Глава 14. Ригель.

РИГЕЛЬ

После неудачной попытки оседлать Беллатрикса, Макс был одержим полётами на драконе. Элейн летала почти каждый день, и Макс сгорал от желания испытать её эмоции, наблюдая за ней с земли.

Стало очевидно, что Беллатрикс скорее разорвёт, чем подпустит кого-то к себе. Но у них было ещё два дракона, и Ригель всегда был самым покладистым из них. Было решено повторить попытку с ним.

Филу предстояло изготовить седло, в этот раз с нуля. Он хорошо знал, как это сделать, и спустя месяц многократных примерок и переделок Ригель получил своё седло. На очередном вечернем сборе Элейн выдвинула гипотезу, что, возможно, Беллатрикс никого больше к себе не подпускает, потому что на нем уже летала она. А если бы это был кто-то другой, то он бы выбрал его.

Возможно, драконы выбирают только одного наездника. Так это или нет, они не знали, да и никто не знал, ведь никто в этом мире не имел дела с драконами до них, а те, кто имели несчастье с ними повстречаться, уже никому и ничего не расскажут.

Ребята всё должны были постичь сами, путём проб и ошибок, и никак иначе. И вот настало утро, когда было решено испытать Ригеля. Но, к великому разочарованию Макса, как бы Элейн ни уговаривала Ригеля, он не позволил взобраться на свою спину.

Джейсон, Стив и Фил повторили провал Макса. Будучи покладистым драконом, он не был так враждебен, как Беллатрикс, он просто упрямился, обиженно ревел, но опускаться на землю не желал.

Но когда Элейн сама попробовала, он с готовностью подставил ей крыло. Сомнений не оставалось - принцип первого полёта не работает. Всё дело в ней -- Элейн. Приняв в момент рождения её своей матерью, теперь они готовы были служить только ей.

Элейн ломала голову, как заставить Ригеля принять Макса, но ничего не приходило на ум. Она вышла во двор и направилась к драконам. Потрепав Ригеля по шее, она взобралась на него.

Беллатрикс взревел от негодования, очевидно проявляя ревностные чувства. Но Элейн твёрдым и даже суровым голосом повелела не следовать за ней и улетела на Ригеле в неизвестном направлении. Она уже сообразила, что драконы понимают её речь, и даже больше: они понимают её мысли. Полёты на Беллатриксе со временем её в этом убедили.

Они опустились на крутом берегу широкой реки, в часе полёта от дома. Завидев это место с высоты, она решила приземлиться, и Ригель опустился.

Она села на землю, прислонившись спиной к дракону. Задумчиво молчала, устремив взгляд куда-то вдаль, а потом, с горечью в голосе, стала рассказывать о том, как ей важно, чтобы Ригель послушался и принял Макса. Она разговаривала с драконом, как будто он понимает каждое её слово. Но вряд ли это было так. Скорее, он считывал её эмоции, её отчаяние и его причину, и понимал, что эта причина в нём. Он изредка издавал тихий жалобный рёв, казалось, что он всё чувствует. Они просидели несколько часов, а затем вернулись домой.

На следующее утро Элейн решила повторить попытку. Она прислонилась лбом к морде Ригеля и прошептала:

— Ригель, прошу тебя… пожалуйста…

И о чудо!

Жалобно ревя и явно без удовольствия, Ригель подставил крыло Максу. А когда тот вернулся через полчаса, то и Джейсону тоже.

Этот вечер был очень эмоциональным и шумным. Сказать, что Макс был в восторге, значило бы ничего не сказать. Его одержимость, его страстное, маниакальное желание наконец осуществилось. Его счастью не было предела. Джейсон тоже был впечатлён, но не настолько. Он спокойно относился и к полётам, и к драконам, и если бы Ригель его отверг, он бы не сильно расстроился.

Но возникла проблема. Элейн рассказывала, что дракон в полёте понимает её без слов: ей достаточно думать, куда она хочет, чтобы он летел, и он следовал её желанию. И Макс надеялся на это, но Ригель совершенно не слышал его, и тому приходилось кричать и, наклоняясь через седло, хлопать его по шее, чтобы тот повернулся в ту или иную сторону. А чтобы вернуть его на землю — надавить на шею со словами "вниз".

Как бы то ни было, он быстро наладил систему коммуникации с драконом, и тот подчинялся. Джейсон рассказал примерно то же самое.

Теперь Элейн знала, что они могут слышать и считывать только её мысли и эмоции. Раньше она и представить не могла, насколько была крепка и нерушима та связь, которую установили с ней драконы в те первые часы своей жизни, когда лежали у неё под одеялом, прижавшись к её животу.

На следующий день Стив и Фил тоже испытали все прелести полёта. Теперь по вечерам все разговоры были лишь об этом. Вэл не решилась попробовать, сказав, что когда-нибудь потом, но не сейчас.

Воодушевившись успехом, было решено оседлать Миракса. Фил приступил к работе, и ещё через месяц, понимая чем пахнет дело, Миракс обречённо принял седло. Но он оказался крепким орешком, и, хотя он и позволил надеть седло, пустить в него он был готов только Элейн, все попытки ребят он отверг спокойно, но твёрдо. Что бы Элейн ни делала, как бы ни уговаривала, ничего не помогло, и пока его седло пустовало.

Но Макс всё равно был счастлив, он летал каждый день. Его радость омрачало лишь то, что Ригель не подпускал его без Элейн. Она обязательно должна была быть рядом, и только тогда он позволял Максу или любому другому залезть к себе на спину. Макс понимал, что дракон лишь терпит его, а предан он только Элейн, и это, конечно же, не могло его не удручать. Он тоже мечтал о такой связи со зверем и надеялся со временем завоевать расположение Ригеля.