Глава 29. Свадьба
СВАДЬБА
В этот же вечер Макс и Фил вернулись с охоты. Они везли с собой трофейного оленя с раскидистыми большими рогами и клыкастого кабана. Роберт не стал заезжать в их замок, а поехал в свой, короткой дорогой, прямо с места стоянки на охоте.
Ребята спешившись с лошадей, перетаскивали уже потрошённые туши на кухню. Кухарка со служанками принялись за разделку, но Макс предупредил их, чтобы те не трогали головы. Макс хотел сделать из них чучела, подобные тем, что были в замке Роберта, и украсить ими нижний зал.
Между тем, заметив отсутствие Джейсона, Макс поинтересовался, где он, но к его удивлению никто не знал. Попросив приготовить воды для купели, чтобы отмыться от грязи и пота после недельного скитания по лесам, Макс и Фил отправились к себе. Вэл пошла за мужем в их покои.
Она подождала, пока служанка наполнит купель и оставит их наедине. Макс был весел, но его жена явно была чем-то обеспокоена, не похожа сама на себя.
Макс забеспокоился, и заливаясь слезами, она начала сознаваться во всех своих грехах. Вэл захлёбывалась солёными потоками, что безудержно текли из глаз, а слова застревали в горле. Она бессвязно мямлила, что-то бормотала и в конце, обессилевшая, упала к Максу на колени и шептала с мольбой в голосе:
— Прости, прости.
Обескураженный Макс сидел неподвижно, не в силах осмыслить её признание, что выбило почву из-под ног напрочь. Ему это казалось злой шуткой. Джейсон, которому он доверял как самому себе, а может, и больше, который был для него как брат, для которого он бы пошёл на всё, его Джейсон не мог так с ним поступить. А его обожаемая жена… он не мог даже думать об этом. В глазах темнело, а челюсти сжимались до скрежета зубов.
Представить её в объятиях другого, тем более Джейсона, было для него невыносимо. По мере того, как он осознавал, что это всё-таки случилось, что это не розыгрыш и не шутка, он медленно заполнялся гневом. Скулы нервно подрагивали, и он мял ладони, чтобы скрыть их дрожь. Холодная испарина покрыла лоб, а сердце сбоило, выдавая рваный ритм. Душа рвалась на лоскуты и отшвырнув на кровать рыдающую жену, Макс помчался к Элейн.
Буквально врываясь в её покои, он закричал с порога, трясясь от отчаяния:
— Эл, это правда? Всё, что она рассказала мне, это правда?
Элейн подошла и обняла Макса.
— Да, Макс. Это правда. — тихо, но с горечью в голосе произнесла она.
Для него её слова прозвучали, как смертный приговор. Он итак уже знал ответ, но разум отказывался принимать признание. И он цеплялся за последнюю, призрачную надежду услышать опровержение из её уст, как за спасительную соломинку, что удержит на плаву и позволит жить дальше. Теперь же действительность обрушилась на него со всей своей беспощадностью, похоронив под своей тяжестью последнюю искру надежды..
Элейн взяла его трясущуюся руку и усадила на постель. Она пыталась успокоить своего друга, хотя и понимала, что любые слова поддержки сейчас лишние, бесполезные, пустые. Нужно время, чтобы переварить такое.
Но Макс вскочил. Метался по комнате из стороны в сторону, словно пытаясь вырваться из западни, покрывая Джейсона самым отборным матом. Проклятия сыпались из уст, но это не приносило облегчения, не смягчало невыносимой боли. И наконец он выдохся, обмяк и, обессиленно опустившись на край кровати рядом с Элейн, заплакал.
Взрослый, сильный мужчина рыдал как дитя. Элейн никогда не видела его таким, и её сердце сжималось от жалости и сочувствия.
Когда он немного успокоился, Элейн тихо проронила:
— Что ты намерен делать? Ты простишь Вэл?
— Прощу? Да я убью её! — вскакивая прошипел Макс, намереваясь бежать к ней.
Но Элейн остановила его, схватив за руку и снова усадив на кровать:
— Перестань, Макс. Не принимай решений в таком состоянии. Подумай об этом завтра. Я верю, что она не хотела этого. Она просто была абсолютно пьяна, и я точно знаю, что она клянёт себя за это.
