Глава 18

«Пришла, рассыпалась клыками»

(Дети рассказывают стихи. Просторы интернета)
Музыка: «When We Stand Together» (Nickelback)

Всю дорогу в машине Влад висит на телефоне, причём ничего не скрывая от меня, просто врубив громкую связь. Созванивается с управляющим второй мастерской в городе, Сергеичем. Объясняет, что Лёха сегодня не выйдет, просит проконтролировать какие-то важные машины в его мастерской. Да, Лёша ведь не просто друг, с которым они когда-то это всё начинали, он управляющий самой первой станции. Потом звонит мастерам в Захарино, объясняет, что сам не приедет и пришлёт Лёху после обеда. Обещает покарать всех, если опять накосячат, при этом разговаривает матом так, что светофоры краснеют. Договаривается с какими-то мужиками, что сделают их тачки попозже.

- Голова, не бузи, — говорит очередной собеседник. – День-два мне похуй, вторая тачка на ходу, главное сам глянь. А то не верю я этим пидорасам из официального центра.

- Добро. Будет готово, отзвонюсь.

- Забились.

Влад заканчивает вызов и паркуется во дворе пятиэтажки в центре города. Я понимаю, что мы приехали и надо выходить, но сил идти нет. Внутри раскручивается смерч тревоги. Так бывает, когда ты ждёшь неприятности и они приходят. А сейчас мне к ним надо выйти самой. Фуф. Чутко поймав, моё настроение, Влад сжимает мою ладошку и целует пальчики:

- Я не дам тебя в обиду.

Поднимаемся на третий этаж и звоним в дверь.

- Открыто, — раздаётся голос, приглушённый стенами.

Влад неодобрительно качает головой, но толкает дверь. Мы оказываемся в узком, но светлом коридоре. По планировке я понимаю, что это двухкомнатная хрущёвка, но с хорошим, новым ремонтом. Светлые стены, декоративный кирпич. По стилю очень похоже на квартиру Влада, только менее мужской вариант. Больше тёплых цветов, дерево, всякие мелочи: подушечки, ключница, зеркало. Из коридора мы сразу попадаем в большую комнату, похоже, была сделана перепланировка и кухню объединили с проходной комнатой.

За столом сидит миниатюрная пожилая женщина и пьёт чай. Нина невероятно похожа на свою мать. Когда-то Татьяна Елисеевна, а так зовут маму Головиных, была невероятно красива. Более хрупкая, чем дочь, шатенка, тонкие брови вразлёт, выразительные глаза, пухлые губы. Мужчины, наверняка, безумно завидовали её мужу. Сейчас же болезнь наложила тяжёлый отпечаток на её внешность. Выглядит она гораздо хуже своего возраста, хотя и тщательно следит за собой. Аккуратный маникюр без лака. Кожа, по которой заметно близкое знакомство с уходовой косметикой. Пучок на голове, завязанный так небрежно, что сразу понятно – это тщательно спланированный беспорядок в причёске. Я видела таких женщин: они внимательны к своей внешности, но внутренние переживания старят их. Вишенка на торте впечатлений надменный, пронизывающий взгляд, который, казалось, говорил: «Я вижу тебя, милочка насквозь. Сына можешь дурить, меня не обманешь!».

Будто в подтверждение моих слов, Татьяна Елисеевна бросает:

- Ну что же вы, милочка, в дверях-то застряли. Проходите, осваивайтесь. Вам же скоро всё достанется, — и тон такой, как будто она увидела стрелку на новых колготках прямо перед выходом на улицу.

- Здравствуйте, Татьяна Елисеевна. Прошу прощения, немного растерялась. У вас очень красивая квартира, — говорю тем тоном, которым разговариваю с родителями своих сорванцов.

- О! Уже оценила рыночную стоимость, да? И что сколько выручишь? Миллиона 3-то хоть выйдет? Всё же старый фонд, – желчь из этой женщины так и хлещет.

- Мама, прекрати! Я тебя предупреждал, с Агнией ты общаешься вежливо или не общаешься совсем, — голос Влада сух и строг.

Хорошо, что он вмешался сейчас. Долго в таком режиме я не выдержу. Это мама моего любимого мужчины. Пора признать хоть себе, что я безудержно полюбила этого невероятного человека. И это делает меня беззащитной. Я не умею быть жёсткой с близкими. Это не мама моего ученика, перед которой я защищаюсь как профессионал, это родственник, который линчует меня как человека. Публично и изощрённо.

- А что я не так сказала, сын? Ты нашёл очередную девку, которой от тебя нужны только твои деньги. Сейчас дождётся моей смерти, продаст квартиру и заживёт за наш счёт. Не была б сиротой, я б решила, что эта ушлая сюда решила привезти всю родню до пятого колена. Такие бесприданницы только с виду невинные овечки, а за деньги под любого лягут. Она ещё и гулящая, вон вся рожа разбита. Очевидно, какой-то хахаль приложился.

