Глава 15

Важно! В следующих главах есть сцены, описывающие домашнее насилие.

Напоминаю, что всё происходящее является художественным вымыслом.

«Мама говорит, я встречу умного и доброго парня...

Но я, скорее всего, просто выберу

самого высокого и с голубыми глазами».

(Милана, 7 лет. Просторы интернета)
Музыка: Огонь (punkdepo)

Ася

Закончив обзванивать знакомых, я выгоняю Лёшу и Влада заниматься детьми, а сама утаскиваю Нину в гостевую. Эта квартира досталась Владу в наследство от той самой бабки, что присматривала за Ниной, пока он был в армии. За эти годы он сделал здесь ремонт, и получилось минималистично, но по-мужски уютно: светлые обои, местами декоративные кирпичные стены, стекло и металл, бежевый, серый, синий. Так, в гостевой стоит большой песочный диван, стильная металлическая полка под бар и книги, напротив дивана ещё одна полка, на которой разместился большой телевизор с последней игровой консолью, рядом нашлось место и стереосистеме. На стене висят несколько картин с машинами и гоночными трассами. На полку вместо алкоголя ставлю бокалы успокоительного чая и творожные сладости. Нина вся дёргается, не зная, как устроиться на диване, и можно ли вообще посидеть, пока детьми занимаются другие.

- Выдыхай, Нин. Они справятся. В конце концов, если что-то пойдёт не так, у них есть язык, и они позовут тебя, — мои собственные эмоции тоже ещё не пришли в порядок. Пузырь, спасающий меня от слишком сильных эмоций, тоже никуда не делся. Временами приходится фокусироваться на деталях, чтобы не уплыть. Поистерю вечером, желательно в горячих объятиях Влада. Сегодня я остаюсь ночевать у него, чтобы быть на подхвате. Да и так спокойнее будет, бабуля укатила с ночёвкой к бывшему начальнику полиции города. Она дружит с его женой, повезла ей малиновое варенье этого года, свежие сплетни из поездки в другой город. Обмоет там кости всем знакомым, ну и заодно наши вопросы порешает. Оставаться одной дома совсем не хочется. Втягиваю запах чая, чтобы слегка переключиться: ромашка и мята. Аккуратно делаю небольшой глоток из своего бокала, перекатываю на языке горьковатый вкус напитка. Кручу в руках бокал. Это я купила их в подарок Владу. Пара из двух стеклянных кружек с декоративными ручками. Эти ручки сделаны в виде двух распахнутых пастей драконов, одна красная, вторая синяя. Лёд и пламень. Когда увидела их, просто влюбилась, особенно в объём. В эти бокалы помещалось почти пол-литра чая. Концентрируюсь на мелочах и напряжение слегка отпускает.

Пока я подвисаю на собственных ощущениях, Нина тоже отпивает чай и наконец удобно располагается.

- Давай продолжим с того, на чём нас прервал Влад, — начинаю я. - Как тебя угораздило-то?

- Да какая разница теперь, — в сердцах машет рукой Нина и продолжает обречённым тоном. – Какая разница, как оно было, если теперь имеем, то, что имеем.

- Разница большая. Нин, я понимаю, что сейчас лезу в душу в кирзовых сапогах, но мне очень нужно, чтобы ты поделилась своей историей отношений с мужем. У меня есть много полезных связей. Зная хотя бы минимальные подробности, смогу понять, как тебе лучше помочь. Это, во-первых, а во-вторых, тебе сейчас надо быть сильной, а пока ты это всё крутишь в себе, легче не станет, — терапия это вот вообще не моё. Нине точно нужен специалист, но перед этим она должна к этой мысли прийти.

- Да…знаешь… – она начинает говорить и замолкает. Отхлёбывает чай. Вздыхает, как перед погружением под воду. – Знаешь, ты права. Я не вывожу. А рассказать некому. Матери плевать на мои дрязги. «Стерпеться— слюбиться» — говорит она. А Владу… знаешь, ему стыдно такое говорить. Он мой брат, конечно, но… блин… ну не обсудишь с ним такое.

- Знаю, потому здесь только мы с тобой, — ох, как хорошо знаю, чувство, когда тебя распирает от пережитых событий и эмоций, а поговорить не с кем. И рассказывать ты можешь только зеркалу в туалете и то шёпотом, чтобы никто не услышал. - И я обещаю тебе, ничего из того, что ты мне расскажешь, без твоего разрешения никуда дальше не уйдёт. Даже Владу. Особенно Владу.