В эту ночь Макс остался в покоях Элейн до утра. Элейн попросила подать вина и еды в комнату. И, прилично напившись, с приближением рассвета Макс заснул на её постели, а она сидела около окна и думала о том, как сильно изменилась их жизнь со времён Дубовой рощи, как много она уже потеряла и какие ещё потери и потрясения могут ждать впереди.
Утром Элейн, оставив спящего Макса, вышла в зал. Вэл поджидала её там. Бедняжка тряслась, как осиновый лист на ветру. Элейн подошла к ней и тихим, усталым голосом произнесла:
— Наберись терпения. Тебе придётся не просто, и Макс не забудет того, что произошло, но со временем он простит тебя. Хотя как прежде уже не будет никогда. Ты всю свою жизнь будешь расплачиваться за свою глупость и безрассудство.
Вэл тихо всхлипывала, но она услышала слово «простит», и её душевное напряжение от гнетущей неизвестности начало потихоньку спадать.
Вскоре спустился Макс. Он не говорил с женой, он демонстративно игнорировал её, а она смиренно терпела и виновато опуская глаза в пол, хранила молчание.
Макс не намерен был ничего скрывать. Он с ехидством и издёвкой рассказывал всем за завтраком, что натворила его драгоценная, возлюбленная женушка и его лучший друг. Не имея возможности добраться до Джейсона, он изливал всё свое негодование на неё.
Он глумился и издевался над пристыженной женой, в красках, подключив фантазию, описывая её бесстыдство и предательство. Он унижал её как мог, распаляясь всё больше и больше, стараясь побольнее наказать за содеянное и за своё унижение и боль.
И наконец, излив всю желчь и исчерпав запас красноречия, он вышел из-за стола и ушёл, удостоив изменницу лишь презрительным взглядом.
Вэл не могла проглотить ни куска, она снова тихо плакала, не в силах оправдываться. Её глаза были красными, а лицо распухло от непрекращающихся слёз. Сейчас она являла собой жалкое зрелище, от былого задора и красоты не осталось и намёка. Она была полностью измотана бессонной ночью, страхом и унижением, и, казалось, вот-вот лишится чувств.
Хелен была поражена до глубины души, она чуть не подавилась, услышав такое.
Фил же, напротив, казался спокойным и лишь иногда с укоризной поглядывал на несчастную, униженную и растоптанную Вэл.
Что до Элейн, так она не испытывала ни жалости, ни злости к Вэл. Она считала, что та получила по заслугам, и пусть это послужит уроком легкомысленной, бездумной девушке. Она не злорадствовала, но и защищать она её больше не станет. Тот ночной полёт заковал её сердце в железные латы, и ранить или разжалобить его отныне будет не так-то просто. Пора всепрощения и понимания тоже прошла.
Но время шло, и жизнь на Скале дракона продолжалась. Ребята ходили на примерку к портному почти каждый день. И вскоре их наряды были почти готовы, оставались лишь мелкие штрихи. Казалось, что постепенно всё возвращалось в прежнее русло. Макс уже разговаривал с женой, и Вэл успокоилась. Элейн летала на драконах, Макс часто составлял ей компанию.
И вот день пиршества настал. Роберт прислал за ними свою карету и они отправились в Уайтстоун. Замок был украшен и блистал великолепием. Фамильные гербы и родовые флаги развевались на стенах. От изобилия цветов, карет и экипажей пестрило в глазах. Множество разодетых дворян прогуливалось в садах, парках и залах Уайтстоуна, и ощущение праздника сквозило из каждого окна.
Роберт лично встретил прибывших и сопроводил их в предоставленные покои, которые в этот раз были празднично украшены многочисленными вазами с цветами и дорогими коврами на полу вместо шкур.
Заметив отсутствие Джейсона подле Элейн, он поинтересовался о причинах. Но Элейн лишь отмахнулась, равнодушно заметив, что это не имеет значения.
Безусловно, это приободрило Роберта, и он строил предположения в уме, но решил не ломать голову и выведать всё у Макса. Они неплохо ладили и довольно сблизились на охоте, и Роб не сомневался, что друг обязательно всё ему расскажет. А пока граф галантно поцеловал руку Элейн и лукаво подмигнув, откланялся.
