Глава 29

«Машенька пошла в лес, загуляла и

поэтому вечером не пришла домой ночевать».

(Из ответа ученица начальной школы. Просторы интернета)
Музыка: «Привет» (Женя Трофимов, Комната культуры)

Ася

- А вы что здесь делаете? — с лёгким наездом спросил Дмитрий Егорович. Очевидно, за рабочий день дамы его таки достали аккуратными и не очень подкатами.

- Живу, — просто отвечаю я и чуть приподнимаю руку с пакетами, как бы намекая, что это всё барахло моё. На лице директора отражается судорожная сила мысли, а потом осознание и смирение.

- Чёрт, коммуналка же. – М-да. Похоже, вот он — новый жилец, освободившийся комнаты. - Эм, простите, не помню, как вас?

- Агния Борисовна, — отвечаю я, разуваюсь и топаю на кухню. Первый шок проходит, и я понимаю, что теряться смысла нет. Здесь мы не директор и учитель, а просто соседи. В наших силах максимально упростить это соседство.

- Вы бы оделись, Дмитрий Егорович. Я девушка несвободная, и меня вы мало смутите таким видом, а вот третья наша соседка — женщина одинокая и в активном поиске. – Останавливаюсь в дверях кухни и спокойно смотрю в глаза директору. Егорович же зависает, потом оглядывает себя, матюгается себе под нос и молча отправляется в свою комнату.

- Ну и, пожалуйста, — бурчу себе под нос. – Можно было и поблагодарить так-то.

Я раскладываю продукты в холодильник, проверяю подписи полок, ставлю размораживаться заготовки домашних котлет, бегу ещё раз в машину за оставшимися покупками, и даже успеваю нажаловаться Владу на нового соседа. Тот, когда прочитал, что мой сосед — мужик, тут же звонит.

- Привет, малыш. – Его голос в трубке звучит крайне встревоженно.

- Привет. – А я всё равно ему искренне рада.

- Оказывается, я дикий собственник и ревнивец. Моё воображение нарисовало уже миллион неловких ситуаций. – По голосу слышно, что Влад и, правда, удивлён такому раскладу. Похоже, раньше не замечал в себе этих качеств. И какой-то части моей чисто девчачьей сущности это крайне нравится.

- Успокойся, никакие мужики меня не совратят! — хихикая, отвечаю. - Напоминаю тебе, что два года жила с Николаичем по соседству. И он хоть и был женат, но имел свойство шастать по квартире то в семейниках, то в трениках.

- А вот не могу я успокоиться. Блядь. – Будто вживую вижу, как он в этот момент ерошит волосы. - Хоть срывайся к тебе.

- Всё хорошо, Влад! – уже откровенно смеюсь я и пытаюсь перевести тему. - Что делаешь?

- Отмываюсь. Сегодня надо к маме заехать, а завтра, скорее всего, опять в СТОшке ночевать буду.

- Поешь у мамы нормально. – Вопрос его мамы для меня болезненный, но я, правда, рада, что у них потихоньку начинает налаживаться. - Наверняка же завтра будешь на вашем сухпайке весь день.

- Сказала мне девушка, что обедала шавермой. – Его тон тоже уже стал весёлым.

- Это было контролируемое безобразие. Мы заедали стресс от нового директора.

- Такой злой или так хорош? — в его тоне отчётливо звучат нотки ревности. – Мне всё-таки переживать, что он твой сосед?

- Нет, весь коллектив сошёл с ума. Все пытаются привлечь его внимание.

- А ты? – ревнивец мой.

- А я чуть не обожгла его кофе, а потом нафырчала, – сознаюсь я.

- Ты же моё солнце, — хохочет Головин.

- Вообще, мне так не хватает тебя, что он здесь может хоть голым ходить, в голове всё равно только ты. – Серьёзно, но тихонько, говорю я и жмурюсь от своих признаний.

- Я тоже люблю тебя и безумно скучаю. – Ну вот, теперь никакой ревности в голосе, только эта сексуальная хрипотца, от которой у меня мгновенно скручивается горячий узел в животе, а по спине бегут мурашки.

- Ладно я ужинать, — мой голос тоже хрипит, надо выплывать из этого зефира, пока не разрыдалась. Тем более за время разговора успела пожарить котлеты, и соорудить простой салат из овощей. - После мамы набери меня ещё.

- Договорились, целую.

- Целую, — кладу трубку, разворачиваюсь к шкафчику, взять приборы и натыкаюсь на пристальный взгляд Дмитрия Егоровича. Одет он уже более прилично: в свободную футболку и спортивные штаны. Интересно, как много он слышал из моего разговора? Хотя… без разницы. Смущаться мне нечего.

