Глава 16

«Линии бывают прямые, кривые и поломанные».

(Ответ ученика начальной школы. Просторы интернета)

Музыка: «What Doesn't Kill You Makes You Stronger»

(Chart Hits Allstars)

В идеале брать версию из мультфильма «Странные чары»,

но она живет только к видео-роликах

- Как там? – спрашивает Нина, как только я закрываю дверь в комнату.

- Дети спят. Сейчас договорим и тоже пойдём. Хоть и не очень поздно, но день был такой, что надо восстановиться. – Я протягиваю ей бокал чая, из которого она тут же отпивает едва ли не треть. – Когда ты поняла, что всё реально идёт не так?

- После родов. Первых родов. Когда мне на работе предложили отличное повышение, Виталик настоял, чтобы я отказалась, мол, время подумать о детях. И…я опять была счастлива, потому что дети — моя мечта. Я хотела большую и дружную семью. А что может быть лучше детей от любимого мужчины? Конечно, с радостью согласилась. Сходила к врачу, обследовалась, отказалась от таблеток и буквально в течение нескольких месяцев забеременела. И знаешь, как-то не так я себе представляла беременность. Успевать всё стало сложнее, усталость вечная, токсикоз жуткий, отёки, то полное отсутствие аппетита, то нечеловеческий жор. Последние месяцы вообще были очень тяжёлые. Огромная, неповоротливая, меня стало напрягать собственное тело. Я перестала нравиться себе. Но, отдать должное, пока я была беременна, Виталик был зайкой. Когда узнал, что будет именно сын, а не дочь, даже подарил мне дорогой золотой комплект. Наследника рожать же буду, — в её словах теперь сквозила злая ирония. Яд можно просто сцеживать.

- После родов всё изменилось. Глеб…он плохо ел, мало спал, колики, зубы, простуды. Я не успевала ничего, сама превратилась в тень от себя. Усталую и злую. У меня появились комплексы: растяжки, вымя, а не грудь, выпадавшие волосы пришлось обрезать до каре. Мы начали ругаться. Я всё делала не так. Ухаживала за ребёнком, готовила, убиралась. Деньги тратила не туда. Он пытался отобрать у меня карты с детскими выплатами. Потом стал поступать хитрее. Знаешь, что-то вроде: «Я зайду в магазин всё куплю, ты только денег переведи». При этом он и половину списка не покупал из того, что я прошу.

Нина останавливает свой рассказ, крутит бокал чая в руках. Будто решает, а стоит ли говорить дальше. А потом поднимает на меня злой взгляд и продолжает:

- С сексом…всё было плохо. Я не хотела, он настаивал. Часто мы, знаешь, так мирились через постель. Насилия в чистом виде не было, но… и удовольствие мне это уже не приносило, – было видно, как трудно говорить об этом Нине. – Потом вообще началась жесть. Он говорил, что моё тело после родов его не возбуждает и ему нужна специальная упаковка. А я верила, потому что комплексы прогрессировали. От его злых слов становилась так горько. Виталик притаскивал странные наряды из секс-шопа, заставлял фоткаться ему. Устраивал секс по переписке. И, блин, знаешь, я в какой-то момент даже радовалась этому виртуальному интиму, потому что тогда он не приставал вживую.

Господи, это до чего надо довести жену, чтобы она радовалась виртуальному сексу, как способу избежать реального. Я ещё днём поняла, что Виталик редкостный образчик недомужика, но по мере рассказа Нины, понимала, даже мои знания и опыт здесь теряются. Всё-таки в кризисном центре я помогаю мало, и вся жесть проходит мимо. Хотя даже моих знаний хватает, чтобы понять, насколько опытный и тонкий манипулятор муж Нины. Как планомерно, продуманно и дотошно он ломал психику собственной жены.

- Время шло. Глеб становился очень активным, я ничего не успевала, — пока я ужасалась всей ситуации, Нина продолжала свой рассказ, просто добивая меня новыми подробностями. - Выплаты стали меньше, денег стало не хватать, я начала подрабатывать из дома. Ссор стало ещё больше. Они часто заканчивались примирительным сексом, от которого хотелось удавиться. В какой-то момент поняла, что снова беременна. Счастья уже не было, но и мыслей избавиться от малыша не возникло.

Нина делает паузу. Вздыхает. Крутить кружку. Встряхивает головой и решительно говорит:

- Вернее, нет. Было счастье. Было. Только теперь другое. Не «ребёнок от любимого мужчины», а «мой малыш». Потому что сразу после этой новости Виталик предложил аборт.

Нина вновь делает паузу. Глубоко дышит, взгляд потерянный. Она вновь проживает ту ссору. Те слова. Те эмоции.