Принесли багаж, и расторопные служанки с готовностью принялись одевать и прихорашивать Элейн, соорудив на её голове элегантную причёску. Служанки Хелен и Вэл тоже были заняты своими подопечными. А Макс и Фил, быстро переодевшись в нарядные костюмы, отправились в зал приёмов.
Огромный зал вместив сотню столов, был пышен и торжественен. Стены украшенные гербами, щитами, арбалетами и мечами, подчёркивали важность мероприятия. Столы ломились от яств, угощений и вина. Огромные вазы с цветами источали аромат, который смешивался с запахом растопленного воска от многочисленных свечей в тяжёлых подсвечниках и канделябрах.
Близился час торжества, и когда все собрались, Роберт, сидевший во главе центрального стола на, встал и огласил начало пиршества. По правую руку от Роберта сидели Макс, Вэл и Фил, а по левую Элейн и Хелен. Он торжественно представил новых друзей всем присутствующим, указав, что они почётные гости, и особо выделил Элейн, отдав должное её заслугам в прошедшей битве. Он провозгласил тост в её честь, и пир можно было считать начавшимся.
Сразу же после первого тоста последовал второй и третий, а затем граф принялся громко и восторженно расписывать историю легендарной битвы и драконов, что непременно должна войти в летописи истории Вэссекса. Довольно скоро, как и предполагал прозорливый Фил, весь пир превратился в горластую попойку, и родовитые дворяне, забыв о своем происхождении, орали и гоготали, как обычные безродные мужики, чествуя Элейн и прославляя её драконов, к большому удовольствию Роберта.
Макс и Фил очень органично влились в новую компанию, охотно присоединившись к всеобщему веселью, а приставленные виночерпии не успевали подливать вино в моментально пустеющие кубки.
Конечно же, девушкам это быстро наскучило, и они, незаметно покинув горланящю ватагу, отправились в садовую беседку насладиться тёплым вечером и бокалом вина вдали от разоравшейся, воинствующей толпы.
Но исчезновение Элейн не ускользнуло от Роберта, не сводившего с неё своего восторженного взгляда. И очень скоро он покинул пир и нашёл её в компании подруг. Он много пил, но пьян был лишь слегка. Только его чересчур весёлое, игривое настроение выдавало лёгкое подпитие.
Неожиданно возникнув в проходе беседки, Роберт растянул губы в обворожительной улыбке, не отрывая глаз от Элейн:
— Дамы, почему вы покинули пир?
— Потому что мы почти оглохли от всего этого гогота и ора. — кокетливо прыснула Вэл, заметив как он прожигает взглядом Элейн.
Роберт коротко бросил на неё взор и снова перевёл на Элейн, галантно протягивая руку:
— Может прогуляемся? На правах хозяина, я не могу допустить, чтобы самая почётная моя гостья, которой мы обязаны победой, скучала в такой вечер.
Она равнодушно пожала плечиком, но согласилась, вложив свою ладошку в его пятерню, и они отправились по дорожке вглубь сада. Пьяный Макс уже всё рассказал графу о том, что случилось с Джейсоном, и теперь Роберт, окрылённый невиданной удачей, решил во что бы то ни стало добиться расположения Элейн. Теперь его ничто не связывало, и ничто не мешало ему открыться ей. У него наконец появился шанс заполучить ту, что сводила его с ума, и упускать его он был не намерен.
Роберт переживал лишь о том, насколько подходящий сейчас момент. Но будучи решительным и дерзким от природы, он едва сдерживался. Лёгкий аромат её духов пьянил его хуже вина, а невесомое, случайное прикосновение её руки отзывалось мужским вожделением во всём теле.