Ощущение, как будто мне в грудь воткнули раскалённый штырь и пару раз провернули. Смотрю во все глаза на то, как по её лицу разливается довольная улыбка, мол, смотри, я самая умная знаю, всё про эту дрянь. А мне так плохо. Мои ресурсы закончились ещё вчера. Мне больно. Мне обидно. Я не сирота, у меня тоже есть мать. Жестокая, но есть. Мне не нужны ничьи деньги. Я просто хочу любви.

Сегодня я не могу быть сильной. Концентрируюсь на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох. Мне нельзя уплывать в боль. Дышу. Пульс стучит в висках. Разворачиваюсь и вижу шок и ужас на лице Влада. Он смотрит на мать так, будто вместо неё там сидит кракен, чудовище морское неведомое. Она говорит и говорит, но в моих ушах долбит пульс, и я не слышу ничего.

-Твою дивизию, мама! Не смей.

- Прошу прощения, я пойду.

Мы с Владом начинаем говорить одновременно. Только мой тон спокоен, а Влад орёт и бушует. Головин, поняв, что я хочу уйти, хватает меня за руку.

- Ась…

- Не надо, — машу головой, — решай вопросы мамы, я на такси за машиной и поеду к Нине. Не ругайся из-за меня. Не хочу ещё больше доставлять проблем. Всё в порядке. Мама – это важно.

- Малыш, ну какое в порядке, – Влад не знает, что делать. Он ничего не может сделать собственной больной матери, а невозможность защитить меня ломает его.

- Не переживай. Я в порядке! – чмокаю его в уголок губ и сбега́ю.

- Вот, правда глаза колет! Что, дрянь, не ожидала, что тебя быстро выведут на чистую воду! Меня не обманешь! Знаешь, сколько таких меркантильных вокруг Володеньки…

Сквозь гул в ушах прорываются злые слова, но я не вслушиваюсь, отсекаю их, захлопнув дверь в квартиру. Сбега́ю вниз по лестнице, но на последнем пролёте торможу и плюхаюсь прям на ступеньки, прижимаясь щекой к стене. Холод подъезда остужает кратер, что извергается внутри меня.

Ну вот, спрашивается, и чего я расстраиваюсь? Чего ждала? Если, собственной матери я не нужна, то что говорить о других? Как там она говорила во времена моего детства: «Ты моль! Ты тень! Тень нашей семьи: ни лица, ни ума, ни денег».

Услышала ли я сегодня что-то новое про себя? Нет.

Обидно, что мама любимого мужчины не принимает меня? Да.

Готова ли я расстаться ради этого с ним? Нет.

Готова ли лебезить, чтобы понравиться? Нет.

Выход один. Дистанцируемся. Мы живём в разных вселенных. В одной есть я, в другой она. Мы не пересекаемся. А спустя ещё три недели я уеду, и проблема сама собой рассосётся. Я не буду тянуть Влада на себя. Это его мама. Мама – это важно. Если он решит беречь её нервы, я отпущу его. Перебурлив в себе проблему, выдыхаю и дрожащими руками, достаю из кармана телефон и пытаюсь открыть приложение такси.

Пока я через раз попадаю по экрану, наверху хлопает дверь и торопливые шаги приближаются ко мне. Выруливая из-за очередного поворота, Влад замечает меня и замедляется. Спускается чуть ниже меня, ставит колено на ступени, так чтобы удобно смотреть мне в глаза.

- Ася, любимая, прости. Такого больше никогда не повторится. – Головин судорожно вглядывается мне в глаза, ища там что-то, его тоже знатно потряхивает. Я же взгляд отвожу и разглядываю рисунок на своих кроссовках.

- Всё в порядке, Влад. Не случилось ничего такого, чего я не ожидала. Я точно не являюсь мечтой мам, как пара для их сыновей. Некрасивая, сирота, с нищей профессией. На правду не обижаются. Тем более всё это от любви к тебе и переживаний.

В стену рядом со мной прилетает кулак, и я, вздрогнув, вскидываю взгляд на Влада.

- Не говори, пожалуйста, ерунды. Ты красивая, очень сильная и невероятно душевная девушка. Ты не в чём не виновата. А моя мать…моя мать превратилась в избалованную суку, которая не готова делить внимание собственного сына. После твоего ухода я выслушал такую хрень, что понял справедливость слов маминого врача. Она уже давно оправилась от болезни, но манипулирует мной и сестрой, потому что после смерти отца потеряла цели и смыслы в жизни. Но! Мне было все равно, пока это касалось только меня. Обижать тебя я не позволю. Даже тебе самой. Ты маленький лучик, который надо оберегать, как величайшую ценность.

- Мой дракон… — шепчу, потому что голос подводит. Как же…как же приятно. На месте извержения вулкана в моём сердце начинают пробиваться осторожные ростки. Неужели меня, правда, можно любить и оберегать?

- Что? – Влад теряется и не понимает, о чём я.

- Ты мой дракон, защищающий принцессу от чудовищ, – чуть громче говорю я.

- Надо, буду и драконом, и ядерной боеголовкой.

Меня подхватывают на руки, и поднявшись на пролёт вверх, сажают на подоконник, после чего страстно целуют.

- Люблю тебя! – шепчет Влад в перерывах между поцелуями.

- А я тебя!