Глава 36. Темница

ТЕМНИЦА

Уже неделю карета Касперса тряслась по ухабистым дорогам Вессекса. До Мидлтауна оставалось чуть больше трёх дней пути, при условии, что они будут ехать и дальше в таком же темпе, днём и ночью, без остановки. Но Касперс начал волноваться за девушку: она всё это время находилась в забытьи, ведь он продолжал регулярно опаивать её. И ему показалось, что её жизненная сила утекает. Дыхание становилось поверхностным а лицо бледнело день ото дня.

Он решил, что они достаточно далеко, и не будет ничего плохого, если она очнётся, немного попьёт и поест. Касперс переживал, что иначе он может не довезти её живой до Мортона, а это грозило плохими последствиями. Рэйли пообещал за неё баронский титул и земли, и столько золота, сколько Касперсу ни за что не заработать мелкими разбоями. И опасаясь привезти труп, а значит и лишиться барыша, он не дал ей очередную порцию зелья, и скоро Элейн начала приходить в себя.

Когда девушка открыла глаза, она не понимала, где она, что происходит, кто этот мужчина и куда её везут — ничего. Она смутно припомнила похороны Рэда Хемсворда и как она ложилась спать. Больше она ничего не могла вспомнить. Но постепенно понимание, что происходит, просачивалось в сознание и её медленно, но неотвратимо окутывали страх и ужас.

Элейн закричала, пытаясь выпрыгнуть из кареты, но Касперс схватил её и связал руки и ноги. Он насильно, грубо влил в её рот воды и бесцеремонно отбросил на сиденье. Усмехнувшись, он предложил ей кусок ветчины, но она лишь поморщилась, вжимаясь в деревянную сидушку. От страха она не могла проглотить ни куска.

Она быстро догадалась, что это проделки Мортона. Но сколько дней она провела без сознания и как далеко сейчас от Уайтстоуна — понятия не имела. Рыдая от бессилия и безысходности своего положения, Элейн с содроганием думала о том, что может случиться дальше.

Между тем карета продолжала уносить всё дальше от дома, обрывая все нити надежды на спасение. И вот прошёл ещё один день, а затем ещё, и Касперс сказал ей, что уже сегодня она будет в Мидлтауне. Она обречённо смотрела в окно, за которым проносились поля, сменяясь лесами и равнинами.

И вот, откинувшись на спинку сиденья, она вдруг услышала долгожданный рёв. Сердце зашлось от волнения, а в душе вспыхнула надежда. Они нашли её. Когда Элейн пришла в себя, драконы смогли почувствовать её. И теперь они здесь. Она хотела выглянуть в окно, но Касперс грубо оттолкнул её и сам высунул голову наружу.

Внезапно, карета резко затормозила, отчего Элейн кубарем покатилась на пол. Рёв её драконов, яростный и близкий, сотрясал воздух – они уже приземлились перед самой каретой, преградив коням путь. Затем донёсся шипящий звук льющегося пламени, и экипаж содрогнулся. Обезумевшие кони в панике заржали, вставая на дыбы, а в воздухе поплыл тошнотворный запах палёной плоти. Шаги приближались, тяжёлые и гулкие, словно сама земля стонала под весом гигантских тел. Карету трясло от каждого соприкосновения мощных лап с землёй. 

Слёзы навернулись на глаза Элейн, но на этот раз это были слёзы радости, слёзы спасения. 

Однако Касперс, не намерен был сдаться так легко. Дрожащими руками обхватив её за шею, грубо прижал к себе и выволок из кареты.

Он прикрывался её телом от разъярённых драконов как щитом и демонстративно держал прямо у её горла огромный кинжал. Драконы в растерянности остановились. Они были в двух шагах от неё, она чувствовала их дыхание на своём теле, всего два шага… но они не двигались. Замерли.

Краем глаза Элейн заметила, что одна лошадь лежала сожжённая на земле, другие в ужасе переминались на ногах, издавая испуганное ржание и нервный храп. Беллатрикс взревел от ярости, но не смел приблизиться. Его глаза горели нестерпимой злобой, жаждой мести, но он не шевелился.

Ригель и Миракс застыли. Ригель, сгорая от гнева изверг вверх над каретой столб пламени. Касперс дрогнул, от волны ужаса прокатившейся по телу. Но поборов панику, стискивая зубы в злобной гримасе, нажал на нож, а по шее Элейн тотчас потекла тонкая струйка крови, быстро напитывая белую рубаху. Драконы иступлённо взревели и гневно замотали головами, но теперь, боясь за свою владычицу, они послушно пятились назад. 

