Глава 24

«Пётр и Павел увидели, что избу крестьянина затопляет водой.

Они сели в лодку и поехали к нему в гости.»

(Из изложения ученика начальной школы. Просторы интернета)

Музыка: «Believer» (Imagine Dragons)

Влад.

Сидим с Максом в его машине у чёрного выхода из «Шайбы», курим. Я редко курю. Последние годы считай никогда. Но сейчас пиздец кроет. Последнее сообщение от Аси было в 15:59: «Всё хорошо, дошла, скоро увидимся». Сейчас 16:05 и меня все эти 6 минут качает на лютом адреналине. Я бы уже был на улице. Но мы с Петруччо два громилы. Рост под 2 метра у обоих, он после завершения карьеры боксёра ещё больше раскачался. Два качка у бандитского ресторана, конечно, не нонсенс, но лишнее внимание нам не надо.

Сижу, курю и гоняю мысли в голове. Хорошо хоть машина у Петровского неприметная. Китайский паркетник чуть более затонированный, чем разрешено, но полковнику полиции точно можно слегка нарушить. У него есть и нормальный Jeep для бездорожья, но там машина слишком приметная, в городе каждая собака знает чья она. А так стоим здесь, курим. Как типичная охрана братков и даже тонировка в тему. Макса тоже штырит. Утром внезапно оказалась, что он знает Асю.

- А хуй его знает, как оно… — в сердцах бросаю я. – У меня появилась постоянная девушка. Ася. Надеюсь, будущая жена. У неё сложные отношения в семье, а здесь появилась её мать и вызвала на встречу. А у меня предчувствие пиздеца прям бомбит.

- Может, просто не хочешь с будущей тёщей знакомиться? – стебёт Макс.

- С тёщей, которая сдала свою шестнадцатилетнюю дочь в детдом, точно не жажду познакомиться. – Выдаю максимально сокращённую версию всего того трешака, что включают в себя отношения Аси и её матери.

- А как девушку-то твою зовут? – голос Макса становится уж очень серьёзным.

- Ася. Агния Львова.

- Блядь. – Слышу, как материться друг. – Ты сейчас где?

- На парковке у завода. А что? – Ничего уже не понимаю, но тщательно скрываемая тревога в голосе старого товарища выбивает меня из равновесия ещё больше. Что за хуйня? Не успеваю спросить, друг отвечает.

- Надо срочно увидеться вживую. Подъезжай на Чехова, помнишь, меня там как-то забирал? — киваю, забывая, что Макс меня-то не видит. - Всё объясню. Где Ася с мамой встречается? Пошлю туда сразу падаванов.

- В «Шайбе».

- Да чтоб черти драли эту блядищу мать, — выдаёт трёхэтажный. Вообще, в отличие от меня, Петровский не большой фанат обсценной лексики, что-то тут не так. Да и звучит так, будто он реально знает, о чём речь.

– Погнали, все подробности при встрече, – говорит и сбрасывает звонок. Ну погнали, так погнали.

Приезжаю на место, Макс уже там. Курит в стороне у реки. Здесь старое местечко для своих. Ни камер, ни прослушки. Бдят. Кидаю телефон в машине.

- Здоров, — пожимаем руки.

- Не томи, Макс. И так нервы ни к чёрту. – Не хочу тянуть кота за яйца, мне надо знать, что происходит в жизни Аси.

- Секунду. - Дописывает что-то в телефоне. Защищённом телефоне, в том, контакты которого есть у полутора незарытых землекопов. Идёт к своей тачке, убирает телефон.

- Короче. Я так понимаю, ты в курсе предыстории Аси и мамы? – киваю.

- И судя по тому, что ты сейчас дёргаешься будто хочешь втащить даже мне, она тебе далеко не безразлична? – киваю, начиная уже заводиться.

- Не кипишуй. Мне надо уточнить. О том, что я сейчас говорю, знаю я, Ася и моё старое начальство. И если ты не хочешь подставить свою девушку под разборки масштаба Армагеддона, будешь молчать даже в разговорах с ней! – Ну, ни хуя себе секретки у училки?! Но всё равно киваю.