- Агния Борисовна, я бы хотел извиниться. Это жильё вре́менное, пока ищу себе квартиру и оформляю сделку. Меня в министерстве предупредили, что это комната в общежитии, но я почему-то подумал, что здесь живут только мужчины. – Говорит он вполне искренне, с чувством. - И спасибо, что предупредили про соседку.

- Да не за что. - Смотрю на него и понимаю, что обычный усталый мужик. - Дмитрий Егорович, вы голодный? Я что-то по привычке нажарила много, сама не съем.

- Как-то неудобно, нахамил вам сегодня, напугал, ещё и объем.

- О, поверьте, вам сто́ит поучиться хамству у родителей моих учеников. Вам до них далеко. Не стесняйтесь, присаживайтесь. Приворотное зелье не подсыпала, впрочем, пурген тоже. – Шучу я. Вообще, не понимаю, откуда во мне столько уверенности. Никогда особо не терялась с мужчинами, просто не очень была заинтересована. Но сейчас понимаю, что даже моё общение с Максом изменилось. Я стала увереннее. И это однозначно заслуга Влада.

- Что же, спасибо. – Дмитрий Егорович идёт мыть руки и садиться за стол. – А родители прям настолько суровы в вашем классе?

- Ну… в моём классе есть особые звёзды. Мы с Зинаидой Ивановной прошли сложный квест, пока достигли какого-то принятия среди всех сторон учебного процесса. Хотя, в общем, ничего нового, вы должны быть с этим знакомы. – Не хочу даже вспоминать всю ту жесть, которая сопровождала мой первый год работы в школе.

- Если честно, не очень понимаю масштаб проблемы. Я последние, лет… 14–15, наверное, проработал в министерстве. Не в местном, в другом регионе. – Ставлю тарелку с котлетами и салатом перед ним, он благодарно кивает и начинает есть.

- Ну тогда понятно, откуда дровишки, — бухчу себе под нос и тоже приступаю к вкуснейшим котлеткам из курицы и индейки. Бабулин рецепт, специально морожу их там у неё, а потом себе сюда в термосумке привожу.

- Простите? Не расслышал? – уточняет вежливый собеседник, с удовольствием поглощая ужин. Вряд ли, конечно, мой полудиетический ужин его насытит, но хоть что-то. В холодильнике на его полке продуктов я не заметила.

- Да говорю, теперь понимаю откуда у вас новенький китаец почти за 3 миллиона. У нас таких красавцев могут позволить только эм… — пытаюсь подобрать какую-то корректную формулировку, — нечистые на руку директора.

- Агния Борисовна, вы меня поражаете. Откуда такие познания? Разбираетесь в автомобилях? – Кажется, Дмитрий Егорович по-настоящему удивлён.

- Не особо. У моего мужчины своя автомастерская, — решаю не кичиться тем, что мини-сеть, — нахваталась немного. А Dargo к нему заезжал на той неделе. Что-то шаманили с подвеской. Запомнился просто нестандартным дизайном, есть что-то в нём от ретро стиля.

- Я его потому и выбрал. Отличное сочетание качества, цены и экстерьера. А контакты не подскажете мастерской? А то я здесь человек новый, салонное обслуживание скоро уже закончится, надо осваиваться. – Не зря говорят, что сытый мужик – добрый мужик. По мере того как котлеты исчезали с его тарелки, менялся и его тон, на более расслабленный.

- О, подсказать-то без проблем, но не особо поможет. У него мастерская в Новоозёрске, это на другом конце области. – Пожимаю плечами и уточняю, видя его удивлённое лицо. - Мы вынужденно обитаем сейчас немного порознь. Но он обещал мне скинуть контакты приличного сервиса здесь, для текучки по моей корсе. Поделюсь обязательно.

- Спасибо. Какой у вас отчаянный молодой человек. Я бы такую девушку от себя никуда не отпустил! – Окидывает он меня чисто мужским взглядом, но тут же, будто одёргивая себя, прикрывает глаза и возвращает «рабочий» вид. - Вокруг столько соблазнов.

- Ммм, не отчаянный, а просто уверенный в себе и во мне. Соблазны не имеют значения, если их не ищешь. – Добавляю в голос ехидных ноток. – Вас же вот отпустили?

- Что настолько неправдоподобно? – с ухмылкой спрашивает он.

- Ну, пожалуй, Адалина Всеволодовна могла бы обмануться. И то только потому, что абсолютно не слушала вашу пресс-конференцию. – Мы оба смущённо смеёмся. Дмитрий Егорович благодарит за ужин и вызывается помыть посуду. А я не отказываю, потому как задолбалась.