Касперс воспользовавшись их заминкой и нерешительностью, приказал кучеру срезать ремни с сожжённой лошади, чтобы освободить упряжку от трупа. Когда тот закончил, он снова затащил Элейн в карету и скомандовал кучеру:

— Гони, гони быстрее!

И они снова неслись в карете, теперь уже запряжённой тремя лошадьми, а драконы кружили над ними с диким рёвом, время от времени озаряя небеса столбами пламени, пребывая в разъярённом, но совершенно беспомощном состоянии.

Элейн была в смятении: она понимала, драконы не станут рисковать её жизнью, и хитрый Касперс воспользовался этим. Элейн видела, как тряслись руки бандита от ужаса, она видела, как ему до жути страшно. Его лоб покрывала липкая испарина, а глаза бегали, страшась чудовищ, что неотступно преследовали, но это ничего не меняло — он победил.

Вскоре карета ворвалась в ворота крепостных стен Мидлтауна и, сметая людей на пути, продолжала на всём скаку нестись к главному входу самого замка. Драконы по-прежнему парили над ними, разрывая небеса истошным рёвом и наводя ужас на бегущих врассыпную людей.

Лошади резко затормозили перед длинной лестницей, что вела прямо к центральным дверям замка. Касперс снова выволок Элейн наружу и, всё так же прикрываясь ею, потащил вверх, сдирая ей ноги в кровь о каменные ступени.

Беллатрикс не смог сдержать ярости, и в отчаянии спалил карету вместе со всеми лошадьми. Угрожающе ревя, опустился рядом. Касперс остановился и поднял вверх свой кинжал, демонстрируя его дракону, и, снова приставив к горлу Элейн, поволок её в замок. Спотыкаясь, она оставляла за собой кровавый след от разодранных босых ног на белых ступенях замка.

Миракс и Ригель вопя, метались вокруг башен замка, а Беллатрикс сидел на земле и смотрел, как его Элейн затаскивают в замок и закрывают дверь. Обезумев от отчаяния и злобы, он поливал пламенем всё вокруг себя. Он жёг все, что видел, кусты и кареты, что стояли неподалёку, вместе с людьми и лошадьми. Он топил в безудержном огне мостовую, расплавляя её камни, и, наконец, взмыл в небо и парил вместе с Ригелем и Мираксом вокруг высоких башен Мидлтауна.

Касперс же, оказавшись с Элейн внутри спасительных стен, убрал свой кинжал, отдышался и, взяв Элейн за связанные руки, потащил через зал. Ему навстречу уже бежал Мортон, громко и одобрительно смеясь:

— Я не сомневался, что ты сможешь! Дружище, проси что хочешь, теперь я твой должник, — ликовал Рэйли.

— Ты бы мог предупредить меня о драконах! Они чуть не спалили меня к чёртовой матери, — с укоризной буркнул Касперс.

Мортон поравнялся с ними и, не сдерживая ехидного удовольствия, произнёс с издёвкой, глядя на Элейн:

— Графиня, в одной ночной сорочке вы ещё прекраснее! Я безумно рад снова видеть вас!

Они отвели Элейн в какую-то внутреннюю комнату замка, без единого окна. Её развязали и оставили там, в темноте, закрыв за собой дверь на ключ и кликнув охрану. 

Элейн наощупь нашла кровать, легла и заплакала. Они нашли её, они были так близко, они и сейчас в шаге от неё, но они ничего не могут сделать, они не могут её спасти.

Мортон же пребывал в настолько прекрасном расположении духа, он так радовался своей победе и предвкушал своё скорое величие, что изрядно удивил окружающих. Они много лет не видели подобного от вечно гневного и раздражённого Рэйли.

И сейчас он не скрывая воодушевления, обсуждал в кабинете с Сарсом свой, как по нотам, разыгранный и исполненный блестящий план. Конечно, драконы сейчас беснуются вокруг замка, но они не станут его сжигать, ведь здесь ОНА. А потом они придумают, как приструнить тварей. А пока Мортон распорядился накормить пленницу и привести её в порядок.

Растекаясь в довольной улыбке, Мортон уселся за стол и принялся писать письмо Роберту. Теперь, когда Элейн у него и её драконы тоже тут, он может требовать всё, что пожелает.

