Глава 5

«В деревне была жара, духота, даже дышать нечем.

Я тусовался в теньке с курицами и овцами.»

(Из сочинения ученика начальной школы.

Просторы интернета)
Музыка: «Вечерами» (Dabro)

Вид со смотровой площадки на город был волшебным, а кофе, хот-дог и хорошая компания превратили этот вечер в сказку. Пожалуй, этот отпуск претендует на звание лучшего отдыха в моей жизни. Несмотря на то что он начался с пробитого колёса, теперь это уже выглядит знаком свыше.

После перекуса мы разъехались. Влад повёз домой Лёху, а я отправилась к бабуле. Но едва успела загнать свою корсу во двор, как позвонил Влад и предложил продолжить «чудесный день», да-да, так и заявил «чудесный». Бабушка, которая в этот момент собиралась на очередное заседание литературного клуба, безапелляционно послала меня на свидание: «ибо нечего молодость в четырёх стенах просиживать».

Вот так и очутилась я, сидящей на нагретом капоте патриота и любующейся на город. Наконец, смогла распустить свои рыжие волосы, и теперь ветер беспрепятственно треплет их. Влад же стоит к виду спиной, опираясь на капот локтями, и глядит прямо на меня.

- У тебя глаза серые, — чуть удивлённо замечает он, после скрупулёзного осмотра моего лица, конечно, я тут же краснею.

- Серые, а что такое? — приходится старательно отбиваться от волос, которые шаловливый ветер активно пытается заставить меня съесть.

- Обычно рыжие зеленоглазые. А у тебя серые. Это так красиво, — он, похоже, решил окончательно меня смутить. Я, наверное, уже похожа на перезрелый помидор.

- Почему автомеханик? И ремонтные мастерские? — спрашиваю не только, потому что было интересно, но, и чтобы стряхнуть это ощущение неловкости. Головин как будто любуется мной, а это чертовски непривычно.

- Перед армейкой я отучился на права и уже там часто был водителем, пока вовсе не перевели в гараж. Ну а там, как говорится, «и шнец, и жнец». Водишь — умей и ремонтировать. Оказалось, что руки у меня из нужного места растут. Начальником над нами был прапор в возрасте, он очень многому меня научил. Предлагал остаться на контракт у него в подчинении, и я даже всерьёз раздумывал об этом. Но погиб отец, и нужно было возвращаться домой, без моей помощи было не обойтись. Когда пришёл из армии, денег не хватало просто катастрофически, и я занялся тем, что получалось.

- Наверное, у судьбы свой взгляд на всё. Глядя, как ты работаешь, мне кажется, это прям твоё. Ты горишь своим делом. — Следить за Владом было головокружительно. От его бархатных взглядов, игры солнечного света на его мужественном лице, от характерного тембра голоса мысли в моей голове куда-то улетают и не спешат возвращаться.

- Ну, сейчас я всё реже сам ремонтирую. Административной работы неимоверно много. Я ведь даже вышку ради этого в прошлом году получил. – Боже, ну что за мужик – мечта: умный, красивый, заботливый, обходительный.

- Серьёзно? Ты просто нереальный трудяга. Сделать своё дело, ещё и вышку закрыть.

- Хочешь жить — умей вертеться, – пожимает он могучими плечами. - А ты? Почему учитель?

- Оу. Тебе честно или красивую версию? – мозги в голове разжижаются. Атмосфера вокруг какая-то необыкновенная. Я очень давно не чувствовала себя такой расслабленной и доверчивой. Последние лет 7, наверное. До этого в моей жизни произошло столько всяческих событий, что я крайне тяжело открываюсь людям. Но Головин…он обладает какой-то магией, мне ужасно хочется поделиться с ним всем, чтобы он пожалел, обнял и сказал, что всё будет хорошо.

- Даже так. – Влад был слегка изумлён моим ответом.

- Ну вопрос-то довольно частый, а не перед всеми я готова душу открывать, – не стала лукавить.

- Мне приятно, что ты меня отнесла к числу избранных, — смущённо улыбаюсь, бессмысленно скрывать, он уже залез мне в душу. - Я бы услышал оба варианта.

- Обычно говорю, что это мечта детства. И, в общем-то, не вру, ведь в 16 юридически ещё ребёнок, — замолкаю на пару секунд. Это тема действует несколько отрезвляюще на мою голову.

- Если тяжело, можешь не объяснять дальше. – Очень отчётливо Влад ловит перемену в моём настроении.

- Я уже благополучно пережила всё, отболело. Это так, остатки. Отец давным-давно умер, а когда мне было 16, мать отказалась от меня и сдала в детдом. Почему она не отвезла меня своей матери, Аде, мы так и не поняли. А те догадки, что у меня имеются... Если они окажутся правдой, то это бесповоротно растопчет всё, что меня связывает с матерью. Тогда же я угодила в распределительный центр. Это такое место, куда дети попадают до постоянного оформления.