- Спасибо. – Она сжимает мою руку, что лежит на диване. – Влад однозначно заслужил такую девушку, как ты.

Нина замолкает, опять пьёт чай, сильнее сжимает мою руку и, наконец, поднимает взгляд.

- Ты спрашивай, что рассказать. Мне так проще будет, — тихо просит она.

- Когда ты познакомилась с мужем? – начнём сначала, пожалуй. Что может быть проще?

- Оу… я познакомилась с ним, когда была студенткой. Второй курс, что ли? Ну да, я была на втором, а Виталик на третьем. У нас на факультете традиция, мы каждый сентябрь ездили в поход. Ну, не совсем поход. Выезжали на старую базу отдыха, наводили там порядок, играли в зарницу, всякие тренинги на сплочение. В общем, знакомились и отдыхали. Мы с ним попали в одну команду на прохождение полосы препятствий. Ты знаешь, я всегда была спортивной. В школе занималась танцами с шестью тренировками в неделю. В университете выступала за клуб лёгкой атлетики. Ну а Виталик всегда следил за собой, ходил в спортзал. Играл за студенческую команду по мини-футболу. В общем, мы с ним вывезли всю команду в победители. А дальше был вечер, романтика, немного алкоголя и он почти уговорил меня, на ну… на секс. В общем. – Нина заливается румянцем, как будто она снова невинная девчонка, а не мама двух детей. Голос её сбивается, и последние фразы она едва ли не шепчет.

- Я не решилась. Не о таком первом разе мечтала. Но... на всякие ласки развести себя дала. Сейчас мне кажется, что Витал, уже тогда понял, мной можно управлять, но не стал давить. Чтобы блюдо было повкуснее, — горько улыбается. – По возвращении он стал за мной ухаживать. Красиво так. Цветы, кафешки, кино. Фотки на колесе обозрения, ночные прогулки по городу. В общем, через месяц он меня уговорил на всё. Сделал красиво: снял квартиру, вино, свечи, розы.

Нина вновь замолкает, очевидно, погружаясь в воспоминания. Вновь проживая те времена. У меня такого опыта не было, но я отлично представляю, каково это — вспоминать хорошее, и из раза в раз искать момент, когда что-то пошло не так. Задаваться вопросами: «Где я что-то сделала не так?», «Что можно было изменить», «А если бы…». Всё это разъедает тебя изнутри, разрушает, делает уязвимой и зависимой.

- А что ты чувствовала тогда? Он тебе нравился? – дав ей время прийти в себя, уточняю я.

- Шутишь? – в её тоне искреннее удивление. - Конечно, нравился. Он красавчик, звезда факультета. За ним девчонки бегали толпами, мне завидовали и не скрывали этого. А мне тогда вообще много не надо было. Капельку внимания и всё, я пропала, растворилась в нём. После смерти отца всем вообще резко стало не до меня. После приступов мать думала только о себе, только для галочки проверяя жива ли я. Мне стало казаться, что её было очень удобно, когда я жила с бабкой. Наконец, не надо было думать ни о ком, кроме себя, кроме своего горя, не отвлекаться на раздражающий фактор.

- А Влад… Влад он переживал, искренне, но ему было некогда даже поговорить со мной. Знаешь, первый год после армии он фактически не спал. Маме платили по инвалидности сущие копейки, а её лекарства стоили безумных денег. Надо было что-то есть, платить коммуналку, а ещё мне готовиться к поступлению в университет. Он ведь оплатил мне все занятия, всех репетиторов. Я на выпускной шла в новом платье, а у него роба была так заношена, что просвечивалась на солнце. Грузить брата моим девичьим нытьём было бы просто издевательством. Влад и так по первому же звонку срывался ко мне с любой точки города.

Несмотря на всю тяжесть того периода, я завидовала отношениям Влада и Нины. Даже в этой ситуации голос Нины менялся, когда она говорила о брате, он становился нежнее, мягче. Она искренне любила брата и попытками скрыть свои переживания, выражала свою заботу о нём. Они были друг у друга. В любой сложной ситуации они точно знали, что не одни. Есть родная кровь, которая бросит всё, но поможет. У меня никогда не было таких отношений с сестрой. Моё измученное сердце радовалось за Влада и рыдало за себя.

- Мне хотелось, чтобы меня слушали, жалели, ценили. В первые годы Виталик давал всё это. Мне казалось, что до свадьбы и рождения детей всё было как в сказке, — голос Нины отражает её волнение. Он тоже волнуется, как море в переменчивую погоду. Она то рассказывает воодушевлённо, с желанием, то вдруг затихает и переходит на шёпот, как сейчас. - Но… наверное, сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что звоночки были и раньше.