И он потребовал, чтобы Хемсворд приехал в Мидлтаун и присягнул ему на верность. И признал его своим Королём и Королём всего Вэссекса. И чтобы он распустил всё своё войско. И чтобы он приехал лично преклонить колено, без свиты и без охраны. И лишь тогда он пощадит его жену.

Очень довольный собой и не сомневаясь в успехе, он отправил послание с почтовым голубем.

Теперь он вальяжно раскинулся в кожаном кресле, закинул ноги на стол и, попивая вино, снисходительно принимал похвалы Сарса.

Тем временем весь Мидлтаун уже был в курсе того, что произошло, и его встревоженные обитатели наблюдали за обезумевшими драконами, прильнув к окнам замка. Ворал Кроули тоже уже всё знал. Он отправил отцу голубя с письмом, в котором коротко поведал обо всём.

Теперь он считал, что Роберт Хемсворд обречён, и отцу не стоит делать на него ставку. Он выяснил, где держали детей, но какой теперь в этом прок? 

Ворал попросил аудиенцию у Мортона и пришёл к нему с просьбой отпустить его брата, ведь он больше ему без надобности. И тот, пребывая в прекрасном настроении и демонстрируя своё великодушие, согласился. Дочь Тори Холдберга он тоже отпустил. Теперь он уже не сомневался, что всё, что ему нужно, у него уже есть.

Сейчас он размышлял лишь о том, как заставить Элейн подчинить драконов ему. В своих мечтах он уже видел себя верхом на гигантском чудище и толпы склоняющихся перед ним восторженных людей.

Но Элейн не желала с ним разговаривать. С тех пор как он заточил её в маленькой тёмной комнатке, она не проронила ни слова. Прошла уже неделя, и её драконы сожгли все сады и конюшни крепости, пожрали много лошадей, спалили все прислужьи дома, и много слуг сгорело в этом пожарище.

Мостовую вокруг замка укрывал лишь толстый слой пепла. Не осталось ни одной целой постройки, ничего, в пределах крепостной стены. Лишь выжженная пустошь и смерть, витающая над Мидлтауном тремя зловещими тенями. А в удушливом воздухе растекался запах гари и смрада от разлагающихся сожженных трупов.

Нетронутым оставался только сам замок, всё так же величественно возвышаясь, но теперь посреди чёрной выжженной пустыни. Но всё это не сильно волновало Мортона. Он легко всё это восстановит. Нужно только заставить упрямую девку подчинить драконов ему. Но пока она молчала.

Сарс был не так оптимистичен. Время шло, но Роберт так и не ответил на его требования. Девчонка не подчинялась. Всё вокруг сожжено дотла. Теперь блестящий план Мортона уже не виделся Сарсу столь блестящим.

Драконы тут, но что толку? Они только разрушают всё вокруг, наводят панику и ужас на обитателей дворца, да и всей округи. В замок нельзя ни войти, ни выйти из него. Если бы не было подземного хода, который выводил за пять миль от крепостной стены, то Мидлтаун был бы отрезан от остального мира.

Сарс решил сам поговорить с графиней Хемсворд. И он пришёл в её крошечную темницу. 

Она неподвижно сидела на краю кровати и молча смотрела в тёмный угол. Взгляд был потухшим, отрешённым, устремлённым куда-то в пустоту, за грань бытия. Она не подняла на него глаз, не шелохнулась. Казалось, она даже не заметила его присутствия, или же оно совершенно не волновало её. Кроме кровати и столика, в комнате не было ничего. Одинокая свеча в маленьком подсвечнике отбрасывала тусклый свет и не могла осветить полностью даже такую крошечную каморку. Затхлый запах сырости и плесени бил в нос.

Сарс не заходил к ней раньше, и его нельзя было назвать сердобольным или сочувствующим человеком. Но теперь даже он увидел, в каких нечеловеческих условиях, в постоянном полумраке, заставлял её проводить свои бесконечные часы его зять. Он не решился с ней заговорить. Он понял, это бесполезно. Он вышел и направился к Мортону.

Тот по-прежнему бился над тем, как сломить Элейн. Сарс зашёл в его кабинет, отодвинул стул и сел:

— Мортон, ты не сможешь ничего от неё добиться, пока она заперта в этой тёмной каморке. Ты должен найти для неё другое место.

Мортон вопросительно поглядел на тестя:

— Если я запру её в комнате с окнами, драконы выцарапают её оттуда своими когтями. Куда ещё я мог её определить?