- Простите мой столь пристальный интерес, но почему вы в разных городах с молодым человеком? Я так понимаю, у вас всё серьёзно, — спрашивает Дмитрий, пока я убираю остатки еды и посуду.

- Это… это не самая простая история, и, честно говоря, учитывая, что я только вчера приехала от него, не особо готова сейчас это обсуждать. – Не хочу во всём сейчас ковыряться. В конце недели у нас с директором «индивидуальная» беседа, там и выясним всё про целевое. А остальные, более личные мотивы, на то и личные, что останутся только для меня и Влада.

- Так вот почему вы утром были похожи на злобного ежа. – Понимающе тянет мужчина, вспоминая нашу встречу в школе.

- Да, — не отпираюсь я и уточняю. - Не самая простая дорога, расставание, бессонная ночь. Утром я мало была похожа на свою классическую рабочую версию.

- Ну, все мы люди. Главное в кабинет это не тащите, к детям. – Включает он начальника, чем мгновенно меня выбешивает. И раньше бы я ответила что-то в стиле: «Как скажете, гражданин начальник», а сегодня язык так и тянется ляпнуть какую-то колкость.

- Благодарю за совет, — растягиваю медленно слова, — обязательно им воспользуюсь. Когда после очередного педсовета буду представлять линчевание администрации школы, на уроке буду просто улыбаться. Доброй ночи!

Выпаливаю и вылетаю из кухни. Даже не оборачиваясь на вопль «Агния Борисовна!». Мне без разницы, что он имел в виду. Сказал он ровно то, что сказал.

Влад

- Целую, — слышу в трубке, а следом уже звучат короткие гудки.

Тяжело вздыхаю. Какое счастье, что работы сейчас вагон и ещё вагон, иначе бы уже давно мчался по трассе к Асе. Мозгами я понимаю, зачем ей это расставание. И про чувство долга понимаю. И про неудачные примеры семей перед глазами тоже понимаю. И даже её девичье желание обдумать себя и свои чувства понимаю. Мозги понимают, а вот ноющее сердце — нет.

Без неё пусто и грустно. В квартире стало меньше смеха, на работе, кстати, тоже. Её здесь знают все мастера и относятся к ней так, будто она уже хозяйка. Причём не места, а их. Приезжая покормить меня, она вечно их баловала: то пирожками, то булками, то ягодами, то бутербродами. Совсем все расслабились. И я тоже. Не смог сам найти СВОЙ же запасной комбез. Где-то глубоко в душе, так чтобы не спугнуть мою хрупкую девушку, я тоже примеряю к ней эту роль. Роль хозяйки моей жизни и моих сервисов. Мне так нравится эти картины. Я детей с ней хочу. Я даже про дом задумался. В то утро, когда мы проснулись на даче у её бабушки, поймал нереальный набор чувств. Совсем другие ощущения в отличие от квартиры. Свежий воздух, запахи дома, уюта, природы. Звуки птиц, которые с утра вовсе не щебечут, как в мультфильмах, а скорее ругаются как торговки на рынке. Шелест листвы, мяуканье соседского кота, что выбирает момент для разгона птичьего базара, скрип самого дома. И нежная Ася рядом. Ласковая и страстная, сонная и расслабленная. Всё это превращает мои внутренности в кисель.

Закрываю мастерскую, сажусь в патриот и настраиваю музыку. Что это? Откуда в моём плейлисте эта попса? Как за полтора месяца мы умудрились настолько врасти друг в друга? Я ведь мысленно все крупные решения сейчас делаю с оглядкой на Асю. Никогда так не делал. Всегда пёр напролом и думал только о себе. Вернее, не о себе. Я всё делал для семьи, но их мнение при этом было для меня вторично. А вот мнение Аси для меня важно само по себе. Без оглядки на меня. Лично её.

Влияние Агнии на меня и мою семью иногда даже пугает. Всё перевернулось с ног на голову. С того памятного дня, когда мать пустила Виталика, мы очень мало общаемся. Первые пару недель я даже не всегда с ней созванивался. Потом мы много разговаривали с Асей и обсуждали историю её родителей. Она как-то созналась, что завидует немного мне. Ведь мне есть кому позвонить. Да, у неё есть Ада, но… Я тогда понял, о чём она. Стал звонить через день маме, а сейчас вот два раза в неделю езжу, навещаю. Стараниями Изаиды Владимировны мама сильно меняется. Стала более самостоятельной, вспомнила свои фирменные рецепты. Начала нормально общаться людьми. Какие-то подруги у неё там появились. На прошлой неделе мы с Асей сидели с малышнёй, пока Нина с мамой ходили в салон красоты.