Она что-то лепетала, неспешно бредя рядом с ним по извилистым тропинкам благоухающего, жасминового сада, но он не слышал. Все его мысли были только о том, как заключить её в объятия и сжать в своих руках это желанное тело. Её близость была удушающей. А он мечтал о ней так долго. Он так долго ждал именно такого момента. Когда они останутся наедине, когда никто не будет стоять между ними. И, не будучи более способным совладать с собой, он остановил её и, не дав закончить фразу, нежно обхватил её голову большими руками. Не почувствовав протеста с её стороны, страстно поцеловал. Она опешила, распахнув от неожиданности глаза и растерянно хлопая ресницами, но не сопротивлялась. Она не оттолкнула, не влепила пощёчину, лишь застыла на месте, словно лань, застигнутая врасплох на дороге светом фар. И осмелев, он не дал ей опомниться и снова накрыл её губы своими, сливаясь с ней в жарком поцелуе. Не сразу, но под его напором она ответила взаимностью.
Его руки, жадные и нетерпеливые, скользили по её тонкой талии, опускались к бёдрам, словно пытались запечатлеть в памяти каждый изгиб. В одно мгновение он подхватил её, будто невесомую пушинку, и бережно опустил на мягкую траву.
Его губы обжигали. Она таяла, захлёбываясь в волнах вожделения, жар разливался по телу, затуманивал разум, заставлял сердце биться в безумном ритме. Она его хотела, а он хотел её.
Её ноги дрожали, мысли путались, а воля едва держалась на тончайшей нити самообладания. Лишь когда она ощутила тепло его ладони на коже бедра под тканью юбки, она резко остановила его, едва слышно выдохнув:
— Нет. Не сейчас.
Он замер. В глазах плескалась смесь недоумения и муки, в груди — тяжёлое, рваное дыхание. Поняв, что она не готова, он не стал настаивать. Боялся спугнуть, оттолкнуть своим неистовым напором. Руки его теперь скользили поверх её платья, не смея нарушить отведённых границ. Он продолжал осыпать её ласками и поцелуями, дыша тяжело, сладострастно, но каждое прикосновение грозило распять его сдержанность.
Она чувствовала, как его желание пульсирует в воздухе, густое, почти осязаемое. Как упирается в неё всей своей немалой, твёрдой длинной. Боясь лишиться чувств от этой напряжённой близости, она вновь остановила его, тихо прошептав:
— Пожалуйста… Роб...
Он нехотя подчинился, с трудом унимая разбушевавшееся вожделение. В его взгляде угадывалась невысказанная мольба, но отступил.
Теперь её причёска, прежде безупречная, была растрёпана, локоны рассыпались по плечам и траве, обрамляя раскрасневшееся лицо. Этот небрежный, почти дикий облик едва не свел его с ума. Он снова потянулся к ней, губы обожгли шею, оставляя след из огненных поцелуев. Но она вновь отановила его, понимая, ещё одно прикосновение — и все её бастионы осыпятся, подобно камнепаду в горах.
— Нет — с мольбой выдохнула она, уворачиваясь от поцелуя — Роб, нет.
В воздухе повисла напряжённая тишина, полная невысказанных желаний, сдержанных порывов и трепетного ожидания. Боясь утратить остатки самообладания, Элейн попросила проводить её в комнату. Роберт тяжело вздохнул, поднялся и протянув ладонь, мягко поднял её с земли. Он притянул её к себе за талию и упёрся лбом в её лоб.
— Ты сводишь меня с ума — прохрипел она, пытаясь унять бешенный ритм сердца и сбивчивое дыхание.
Она не ответила, сама едва справляясь с захлестнувшими эмоциями. Он чувствовал бой её сердца в высоко вздымающейся груди. И легко считывал её истинное желание. Она не равнодушна к нему, он не сомневался. Страсть захлестнула её, но она не позволила себе отдаться вот так, сразу. Но он получил то, на что надеялся - она ответила на его безрассудный, страстный порыв. А значит, путь открыт и эта женщина будет принадлежать ему.
И предложив руку, Роберт повёл её по дорожке к замку. Они обошли беседку с Вэл и Хелен с другой стороны сада, и граф отвёл её в покои. Всё ещё питая робкую надежду на продолжение, он попытался зайти, но она не позволила, положив маленькую ладошку на широкую грудь.
— Увидимся завтра, Роб — тихо промурлыкала Элейн с застенчивой улыбкой.
Приподнявшись на цыпочках, нежно коснулась его губ своими и, прошмыгнув в комнату, закрыла дверь.
