Глава 3

«Что за обедом всего нужнее?»

(Загадки для младших школьников.

Просторы интернета)
Музыка: «I'm Still Standing» (Taron Egerton)

Утро

Я сижу на кухонном табурете в самом дальнем углу роскошной кухни «партийной» дачи. Дача эта досталась бабуле во времена приватизации, а потом надолго стала нашим домом. Сколько раз я вот так сидела в углу у окна и любовалась, как бабуля готовит завтрак. Да-да, аристократичная и надменная Изаида Владимировна превосходно готовила. При этом не эту низкокалорийную невкусную дрянь, которой меня всё детство пичкала мать, потому что: «Если тебя ещё и разнесёт, то стыдно будет даже из дома выйти». Бабуля же пекла совершенно нереальные блинчики, оладушки, пироги и пирожки, пудинги, и отчего-то за два года жизни с ней здесь на даче я не превратилась в «баржу», как пророчила временами мама. Моделью не стала, кость широкая, как говорят, но и к центнеру не стремилась.

По кухне плывёт одуряющий аромат какао и оладушек. Оладьи по фирменному рецепту бабули из творога, кефира и рисовой муки. Нежные, воздушные, они просто тают во рту. К ним не нужны были никакие топинги, они сами по себе были «восторг восторженный», как говорит девочка Милана из моего класса.

Вместо утреннего кофе в нашем доме постоянно обитает какао. Не знаю, где бабуля покупает его, но сама такое в магазинах ни разу не видела. Его необходимо было прям варить на молоке, в кастрюле с добавлением щепотки корицы.

Как же я скучала. Бабуля. Это атмосфера. В этом месте я опять маленькая испуганная девочка, у которой есть адекватный взрослый, что поможет и посоветует. На работе же нередко приходится мне быть этим адекватным взрослым. Я не жалуюсь, правда, люблю работу. Мне нравится помогать малышам, вместе с ними проживать первые горести и трудности. Но порой и ненадолго снова хочется немного побыть маленькой. И вот эти оладьи, и какао как условный знак от бабули: «Всё можно. Выдыхай, бельчонок».

В такое же утро 7 лет назад, благополучно вернувшись из детдома, я сидела и ревела белугой над какао, с тех пор не помню, даже когда плакала. Все слёзы на этом месте оставила. Оно и, к счастью, всё познаётся в сравнении. Когда есть деньги, жильё, любимая работа и близкие люди – это уже настоящее счастье. Горе – это когда ты не можешь себя защитить, и ничего, и никого у тебя нет.

Сегодня было совсем иное утро. Тёплое, уютное, совершенно счастливое.

- Ну, когда там твой кавалер приедет? — спрашивает бабуля, ставя передо мной пол-литровую кружку.

- Бабуль, он не кавалер, он спаситель. - Я втягиваю аромат какао и оладушек. Ммм. Хо-ро-шо.

- От одного до второго недолго. Женщины в беде — это однозначно типаж Влада.

- Я думаю, что Влад может найти себе любую барышню, какую пожелает. С его внешностью и статусом. А не мышь рыжую училкинскую одну штуку.

- Ты это немедленно брось, – бабушка, крайне не любит, когда я даю себе такую оценку. Определённо считает, что это всё привитые мамой комплексы. Может она и права, но за столько лет я настолько свыклась с этими мыслями, что по-другому не могла. - Ты не мышь, а что твоя мать-кукушка говорила, забыть давно надо. Это она от зависти да обиды.

- Ой, ба, проехали, – никогда не понимала, для чего циклиться на этом? Всё равно глобально ничего не изменится. - Ты лучше скажи, дорогая Изаида Владимировна, откуда Влада знаешь?

Вчера, по приезду, мы хоть и просидели долго, но толком ничего не обсудили. Увидев мокрую меня, бабуля загнала в тёплый душ, затем отпаивала настойкой фирменной на мандаринах. Под рассказ о дорожных приключениях мы приговорили с бутылку точно, а когда меня стало выключать прямо за столом, разошлись спать. Но по её реакции на моего спасителя поняла, что личность он для неё прекрасно знакомая.