- Мы разругались в пух и прах, — голос её теряет эмоции, механически говорит, мысленно вся там, в том, что было между ними. - Он залепил мне пощёчину, а я пошла паковать чемоданы. Пока я сквозь слёзы и сопли собирала себя и сына, прошло пару часов, он вернулся домой с букетом и извинениями. Стоял на коленях. Обещал, что всё будет по-другому. Всё было по-другому. Всю беременность. Сейчас думаю, какая я дура? Почему не ушла тогда? Зачем простила?

Нина возвращается из воспоминаний, но её всю колотит. Её разрывает чувство вины. Никакие разумные доводы здесь не помогут. Сажусь ближе к ней и просто обнимаю за плечи, ощущая, как её колотит. Аккуратно глажу, чтобы не потревожить руку. Какое-то время она не может говорить. Глубоко и судорожно дышит. Потом вздыхает, как перед погружением в воду.

- После родов всё опять изменилось. Всё, как и в первый раз, только в несколько раз хуже. С двумя детьми проблем больше, поводов придраться тоже, но и уйти сложнее. Через месяц после родов у Ромашки начались колики. Ужасные просто. Он спал только на руках, и только когда я ходила. Глеб простыл. Я не спала всю ночь, то высмаркивала и давала лекарства старшему, то качала младшего. Днём была как зомби. Дети капризничали, по работе висел дедлайн. Физически не смогла приготовить нормальный ужин. Отварила сосиски с макаронами, чтобы все могли поесть.

Я физически чувствую ту боль, что хлещет сейчас из Нины. Весь надлом, который медленно, но верно происходил с ней. Ведь в самый уязвимый период, когда ей нужна была помощь и поддержка, человек, который обещал быть рядом в болезни и здравии, решает самоутверждаться за счёт неё и их детей. Показывает свою власть, уничтожает чувство её собственного достоинства. Медленно и целенаправленно, увеличивая точки давления на неё, расшатывает психику. Продолжаю обнимать Нину и стараюсь поделиться собственным теплом. Простым человеческим участием, которого ей так не хватало. И Нина собирается, сцепляет руки, скрипит зубами и на одном дыхании, через волны нервов и всхлипов рассказывает:

- Виталик пришёл с работы, а я как раз разговаривала по телефону с Владом. Тот ехал домой, позвонил спросить не нужна ли помощь. А я, знаешь, дура такая. Говорю: «Всё ок. Вот не спали, устала, но справимся, нас же двое». Шучу даже. А тут Виталик приходит на кухню и видит ужин. Хватает кастрюлю, всё выворачивает в мусорку, кидает кастрюлю в меня. Телефон улетает на пол и не выключается. И Влад слышит всю нашу ссору. Впервые слышит всё. Как Виталик орёт на меня, как на заднем фоне начинают голосить дети. Я пытаюсь сорваться к ним, а он хватает меня за волосы и впечатывает лицом в стол, бросает на пол. Я забиваюсь в угол, он мечется по кухне, орёт страшные вещи, унижает меня. Из детской прилетает Глеб, еле успеваю его выхватить, когда летит сковородка. Она прилетает в меня. Везде погром, моя кровь. Ничего не соображаю и так держалась на морально-волевых после ночи, а здесь просто силы закончились. Сижу, забилась в угол под стол, реву, прячу Глеба. Честно, вообще, половину не помню из того, что он творил. Всё как в тумане. Мне кажется, даже отключалась на время. В себя приходила только от боли, когда что-то новое попадало по мне, или он за волосы пытался меня вытащить.

- В какой-то момент раздаётся звонок в дверь, и Виталик думает, что это соседи. Соседка орёт, что ментов вызовет. Они уже несколько раз приходили к нам из-за шума. Мне было сказано прикинутся трупом и не отсвечивать. А я б и не могла отсвечивать. Потому что сил нет. И страшно так. Что вот это: «Прикинуться трупом» — это не метафора. Сейчас уйдут соседи, и даже прикидываться не надо будет.

- За дверью оказывается Влад. Они коротко дерутся, Виталика не остановило даже знание о том, что Влад профессионально занимался рукопашкой. Всё равно на него лез, как безумец какой-то. Хотя почему как? Безумец и есть. Но знаешь, взбешённый брат — это как машина для убийства. Он просто впечатал Виталика в стену и вырубил. Вызвал ментов, скорую. Сказал собираться. А я вот вообще не в силах была. Помогла соседка, которая якобы звонила по просьбе Влада в дверь.

Проживаю вместе с Ниной весь ужас происходящего. Кровь стынет в жилах. Мне нечего ей сказать, могу только делиться теплом. Теплом и участием.