Роберт неподвижно стоял, уперевшись ладонью в деревянную створку. Несколько минут он пытался переварить то, что между ними произошло, а потом развернулся и помчался в зал к гостям.
Роберту казалось, что он никогда не был так счастлив. Он был пьян, но совсем не от вина. Он хотел петь, он хотел рассказать всему миру, что любит её больше самой жизни. Он хотел кричать об этом, но понимал, что пока не должен. И, вернувшись в зал необычайно радостным, он продолжил веселье и пил, не пьянея. Теперь он знал, что она неравнодушна к нему, а значит, преград больше нет. И он будет просить её руки завтра же, и женится на ней, как только она согласится. Он сделает эту женщину своей. Только своей. Даже если она потребует расшибиться для этого в доску, он сделает это. И получит то, что желает больше всего.
Элейн, закрыв дверь, обессиленно бросилась на кровать. Её ноги всё ещё тряслись, возбуждение не прошло, и тело подрагивало, а низ живота готов был взорваться. Его запах преследовал, она всё ещё ощущала вкус его горячих поцелуев. Но она взяла себя в руки и, умывшись холодной водой, постепенно остыла и пришла в себя. Она задавала себе вопрос: «Что это было?» Она не думала, что её тело способна поглотить такая дикая, животная страсть. Она любила Джейсона, но такого накала, такого безумства плоти никогда не испытывала рядом с ним.
Она лежала и все её мысли были теперь только о Роберте. Её тело снова и снова пронизывал жар. Она чувствовала, что любит его, и, может быть, уже давно. Просто она гнала от себя эти мысли, она боялась признаться в этом самой себе, но сейчас она готова отдаться этому новому, такому приятному, манящему и сладостному чувству с головой. Она заполнит им эту чёрную, глубокую дыру в своём сердце.
С трудом, но она уснула счастливым и безмятежным сном.
Следующим утром Элейн проснулась поздно. Она сладко потянулась в постели и, окрылённая, радостно начала приводить себя в порядок. Она надела красивое, открытое платье, заколола пряди волос высоко на затылке красивой брошью и отправилась на поиски подруг.
Как только распахнула дверь, поджидавший посыльный, протянул письмо, и с почтением откланявшись, удалился. Она вернулась в комнату и пробежалась глазами по неровным строкам. Граф Хемсворд приглашал её на завтрак в сад. Не раздумывая Элейн направилась туда и нашла Роберта перед накрытым, романтично оформленным столиком в маленькой беседке.
Лучась игривой улыбкой, она примостилась напротив. Он тут же протянул свою большую пятерню через стол и взял её кисть. Он нежно и влюблённо смотрел в её томные глаза и начал сразу, без прелюдий:
— Элейн, я люблю тебя, люблю уже давно. Я хочу жениться на тебе. Я больше не хочу и не могу жить без тебя и дня.
И он достал кольцо. Элейн не ожидала такого стремительного развития событий. Её сердце забилось так быстро, и она была так взволнована, что не сразу нашлась что ответить. Она растерянно хлопала ресницами, а он держал кольцо и затаив дыхание смотрел на неё, испытывая, пожалуй, ещё большее волнение, чем она.
Она терялась… но чувствовала к нему то же, что и он. Так чего же она медлит? И откинув сомнения прочь, она улыбнулась и кокетливо протянула палец.
Роберт уже начинал беспокоиться из-за её замешательства, почти паниковать, но теперь обрадовался, и с облегчением выдохнув, медленно надел кольцо на палец Элейн. В глазах заплясал озорной огонёк.
Он поднялся, и обойдя столик приблизился к ней. Наклонился и его губы коснулись её губ в долгом, трепетном поцелуе, словно стараясь остановить мгновение. Отстранившись, он резко отступил назад и опустился на стул.
— Я намерен просить твоей руки у Макса, как у старшего в вашем доме. А свадьбу… свадьбу мы отпразднуем завтра. Все гости уже здесь, я лишь пошлю за местным прелатом. — объявил он деловым тоном.
Элейн, пораженная небывалой прытью новоявленного жениха, лишь рассмеялась в ответ.
— Хорошо — выдохнула она, то ли с удивлением, то ли с восторгом.