- Если коротко мать её сейчас замужем за Зурабом Беридзе. Его основной бизнес — это торговля грузинским алкоголем. Восемь лет назад вступили в силу запреты на продажу этого алкоголя. Гайки подкрутили, и он экстренно был вынужден вернуться на Родину. Асю продали старому извращенцу за очень неплохие бабки, чтобы они могли свалить. – Бля-я-ядь. Получается самый плохой сценарий, в который так не хочет верить Агния и есть реальный. Хреново-то как.

- Они не учли Изаиду Владимировну. Уж больно она…публичная личность, скажем так. Благодаря определённым связям Изаиды, сделка по Асе стала поводом для передела на рынке продажи детей. Тогда это прикрывал центр, куда Агния попала. Времена менялись, и нужен был повод попилить сферы. Ася им и стала. Её имя нигде не всплывает, но через связи Изаиды Владимировны были добыты нужные документы и свидетельства. Ты же понимаешь, что такой бизнес, как продажа людей никогда не исчезнет? – опять киваю. Прекрасно понимаю: люди, оружие, наркотики и органы – всегда будут востребованным товаром.

- Сворачивание работы центра не закрыло торговлю людьми, но большие дяди договорились об определённом кодексе чести. Детей до 14 теперь вообще почти не трогают, исключение только совсем неблагополучные семьи и то… короче, тебе эти тонкости ни к чему. Из важного, тогда после похищения, а по-другому я назвать это не могу, Ася стала сотрудничать с нами. Я был её связным лицом. Она сначала передавала то, что знала и помнила. Ну а как поступила в пед и стала подрабатывать в центре, стала приглядывать по нашей просьбе за мелочами. Ведь даже в попиленном рынке бывают…ммм…исключения. Ася отвечала на три требования. Она была девушкой, она была по «ту сторону», у неё было педагогическое образование. Она спокойно проводила свои волонтёрские дела в центре и дёргала меня, если было что-то подозрительное. Она до хера нам помогла. Если эта информация всплывёт… — друг замолкает, а я ерошу волосы рукой. Блядь-блядь-блядь.

- Угостишь? – киваю на сигарету в его руке, Макс удивлённо вскидывает брови, но сигареты протягивает. Закуриваю. Пока в голове только мат.

- На прошлой неделе Ася связалась со мной с просьбой выйти из сотрудничества. Я уже успел перетереть с начальством и в целом мы очень даже «за». Она свою роль сыграла сполна, а подставлять её очень не хочется. Я ухожу на повышение скоро, менять связного не стоит того. К тому же санкции с грузинского бухла сняли, и Зураб вернулся в страну. В любой момент их связь может всплыть и что из этого будет непонятно. Наши сейчас активно его разрабатывают. Есть подозрение, что торговать, он планирует не только алкоголем. Младшая сестра Аси уже сосватана за грузинского оружейного барона. Такие союзы не заключаются просто так. С браком они тянут. Если бы это был простой «договорняк» её бы сдали сразу, как 18 исполнилось, а то и в 16. Значит, он должен что-то сделать.

Макс затихает, думает, взвешивает, анализирует.

- Блядь. Если всё так, как мне кажется, то это пиздец. – Глубоко затягивается. – Всё очень хреново, Влад. Велики шансы, что мать её предложит Асе договорной брак. Агния её пошлёт и будет опять похищение. Предотвратить мы ничего не можем. А если брать их с поличным, то…короче, эту информацию возьмут для давления на Зураба. Они не сядут.

Понятно, что не сядут. Наши безопасники возьмут того за яйца и заставят работать на себя. Что в масштабах страны похищение одной девушки против возможности вскрыть новый канал оружия?

- Это выведет из игры Асю? – если мы не можем предотвратить игры больших дядь, нам нужно из них свалить и вывести близких.

