беззащитной, такой ранимой, она предстала перед ним в совсем ином свете. Теперь он видел силу её характера, её смелость и решительность. Он был восхищён ею и напуган одновременно. Она бросилась прямо в преисподнюю, безоглядно рискнув и собой, и своими драконами, и им.

Он усмехнулся… Он совсем не знал её…. Да и никто не знал…

Что же до самой Элейн, то она была рада, что они выжили. Теперь, когда всё закончилось и её гнев угас, она осознала, какой опасности подвергла всех их и себя. Случись ей сейчас принять подобное решение, она бы, наверное, десять раз подумала, прежде чем отважиться на такое.

Но вместе с тем она чувствовала облегчение и удовлетворение. Тело поверженного с небес чёрного дракона утолило её жажду мести за её разрушенный маленький мирок, за её кусочек рая, который она так бережно и так терпеливо создавала и оберегала, вкладывая всю свою душу. И за Стива…

А ещё она думала о своих драконах, о своих милых, отважных, преданных, сильных и умелых драконах… Теперь они получили боевое крещение, и она знала, что они готовы умереть за неё.

Когда они подлетели к дому отшельника, солнце уже опустилось за горизонт. Старик быстро сообразил, что им нужно, и принёс всё необходимое.

Элейн обработала рану Миракса и обвязала её чистой материей. Старец оказался неплохим лекарем, и, почти умирая от страха, он внимательно, долго ощупывал ногу дракона под его гневный рык и негодование. Он заверил, что перелома нет, максимум трещина, которая сама заживёт, и шину накладывать точно не стоит. Миракс просто должен поберечь ногу и не наступать на неё какое-то время.

Элейн вздохнула с облегчением. Утопив в ласке своего пострадавшего питомца, она взобралась в седло, и они отправились в Дубовую рощу.

А там царило смятение и страх. Друзья переживали из-за их слишком долгого отсутствия и уже рисовали в мыслях самые ужасные картины того, что могло произойти. А когда они наконец вернулись, их обнимали, целовали, утопая в слезах радости.

Ребята уселись вокруг костра на берегу озера, и Макс в красках подробно рассказал всё, что произошло. Элейн была неимоверно горда своими драконами. Она обняла Хелен:

— Прости, мои драконы не смогли уберечь твоего мужа и моего друга. Мне очень жаль. Я скорблю с тобой вместе. Но они за него очень жестоко отомстили. Пусть это станет утешением для всех нас.

И они снова обе расплакались.

В эту ночь вернулась кошка, сбежавшая во время пожара. Исхудавшая и грязная, она жалобно мяукала и тёрлась об ноги Элейн и Джейсона. Но она была единственной, кто нашёл в себе смелости вернуться.