- Мне не сильно повезло. Тот центр, куда попала я, был больше похож на торговый дом детьми. Каждый день к нам приходили люди и выбирали себе «слуг, шлюх и кукол». Это было тошнотворно. Младшими никто не занимался, у старших была своя мафия. А я же помогала малышам, учила с ними уроки по памяти, пряталась у них, когда удавалось. Мне сильно нравилось возиться с ними. Это были немногочисленные хорошие эмоции в тот период. Как говорит мой психолог, у меня произошла гиперфиксация на этом моменте. Сама же я только в 11 классе осознала, что это в действительности приносит радость и так сама реально смогу помогать детям.

- Я думала и про ПДН, и про соцработу, но быстро осознала, что там система, а я... У меня не тот характер, чтобы бороться с ветряными мельницами. Я могу лишь немного помогать этим детям. Помимо основной работы, дополнительно преподаю и веду пару кружков в том самом центре. Время проходит, мир потихоньку меняется. Нашлись люди сильнее меня и смогли изменить ситуацию в центре.

Пока говорила, старалась не глядеть на Влада. Посмотрела на него только сейчас. Не знаю, что думала увидеть, но там был абсолютный шок. Заметно было, что такой истории он не ожидал в ответе на вопрос про профессию.

- Я... Эм… В… Шоке… — он произносит с такими паузами, что я хихикаю.

- Ты не сдерживайся. В этой истории настолько всё прекрасно, что материлась даже бабуля.

Влад, действительно, отталкивается от капота, разворачивается к дивному виду на закат, ерошит свои волосы, раскидывает руки в стороны и просто орёт в это красивое небо. Потом порывисто оборачивается и сгребает меня в объятия. Наверное, если б я могла лить слёзы, я бы разрыдалась в этот момент. Хоть и доказываю, что всё давно уже прожила, но вот такого крепкого объятия иногда безумно недостаёт. Втягиваю его терпкий мужской запах: ментол или мята, кожа, пот. Даже голова кружится от необычного чувства. Ощущения будто я в безопасности.

- Ты не представляешь, как мне хочется что-нибудь разъебать после твоего рассказа. Это же дичь. Как тебя забрала бабушка? Как ты всё это вывезла? Как ты после этого всего осталась такой... светлой? – и я доверяю его словам. Потому что ощущаю, как его немножко потряхивает от невыплеснутого адреналина, когда необходимо что-то делать, а действовать не можешь. Это подкупает. У меня даже мысли не мелькает отстраниться, построить дистанцию, как я обычно делаю с мужчинами. Так, мне сейчас хорошо и уютно. Я знаю этого мужчину сутки, а в его объятиях чувствую себя почти так же безопасно, как на кухне у бабули. Меня, кроме бабушки, да подруг, никто и никогда не пытался защищать и оберегать.

- Детали моего спасения я разузнала совсем недавно. Тогда мне было не до того. Не знаю, мать случайно или намеренно так сделала, но когда меня сдавали в областной детдом, — я на мгновение прикрываю глаза, ведь перед внутренним взором калейдоскопом промелькнул завтрак, во время которого я выпила чай то ли с успокоительным, то ли с наркотой. Потом как охрана Беридзе меня фактически занесла в здание центра, как мать швырнула рюкзак со сменой белья. И бросила финальное «Лучше б ты и не рождалась, ущербная». Трясу головой. Прочь. Долой это всё. — Фух. В общем, бабули не было в области, она находилась на юбилеи у подруги почти в тысяче километров отсюда. Ей позвонила соседка, дай Бог здоровья, которая случайно увидела, как меня паковали в машину.

- Стой-стой, в смысле паковали? - Влад сам чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. Лицо его оказывается так близко к моему, что на какое-то время я попросту зависаю. Как же он необычайно красив. Интересно, его губы такие же твёрдые на ощупь, как выглядят или нет? Тема беседы совсем не настраивает на романтический лад, но этот разительный контраст переживаемых эмоций так крыл меня.

- Ну ты полагаешь, 16-летний подросток поедет добровольно в детдом? Я, конечно, была хорошей девочкой, но сопротивлялась до последнего, даже под препаратами, которыми меня накачали, да и, похоже, они напортачили с дозировкой или просто поспешили. Когда меня выгружали в детдоме, я уже ничего не могла сделать, тело не подчинялось. - Головин упирается лбом в моё плечо и вспыхивает витиеватым матом.

- Скажи, за это ещё есть, кому можно бошки поотрывать? – как-то обречённо выдыхает он.

- Не знаю, — пожимаю плечами я. - Мать с мужем живут в Грузии. Охрана его тоже навряд ли местная. Да и для чего? Бог им судья. Такие вещи всегда возвращаются, — по глазам Влада вижу, что он ни капельки со мной не согласен, но возражать не стал. Перевожу тему и продолжаю свой рассказ. - Мать трубки не брала, мой телефон остался у них. Сестра тоже не отзывалась: то ли сама занесла номер бабушки в чёрный список, то ли помогли.