- Например? – звоночки – это хорошо. Это то, что однозначно поможет в работе с психологом.

- На последнем курсе, после практики, мне предложили стажировку в очень крутой фирме, и я не стала отказываться. К тому моменту Витал уже выпустился, и устроился продавцом в крупный магазин бытовой техники. Он мечтал о таком месте, как у меня, но почему-то не везло. По факту у него зарплата была всё равно выше моей, но статус. Статус был совсем другой. Он продавец, я бухгалтер. А мне просто нравилась моя работа. Я обожала ковыряться в цифрах и отчётах. У меня получалось, на работе меня хвалили, выплачивали премию. Там классный коллектив, поддерживали, учили, а ругались так… знаешь, очень корректно. Постепенно Виталик запретил мне разговаривать дома о работе. Я даже не поняла как. Когда напрямую спрашивала, почему мне нельзя говорить о работе, слышала вечное: «Тебе показалось, я всегда внимательно тебя слушаю». Постепенно из окружения ушли все подруги, друзья и даже приятели. Обо мне пошли слухи, что я бытовой инвалид. На всех встречах он всегда рассказывал, как он меня спасал. То от потопа, то от горячего масла, то от потерявшихся документов. Тогда мне казалось это крутым, у меня же есть мужчина, защитник. Постепенно я поняла, что все мои действия максимально обесцениваются.

- Знаешь, я могла приготовить вкусный ужин, а мне говорили, какой он молодец, что сказал мне приготовить именно это. Ведь сама я никогда не могу выбрать, что готовить. И вроде что такого, но где во всём этом я? Тогда таких вопросов я себе не задавала. Была счастлива и работала в поте лица. Пахала, пахала на работе и дома, дома и на работе. Сейчас думаю зачем? Зачем надо было всё это? Может, если бы я так много не работала, всё было бы по-другому? А потом сама себя одёргиваю. Но эти чёртовы мысли съедают меня. Если бы… Если бы…– Нина закрывает лицо руками и с силой растирает его. Голос её вновь падает до шёпота.

- Мой препод по истории в университете, — говорю очень спокойно и аккуратно, в такие моменты жалею, что так и не пошла на курсы кризисной психологии, — всегда говорил: «История не имеет сослагательного наклонения. Всё, что произошло, уже случилось, и мы должны жить в этих условиях. Наша задача — проанализировать эти события и не допустить повторения». Так вот, не грызи себя. Всё случилось. Теперь давай идти вперёд.

Нина отрывает руки от лица и поднимает на меня свои глубокие карие глаза, в них чехардой мелькают разные эмоции. Пока не остаётся злая решимость.

- Да. Да. Твой препод прав. Повторения допускать нельзя.

Мы обе делаем по большому глотку чая, и Нина продолжает:

- После выпуска мы достаточно быстро поженились. Свадьба была красивая, но такая, какую хотел он. Все мои мысли заворачивались в стиле: «малыш, ты ничего не понимаешь, так будет лучше». Витал выбрал всё: цветы, меню, фотографа. Даже моё платье и причёска согласовывались с ним. Мои возмущения о приметах, обозвали «старушечьими предрассудками», – рассказывая Нина, казалось, сама себя заводила. Как боец, что настраивает себя перед новым раундом с заведомо более сильным противником, но сейчас в одно мгновение вся эта злость сдулась и дальше её тон стал каким-то пустым. - После свадьбы он стал…эм...жёстче в постели. Когда я попыталась об этом поговорить… в общем… он сказал, что мне всё показалось и это просто страсть. И я…дура такая ведь поверила.

Меня передёргивает от отвращения к Виталию. Как много могло скрываться за этим «стал жёстче»? Вариантов миллион, и ни один из них мне не нравится. Нина судорожно вздыхает, будто собираясь расплакаться, но не плачет. Может, ещё действовали успокоительные, а может, она правда начала контролировать себя хоть немного. Вместо слёз она отпивает ещё чая. И он в наших бокалах внезапно заканчивается. Давая ей возможность немного остыть, я выхожу на кухню и наливаю нам уже простой чай. Хватит успокоительных на сегодня. Давление может вниз бахнуть, а нам того не надо. Пока разбираюсь с чаем, из спальни выглядывает Влад, и мы обмениваемся знаками, что у всех всё в норме, а дети спят.