- Детка, могла бы уже привыкнуть, что в этом городе я знаю всех, ну или почти всех. Влад же... – Бабушка замолкла ненадолго, кажется, будто подбирает, как бы тактичнее рассказать. - Отец у него в городе был достаточно известной личностью. Пожарный. Столько людей спас за свою жизнь, а себя не уберёг.

- Погиб? — просевшим голосом спрашиваю я.

- Да. Да ты уже должна помнить, тебе лет 12–13 было. Большой пожар на складах с удобрениями?

- Конечно, помню. Полыхало так, что даже здесь видно было.

- Ну вот, он вывел сотрудников, своих, а сам не успел. Взорвалось там что-то. Жена его, мать Влада, не выдержала, слегла с обширным инсультом или инфарктом в больницу, не знаю точных подробностей. Сам Влад в армии, дома сестрёнка младшая. Её на время к себе бабушка, старушка совсем, взяла, но та тоже плоха была, хорошо хоть до возвращения Влада благополучно дожила, не пришлось девчонке по интернатам мыкаться.

Здесь бабуля делает паузу, а я порывисто и крепко обнимаю её. Я провела в интернате меньше недели, даже не интернат толком, распределительный центр, но нам с ней за глаза хватило впечатлений. Не только для меня это больная тема, Ада хоть и редко говорит об этом, но до сих пор переживает сильно и винит себя. За мать мою винит. Взяв себя в руки, бабушка продолжает:

- Ну вот и представь, уходил в армию: дом — полная чаша. А вернулся… отца нет, мать больна, едва ли не инвалид, бабку хоронить надо, и девчонка, подросток, на руках.

- Да уж. - Мне так жалко становится этого парня. Сколько ему там было? Лет 19? Край 20.

- Он пахал как про́клятый. Это теперь ему все завидуют, да зубы скалят мол «олигарх». А когда он жилы рвал, да ночами с пацанами своими им машины делал, мало кто пришёл на помощь. Все только скидочку спрашивали по знакомству. - Бабуля умолкает, мажет взглядом по иконе, семейной реликвии ещё дореволюционных времён.

- Хотя напрасно я это. – Тут же одёргивает она себя. - Со зла. Имелись люди, кому отец его приходил на помощь, а они в ответ Владу, да только капля в море то.

- А ты? — зная характер бабушки, я была твёрдо уверена, что она мимо не прошла. Бабуля усмехается. Да-да не только она меня знает «как облупленную», но и наоборот.

- А что я? Пристроила его к нам механиком на первое время, а Нину, сестру его, в хореографический кружок забрала. Она до этого к частникам ходила, у нас репертуар попроще был, зато конкурсов полно. Денег не брала. Говорила, что с зарплаты брата высчитывают.

- Погоди. Нина? Это тёмненькая такая, с косой толстенной, она меня ещё на шпагат садиться учила?

- Она — она.

Мы обе умолкли. Ну город у нас и, правда, не самый крупный, все про всех всё знают. И меня кто-то жалел, также как я Влада сейчас. Конечно, не этого большого и взрослого мужика, который выглядит как бог автосервисов. А того парня, что вернулся домой и стал мужиком в семье. Единственным кормильцем, защитником и даже отцом.

За болтовнёй не замечаю, как стрескала свой завтрак. Сижу, допиваю уже остатки какао. Не лопну. Мне хорошо. Телефон моргает входящим сообщением. Вспомни солнце, вот и лучик.

Влад: Доброе утро. Как себя чувствуешь? Успеешь собраться к 11?

Смотрю на часы. А там ещё только начало девятого. Это же что у него за дамочки были, что им по три часа собираться надо. Пишу: «Доброе утро. Спасибо, всё хорошо. Бабулина настойка спасла меня от простуды. Ты как? Могу быть готова минут через 30»

Влад: Воу, не думал, что сразу ответишь. Хорошо, что всё хорошо. Раз уж ты встала, то буду к 9.

Ася: Буду ждать.

Ловлю свои ощущения. Улыбка на лице, а в груди так тепло-тепло и бабочки щекочут. Только не в животе, а в груди. Взлетают в голову и там взрываются, как пузырьки от шампанского. Вот это меня повело, конечно. Допиваю залпом какао, мою посуду и бегу собираться под бабушкин смех.

- А говоришь не кавалер. Вон как помчалась!