Роберт вскочил, вновь прильнул к её губам в жарком, страстном поцелуе, и, словно окрыленный, выбежал из беседки, оставив её наедине с вихрем обрушившихся на неё событий.
Элейн была абсолютно счастлива, наконец-то она почувствовала себя желанной и любимой, без всяких "но" и "если". Она откинулась на спинку стула и с глупой улыбкой разглядывала кольцо на пальце. Её сердце трепетало от счастья, и ей казалось, что душа настолько переполнена всеми самыми приятными и благостными чувствами, что, будучи просто неспособной вместить их все и сразу, готова была излиться через край. Она любила его и больше не боялась себе признаться в этом. А его грубоватый напор и решимость лишь добавляли умиления.
Она неспешно заканчивала завтрак, как увидела приближающихся Макса и Фила. Макс многозначительно, хитро щурился, растягивая рот от уха до уха и оголяя коренные зубы в белоснежной, широкой улыбке. «Он уже знает», — подумала Элейн. Её удивляло, насколько решителен Роберт, хотя, конечно, слегка бесцеремонен и нетерпелив.
Макс с Филом уселись напротив Элейн и принялись за завтрак, к которому Роберт так и не притронулся. Макс лукаво подмигнул:
— Ну что, нас ждёт ещё одна попойка?
Элейн рассмеялась до слёз:
— А ты дал добро?
— А кто бы его остановил? Роб мне от радости чуть все рёбра не переломал в объятиях, а если бы я сказал «нет» — так сразу бы придушил, — загоготал во весь голос Макс. — мужики в этом мире суровые, мать их… И судя по всему сразу берут быка за рога. А этот точно знает, чего хочет.
Фил снисходительно улыбался, казалось, в этот раз он не будет язвить и ехидничать. Не потому что у него иссяк запас красноречия или он не видит подводных камней. Он наверняка взрывается изнутри от желания подколоть и накидать своих едких подозрений. Просто, вероятно не хочет омрачать счастливый момент колкими замечаниями, или же получил наставительную речь с просьбой воздержаться от комментариев из уст Макса. Но как бы то ни было, Фил молчал и улыбался.
Они закончили завтрак и отправились в свои покои. У дверей комнаты Элейн стояла служанка и попросила проследовать за ней, уведомив, что ожидают портнихи. Элейн кивнула, и скоро они очутились в большой светлой комнате, где её поприветствовали три женщины, которые должны будут сшить ей свадебное платье к завтрашнему утру. А потому Элейн, вероятно, придётся провести здесь весь остаток дня для примерок и подгонок.
Портнихи выложили отрезы ткани, и Элейн выбрала светло-изумрудный лоскут. Она высказала свои пожелания, и те принялись за работу. Они ловко кроили, сметывали и сшивали выкройки, постоянно примеряя на Элейн то одну, то другую деталь. И к вечеру платье уже обрело очертания и форму. Сделав последнюю примерку, они отпустили Элейн и заверили, что к утру всё будет готово.
Когда она возвращалась в свою комнату, у дверей снова ждала служанка. Поклонившись, девушка известила, что отныне ей поручено выполнять все приказы новой госпожи. Элейн попросила принести что-нибудь поесть и вошла в покои.
В вазах уже были поменяны цветы, и постель перестелена. А на столе около окна стояла небольшая деревянная шкатулка. Элейн открыла, а на тёмном бархате сверкало великолепное колье и диадема. Элейн дотронулась пальцами и, улыбнувшись, закрыла коробку.
Как долго она ждала настоящего счастья. Она боялась сглазить, она не верила, что это происходит с ней. Тем временем ужин был подан, и, закончив трапезу, Элейн решила навестить Хелен и Вэл. Она нашла их снова в саду. Подруги уже были в курсе столь стремительно развивающихся событий и от души поздравляли её.
А Хелен сопровождал какой-то мужчина, явно проявляя к ней не дюжий интерес. Молодой, крепкий и явно родовитый, он недвусмысленно обхаживал подругу, рассыпаясь в комплиментах и знаках внимания. Ухажёр представился бароном Артуром Кроу, галантно поцеловав кисть Элейн.