- Да. Я догадываюсь, кто хочет её «в жёны» и как с ним порешать здесь. Ася нигде не засветится, это сложно, но здесь на её стороне играет то, что есть конкретные люди, кому она помогла. А эти люди помнят долги. Но и родня её наказания не понесёт. Ну какое-то время.

- Она не расстроится. – Уверенно говорю.

- В смысле? – Макс удивлённо смотрит на меня.

- При всей той дичи, что творит её мать, Ася удивительно к ней привязана. Плюс её характер. Агния поразительно светлый человек. У неё нет цели наказать кого-то. Она не хочет мести. Обожает бабушку, не хочет ещё больше разочаровывать ту, а дочь в тюрьме точно не сделает Изаиду счастливее. Ася хочет жить спокойно. Поэтому гарантии, что мать никогда не вернётся в нашу жизнь, её вполне устроят.

Возвращаюсь из воспоминаний. Смотрю на часы. 16:11. Матерюсь. Как же хочется, чтобы мы с Максом ошиблись, и всё это просто глюки. Просто паранойя.

- Не ссы, пацаны, у меня нынче огонь. Не пропустят ничего. – Макс пытается поддержать меня в своей типичной ментовской манере.

Падаваны его — это молодняк с разных отделов. Он тщательно выискивает таланты и тренирует, натаскивает. Заодно помогает решить личные проблемы. Кому с баблом, кому с роднёй. Он им, а они ему. Баш на баш. За почти 20 лет в системе у него эти выращенных падаванов уже где только нет.

- Слушай, ты же изначально по другому поводу хотел встретиться? – вспоминает Петруччо, замечая, что на предыдущую реплику его не реагирую. С трудом вспоминаю, что я там хотел от своей «крыши».

- А. Захарино. Что-то на СТОшке происходит там нездоровое. Как во времена, когда я к тебе только пришёл.

Да, именно Макс стал моим прикрытием от «нелегалов» и угнанных тачек. Когда-то мы с ним пересекались на соревнованиях. Он был старше. Судил, тренировал. Пару раз выдал весьма нужную пропедевтическую дозу пиздюлей юным безбашенным пацанам. Приятельствовали. После армейки, когда Петровский приезжал к своим, заехал ко мне подшаманить машину. Узнали друг друга. Ну и когда завертелось вокруг моих гаражей всё, я ничего лучше не придумал, как прийти к нему. Здраво рассудив, что лучше буду платить знакомому адекватному мужику, чем неизвестным мне личностям. А он возьми и согласись. С тех пор уже ворох дерьма вместе съели, раздружились. Вместе охотимся иногда. Когда он в городе всегда в спортзал втроём с Лёхой гоняем.

- Нелегалы могут интересоваться? – возвращает меня из воспоминаний Макс. Что-то я сегодня всё время улетаю. Надо собраться.

- Передела в городе никакого не было, сам знаешь. Старых всё устраивает. Заходов новых не делали. Мне кажется, что это какая-то местная тема. Именно в Захарино. Ты же знаешь, там крупный транспортный узел. Кому-то мы там мешаем, а кому хз.

- Понял тебя. На днях заеду туда сам, гляну своим… ментовским взглядом. – Ржём. Оба вспомнили, как я пацанёнком его за это дразнил, чем жутко бесил.

- Заезжай и гляди, — говорю, отсмеявшись, смотрю на часы. 16:20. Тишина. Может, там всё хорошо?

- Сам по личным туда сейчас переехать не могу. – Отвожу взгляд с часов. Рассуждаю вслух. - Буду Лёху просить. Только ты сначала заедь, а потом я его сошлю. Чтобы картина была объективнее, так сказать.

- Как Нина? – Петровский знаком с сестрой, шапочно, конечно. Ну и по разборкам с Виталиком я его, конечно, дёргал. Это его ребята нарыли всё нужное на него. Теперь закроют надолго.