- Погоди, сестра? Это дочь этого мужика? Ну, нового мужа твоей матери.

- Эм нет, это дочь родительницы от второго брака. Беридзе её второй официальный муж, в промежутке был ещё один гражданский, вот Яра дочь сожителя — мне кажется, что брови Влада такими темпами взлетят, настолько он удивлён моим рассказом.

- Исправь меня, если что неверно понял: твоя родная мама одну свою дочь силком и тайком сдала в детдом, а вторую забрала с собой в другую страну?

- Ты всё правильно понял. – Не сильно хочется заострять на этом внимание, потому продолжаю отвечать на его вопрос, о моём спасении. - Чтобы разыскать меня, бабушке пришлось поднять гору своих связей. Ценой свободы стала четырёхкомнатная квартира в центре города. Не знаю, всех деталей, но как я выяснила, меня спасли связи бабушки и её публичность. Сделка по мне уже состоялась, и буквально через день меня должен был забрать новый «опекун» — при мысли об «опекуне» меня передёргивает. Я не знаю наверняка, но предполагаю, кто из «покупателей» реально хотел забрать именно меня. Более омерзительного мужика никогда больше не встречала. Влад же, чувствуя мою дрожь, на секунду сильнее сжимает объятия, а затем начинает слегка поглаживать меня по спине. Вслед за его горячей рукой по моему телу разлетаются мурашки, плотная ткань футболки, кажется, не существует, настолько пронзительно я ощущаю эти прикосновения. Благодаря им, противные воспоминания видятся немного менее безобразными. – В Новоозёрск нас везла машина с водителем и какой-то мужик с погонами. По их разговору в дороге я поняла, что он бабушкин давний должник, она его единственную дочь в своё время спасла от побега заграницу с альфонсом. Этакое вот алаверды. Внучку за дочку. Про квартиру тоже далеко не сразу осознала, бабуля часто жила на даче. Только перед самым выпуском, когда Ада посетовала, что мне придётся жить в общаге, так как купить жильё мы не можем, сообразила, куда ушли сбережения и квартира.

- Это всё какой-то лютейший пиздец. Я многое видел, но такое попахивает турецким сериалом. – Влад поудобнее перехватывает меня одной рукой, а второй ерошит свои волосы.

- О, не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы это был только лишь сюжет из сериала. Ты спрашивал, как я справлялась? Паршиво. Та неделя сильно подкосила меня. Свой десятый класс фактически не помню. Травм, которые надолго остались с того времени, очень много. До сих пор периодически посещаю терапию, но помогать действительно мне стало только в этом году. К нам пришла психолог в школу, она специализируется на работе с различными кризисными ситуациями. Вот консультации с ней дали эффект лучше, чем за все предыдущие годы. – Ненадолго умолкаю. Да, результат встреч с Инной поражает. Но эмоционально эти воспоминания меня выматывают до сих пор. - Честно говоря, я немного устала обсуждать это всё, давай сейчас о чём-нибудь хорошем поговорим. Если будут потом вопросы, обязательно отвечу в другой раз.

- Мне нравится это «потом» и «в другой раз» в твоей речи. — Лукаво улыбается Влад. Заметно, что его очень зацепил мой рассказ, но он с уважением отнёсся к просьбе свернуть тему.

- В смысле? – зацикленная на воспоминаниях и разнеженная объятиями, не сразу улавливаю смысл его фразы.

- Ну, если честно, Ася, ты мне очень понравилась. Ещё тогда, когда впервые тебя встретил на дороге. Я сто лет не ухаживал за барышнями, а такими нежными, как ты, и того больше, но мне чертовски хорошо с тобой. И я вижу тебе тоже хорошо со мной. В понедельник на меня обрушится работа, я начну периодически пропадать, но так не хочется, чтобы ты надумывала всякие глупости. Потому говорю сразу, у меня максимально серьёзные намерения, и я решительно настроен уломать тебя на них, — последняя фраза хоть и была произнесена с лёгким смехом, но глаза остались серьёзными. У меня же сердце трепыхается где-то в горле.

- Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так зачем время терять? — вспоминаю цитату из старого фильма.

- Именно так. Что скажешь, сероглазая малышка? Готова попробовать со мной отношения? — и тон, которым произносится это «малышка» был таким... Что все мои опасения тают как снег в мае.

- Попытаться готова. Правда помни, что времени на попробовать у нас немного. Через полтора месяца мне нужно будет вернуться на работу. – Розовые пони в моей голове уже танцуют ламбаду в обнимку с пузырьками счастья, но рациональная часть заставляет сразу расставить точки на «Й».

- Ммм, ты же не на другой конец страны уедешь, а только области. А для бешеной собаки семь вёрст не круг.

Розовые пони изгоняют всю рациональность и окончательно пускаются в пляс. Чему однозначно способствует крышесносный поцелуй Влада.