- Дальше всё как в тумане. Больница, освидетельствование, несколько дней стационара с Ромашкой. Переезд на съёмную квартиру. Оказывается, одной с двумя детьми гораздо проще. Да нет второй пары рук, но, оказывается, не надо готовить столько. Убирать можно, когда хочу. Не надо ночью ходить на цыпочках. Нет никакой разницы, в каком порядке стоят тарелки и кружки на кухне, в какую сторону повёрнуты дозаторы в ванной, и даже постельное бельё не обязательно гладить. В общем, я выдохнула, подала на развод и даже начала думать, что это всё в прошлом. Но вот прошло два месяца и сегодня опять.

После её рассказа мы пару минут сидим в полной тишине. Каждая переживает эти моменты по-своему. Для меня это жуткий рассказ, который не должен случаться ни с кем. Для Нины трагичная и позорная страница жизни, которую хочется скрыть, но надо выставить на обозрение других людей, чтобы получить свободу и защитить детей.

- Нин, сейчас, я буду говорить очень…неприятные вещи. Отвечай только честно, — она поднимает на меня усталый, затравленный взгляд жертвы и несмело кивает. - Ты стала жертвой очень продуманного и хитрого абьюзера. Как бы не было модно это слово, но Виталик именно он. Твой муж - садист и манипулятор. Сейчас он начнёт тебя шантажировать вашими переписками и откровенными фото. Может быть, даже видео найдутся. Потом он будет падать в ноги и умолять простить. Затем попытается отнять детей и будет манипулировать твоим чувством вины. Ты готова к нему вернуться и всё простить?

- НЕТ! – она почти закричала в ужасе. В глазах её появляется живой огонёк.

- А если не на эмоциях, а подумав? – мне самой противно от сухости моего голоса, но так надо.

- У меня было два месяца подумать. Нет! Ни за что. Я благодарна за детей. Обожаю Ромашку, но уходить надо было три года назад, – говорит чётко не задумываясь. Очевидно, на самом деле много думала об этом. Взгляд тяжелеет, становится более осмысленным

- Ты готова к его давлению? Тебе хватит сил выдержать морально всю жесть? Мы будем рядом, но всё равно основной удар будет по тебе. Он будет полоскать твоё имя. Ты окажешься шлюхой, неблагополучной матерью, все его косяки он перевернёт в твою сторону, — и я сейчас даже не сгущаю краски. Всё будет ещё хуже. За последний год в стране прошли несколько громких судебных дел про домашних абьюзеров. Всё активно освещалось в СМИ. Столько грязи было вылито на женщин, хватит на приличный мусорный комбинат. Мужчин же адвокаты всячески пытались выставить жертвами. К счастью, правовая система меняется в лучшую сторону, и правда восторжествовала, они получили приличные сроки. В адрес жертв вышли статьи-опровержения. Но в процессе было совсем по-другому. Статьи и комментарии были ужасны. Опять же унизительные допросы, показания. Далеко не каждая женщина способна пережить такое отношение к себе со стороны общества.

- Нет, — она долго думает, отвечает неуверенно, но ожидаемо. – Я даже не представляю, что можно творить такую жесть.

- Ты готова пойти в терапию со специалистом, чтобы прожить всю жесть и найти силы в тебе?

- Терапию? – она в шоке. – Но как? Это же учёт?

- Нет. Всё в частном порядке. Ряд консультаций с психологом, может, психотерапевтом. В зависимости от того, что она увидит. Всё будет оформлено абсолютно юридически безопасно. Это, кстати, поможет дать защиту в суде. Виталик может попытаться играть на том, что ты неадекватная и опасна для детей, – такой вариант развития событий тоже встречался мне. Объективно Нине нужна помощь, и это её слабое место. Я не спец, но сама бы предположила затяжную послеродовую депрессию, помноженную на ПТСР, и ещё ворох всего. Это только так верхушка айсберга. Говорить Нине сейчас эти страшные слова точно нельзя.

- У тебя есть проверенный? – она очень сомневается.

- Да, я сама с ней работаю. Она умеет вытаскивать людей из жопы. Но будет больно, — меня передёргивает, когда я вспоминаю некоторые свои консультации. Если б я могла плакать, рыдала бы как младенец в голос.

- Мне плевать уже на боль, мне нужны силы спасти себя и детей! Ты права, мне нужны силы — это прожить.

- Уверена?

- Да! – чёткий ответ.

- Тогда завтра после обеда начнёшь, — отлично. Это её решение. Да я её максимально постаралась к нему подвести, но выбор её.

Беру телефон со стола и, несмотря на время, звоню Инне:

- Она согласна, во сколько завтра консультация?