Нина тоже не простила маму, но здесь тоже успела Ася. Они что-то там обсудили с психологом, прорыдали с Асей, и Нина тоже пошла навстречу маме. Правда, внуков одних она ей доверить не может. Говорит, что какой-то блок пока стоит. Работает над ним, но не форсирует. Ну и пусть. Я рад уже тому, что есть.

С этими мыслями не замечаю, как доезжаю до мамы. Глушу машину и поднимаюсь в квартиру. На автомате отмечаю, что надо поменять лампочку на лестничной клетке. Вообще, это должна делать управляйка, но мне иногда реально проще самому, чем каждый раз с ними ругаться. Звоню в дверь. Девочки отполировали мне мозг на тему личных границ, и со своими ключами в квартиру матери я больше не вваливаюсь.

- Привет, Володя! – мама сияет, на щеках румянец, какая-то мука или пудра. Новая стрижка, лёгкий макияж. Какой-то стильный костюм домашний. Не разбираюсь в этом, но выглядит она счастливой. Пытается приобнять меня за плечи, я слегка наклоняюсь, чтоб ей было проще.

- Привет, мам! – обнимаю её в ответ. Я рад видеть её такой.

– У тебя здесь мука, — аккуратно стираю белые разводы.

- Ой, я и не заметила. Это ко мне Любаша пришла, мы учимся печь штрудель по новому рецепту. Вчера в клубе поделились, а у меня вот никак не выходит. Ты проходи-проходи.

В квартире и, правда, пахнет осенью: яблоко, корица и выпечка. Со штруделем у меня это ассоциируется слабо, а вот шарлотка вполне. Разуваюсь, споласкиваю руки в ванной. Последнее делаю абсолютно механически, есть у меня такая привычка. И захожу в комнату, смотрю на кухню, уже собираясь поздороваться с маминой новой подругой. Блядь!

- Знакомься, Любаш это мой сын, Володя. А это Любаша, дочка моей старой знакомой, оказывается, она давно ходит в этот клуб домохозяек. У неё такая выпечка получается, пальчики оближешь, у меня так никогда не получается. Вот девочка и вызвалась мне помочь. Ну ты чего застыл как истукан. Проходи-проходи, сейчас чай попьём. Любаша поваром работает в кофейне на Варшавского, такой чай научила заваривать, ты просто обалдеешь.

Мамин словесный понос не остановить. Очевидно, она понимает, что как только сделает хоть малейшую паузу в своей речи, выскажусь уже я. И ей точно не понравится, то, что именно я скажу. Любаша – это ни какая-нибудь её подруга. Любаша – это молодая девчонка, едва ли не моложе Аси. Тёмно-русые волосы, небрежный пучок, аккуратный макияж, вся такая воздушная и зефирная. Цветочек домашний. В рот маме смотрит. Бля. Вот где она её отрыла? Дожидаюсь, когда мама набирает воздуха в грудь.

- Мама, можно тебя на минутку. – Моим тоном можно замораживать лёд для коктейлей. Мгновенно схватится.

- Что такое, Володя? – мама пытается сделать абсолютно невинный вид, но красные пятна на скулах выдают её волнение. Беру её аккуратно за локоть и вывожу в коридор.

- Значит так, я сейчас обуваюсь и ухожу. Если ты ещё хоть раз повторишь этот фокус или любые его варианты, я больше к тебе не приеду! И это не шутка.

- Но…

- И не вздумай присылать всяких барышней «в беде»! – жёстко обрубаю я. Чеканю слова. — Я. Выбрал. Асю. Ты можешь принимать это или нет, но лезть в мою личную жизнь не смей!

Обуваюсь, и не оборачиваясь ухожу, хлопнув дверью в лучших традициях подросткового возраста. Блядь-блядь-блядь! Вот как так можно! Ведь она прекрасно знала, что Ася только вчера уехала. У меня и так вся душа перепахана. Держу себя на месте просто цепями. Мне физически плохо без любимой женщины. А здесь вот это.

Плюю на всё, звоню знакомому и мчу в спортзал. С полчаса фигачу грушу, потом падаю на маты и звоню:

- Малышка, мне так хреново без тебя! – выворачиваю душу сразу. Не хочу строить из себя железного мужика. Я поплыл.

- А мне без тебя! – всхлипывает она.

И мы вываливаем друг другу всё произошедшее, жалеем друг другу. Обещаем всем «начистить рожи», шепчем нежности и висим на телефоне, пока я не отрубаюсь, прямо там, в зале на матах. Будит меня в глубокой ночи друг, охреневающий от моих выкрутасов.