Прогулявшись с подругами по мощённым дорожкам сада, Элейн отправилась к себе. Она надеялась, что Роберт зайдёт к ней этим вечером, но он лишь отправил записку с посыльным, из которой она узнала, что он не в замке и будет поздно ночью, а потому увидит её теперь только на церемонии, которая назначена на три часа завтрашнего дня. И тогда Элейн решила лечь пораньше и как следует отоспаться перед таким важным для неё днём.
Но отоспаться не вышло. Рано утром в дверь постучали, и ей пришлось вновь идти к портнихам. Они трудились всю ночь, и теперь великолепное платье было почти готово, оставались мелочи и отделка, на которые ушло ещё три часа, и наконец всё было завершено.
Швеи заверили, что наряд доставят в комнату, и она ушла. Вернувшись к себе, Элейн попросила воды для купели и завтрак, что было быстро исполнено, и, позавтракав, она опустилась в купель.
Предсвадебная суматоха чувствовалась во всём замке и за его пределами. Повара трудились без сна и отдыха, служанки бегали, чистили, мыли, сновали из комнаты в комнату, обслуживая многочисленных гостей.
Некогда полупустой замок теперь бурлил жизнью, казалось, в его стенах собралось слишком много людей.
Приняв ванну, Элейн ощутила непреодолимое желание навестить драконов, облюбовавших поляну в лесу, в нескольких милях от замка. Позвав служанку, она попросила передать конюхам приказ оседлать ей самую резвую лошадь. До свадьбы оставалось еще целых пять часов, времени вполне достаточно для короткой поездки. Полчаса спустя она уже неслась навстречу своим чадам, словно ветер. Делилась с ними радостью, ласкала шипастые морды, и казалось, что теперь, ей подвластно всё на свете. Но драконы и без слов чувствовали ее, видели, как расцветает счастье в ее сердце. Они всегда знали что у неё в душе.
Элейн вернулась в замок, и служанки принялись одевать и причёсывать гостью, что вот-вот станет их новой госпожой.. Девушки вплели корону в волосы, надели колье, и теперь она была полностью готова. Великолепное платье, с глубоким вырезом, приталенное и ниспадающее пышным каскадом в пол, сидело идеально. Изящные туфли на очень высоком каблуке добавляли элегантности безупречному образу.
Вскоре пришли Макс и Фил, поведав, что уже получили от Роберта необходимые инструкции.
И наконец час пробил. Предложив подруге руку, Макс повёл Элейн к её будущему мужу. Церемония была организована в саду. Большой красивый цветастый парапет с украшенной аркой служил алтарём и примостился под сенью раскидистой кроны векового красного дуба.
Прелат, призванный произвести брачную запись в летописных книгах Дома Хемсвордов и в книгах графства, старательно выводил буквы на бумаге. А Рэд и Кони ждали у алтаря, чтобы заключить своим благословением и согласием брачный союз своего сына. Гости стояли вокруг, оставив лишь узкий проход для невесты и жениха. Таковы были традиции этого мира.
Макс подвёл до ужаса волнующуюся Элейн к Роберту, который светился от счастья, и, передав руку невесты, отошёл с поклоном. Роберт торжественно провёл невесту по проходу к алтарю, и граф Рэд Хемсворд, глава Дома Хемсвордов и отец Роберта Хемсворда, объявил о благословении брака своего сына с баронессой Элейн Тёрнер.
После чего Кони Хемсворд протянула сыну кольцо, и он надел его на палец теперь уже своей жене. Прелат сделал записи в летописях, и Рэд Хемсворд заверил их своей гербовой печатью Дома Хемсвордов.
На этом церемония считалась завершённой, и все гости проследовали на пиршество в зал приёмов.
Молодой граф медленно и торжественно вёл свою молодую прекрасную графиню на пир под одобрительные возгласы и рукоплескания толпы. Вскоре весть об этом облетела всю округу, а затем вырвалась и за её пределы, достигнув самых дальних уголков Вэссекса.
И где-то в далёкой Цитадели прелат Тортон, сняв послание с лапки голубя и прочитав его, довольно и загадочно улыбнётся. После чего откроет толстую, старую книгу, обмакнёт перо в чернила и начнёт что-то писать, неспешно выводя буквы красивым почерком на древних страницах...