— Ну ты хотя бы принеси свечей и книг, она не может жить в потёмках. Она зачахнет и умрёт. И что тогда?

— Ладно, я распоряжусь, — отмахнулся Мортон.

И он распорядился. Комнату теперь освещали десятки свечей, и была тумба, и кресло, и много книг. Но она по-прежнему молчала, когда Мортон в очередной раз пришёл к ней. Казалось, её ничто не интересовало, ей всё было безразлично. А Мортон начинал злиться:

— Твоему мужу плевать на тебя. Я отправил ему письмо с условиями, чтобы освободить тебя, но ему плевать. На что ты надеешься?

Но она молчала, и он продолжил:

— Давай заключим договор с тобой. Ты будешь жить как королева в этом замке. У тебя будет всё, о чём ты попросишь и что пожелаешь. Ты всё равно больше не увидишь Роба, ты не нужна ему. Ему нужны были твои драконы, но не ты. И теперь ты бесполезна для него. Он не собирается тебя спасать. А я.... я дам тебе всё. И да, мне тоже нужны драконы. Но я могу предложить тебе за них гораздо больше, чем он. Подчини их мне, и тебя будут почитать здесь как королеву.

Она подняла на него свои глаза и презрительно усмехнулась:

— Я больше не буду ни есть, ни пить. Я сдохну в этой комнате очень скоро. И когда это случится, мои драконы будут это знать. И тогда они спалят тебя и твой замок дотла. Не останется даже пепла. Они превратят Мидлтаун в филиал ада на Асдале. Тебе не спастись, Мортон. Эти стены станут твоей могилой, а расплавленные камни - вечной надгробной плитой.

И она снова замолчала. Мортан психанул и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Но теперь он волновался. Она говорила так холодно и так спокойно, без капли страха. Она даже больше не плакала. Лишь ненависть и презрение вспыхнули на миг в её глазах, прежде чем вновь безразлично потухнуть. Её слова заставили его задуматься. А вдруг она и правда умрёт? Ведь тогда точно всему конец. Эти твари вполне могут привести её угрозы в исполнение.

Тревога и раздражительность снова начали овладевать Мортоном, а с ними возвращались гнев и злоба.

А Элейн и правда отказывалась и от еды, и от воды. Он приказал кормить её насильно, но понимал, что долго так продолжаться не может. Ему срочно нужно решение. Но он не мог его найти, и снова отправился к ней.

— Что ты хочешь? Говори. — рыкнул Мортон, сверля её взглядом исподлобья.

Но она молчала. И он продолжил, но уже более мягким, почти просящим тоном:

— Я не могу тебя отпустить, ты же понимаешь это. Я скорее позволю тебе умереть здесь, чем соглашусь отпустить. Но я могу сделать для тебя всё остальное. Абсолютно всё. Почему, чёрт тебя дери, ты упорствуешь?

Она молчала, и не шевелилась, застыв, словно каменное изваяние, лишённое эмоций и чувств. Мортан опустился перед ней на колени.

— Я даже оставлю Роба в покое, если хочешь. Если хочешь, я убью его за то, что он наплевал на тебя. Я сделаю всё, но не молчи ты, чёрт возьми. — почти взмолился он.

Но она молчала. И он, снова взбешённый, выскочил, долбанув дверью.

Мортон поплёлся к Сарсу. А тому всё это очень не нравилось. Победа быстро превращалась в поражение. Сарс предложил тайно вывести Дерси и детей в родовой замок Вествудов через подземный ход. Он уговаривал и предостерегал Мортона, что если ситуация выйдет из под контроля, там они будут в безопасности. И Мортон согласился.

Между тем обитатели Мидлтауна уже судачили и перешёптывались в коридорах, что всё идёт не так, как запланировал Рэйли. И что замок стал небезопасен. Он превратился в тюрьму для всех своих обитателей. И по ночам по подземному ходу его покидало всё больше людей.

Между тем, драконы выжгли всю округу и стали двигаться дальше, расширяя размер пепелища. Скоро они добрались до Бассоса. Из междуречья Мортон стал получать известия, что крестьяне бегут с его земель, бросая дома. Они перебираются дальше, опасаясь драконьего пламени.

Мортон снова был в тупике. Он не мог её убить, не мог подчинить, он ничего не мог с ней поделать. И он терял терпение и вновь сходил с ума от ярости, впадая в приступы гнева от безысходности.