- Ну…лучше. Как не хочется признавать это, но психолог, которого подогнала Ася, реально помогает. – Абсолютно честно выдаю я. – Наконец, узнаю́ характер сестры. Её стойкость и упёртость. Она, как ото сна просыпается. Кстати, ты так и не сказал, за что его закроют-то?

- Ты уверен, что хочешь знать? – мне уже не нравится начало, но киваю. - Он помогал нелегально похищать людей. У этих отморозков, которых теперь зовут абьюзерами, есть форум в даркнете, где они обмениваются информацией о своих жертвах. Когда что-то идёт не так, они похищают девушек и увозят. У них там долбанный клуб взаимопомощи. Они продумывают логистику и передают «посылку» с рук на руки, так чтобы вывезти подальше и обеспечить алиби главному подозреваемому. Виталик там и координатор, и логист, и идейный вдохновитель.

Моя челюсть сейчас пробьёт днище автомобиля. Опять матюгаюсь. Надо завязывать. А то у меня даже мысли сплошь нецензурные.

- У меня не лето нынче, а какой-то трип по ебанутости, — выдаю, наконец.

- А я так работаю, — ржёт Макс. Он ржёт, а я б кукухой поехал, на его работе. Уже открываю рот, это сказать, как вижу Асю. Её под руки выводят из здания через чёрный ход и ведут к тачке, что почти вплотную стоит к двери. Макс, увидев мой взгляд, тут же срывается, я за ним.

- Ой, граждане хорошие, а что это у вас здесь с девушкой? – громко спрашивает, стремительно подходя к тачке и мешая открыть дверцу машины.

- Иди отсюда, дядя, пока цел, — басит обезьяна, что держит Асю с правой стороны. Сжимаю кулаки.

Из двери выплывает блондинистая баба в красном костюме.

- Ой, мальчики, это дочка моя, перебрала. Сейчас охрана поможет мне, и мы домой доберёмся, проспится и всё будет хорошо.

Тёщенька? Ну да, у неё же на лице написано, что она сука редкая. Ухоженная, лощённая, но сука.

- Ай-яй-яй, тёть, — стебёт её Макс, — нехорошо врать. Накачали девочку нейролептиками да похищаете.

И машет своей красивой красной корочкой у неё перед носом. С удовольствием наблюдаю, как вытягивается лицо этой воблы, когда она читает ксиву Петровского. Здесь же из-за мусорных баков выруливают его подчинённые, примерно наших габаритов. Они быстро и профессионально пакуют «охрану», пока я, едва подоспев, ловлю на руки Асю. Сам Макс уже запаковывает Ирину Петровну, говоря что-то на ухо, отчего её лицо совсем теряет цвет и становится землисто-серым.

- Вы не посмеете! – орёт она вырываясь.

- Я? – улыбается Петруччо. – Не просто посмею, но так и сделаю! Поверь, твой муж пойдёт на всё, чтобы спасти свою шкуру.

Несу Асю в машину, аккуратно сажусь с ней на заднее сиденье. Почти тут же за руль запрыгивает Макс, и мы мчим в больницу. Нам нужны правильные бумажки. Препараты, скорее всего, современные, след от них хрен поймаешь, но нам надо. Чтобы закрыть эту страницу в жизни Аси. А ещё я очень волнуюсь, чтобы больше там ничего не было. Потому что пульс у неё есть, но очень слабый и дыхание тоже слабое. Маниакально всю дорогу ловлю их на самой границе восприятия. Уже не понимаю пульс есть, или это мой так в ушах грохочет. Безвольность её тела меня пугает. К счастью, мы добираемся вовремя. Врач, знакомый Макса, быстро берёт кровь, осматривает Асю.

- Травм и повреждений нет, след от укола на шеи. Что вводили, выясним как можно быстрее. По ощущениям — смесь миорелаксантов и успокоительных. – Коротко бросает он и оставляет нас в отдельной палате. Это всё тоже обеспечил Макс.

- Макс? – зову его, когда он отрывается от бесконечных звонков и сообщений.

- М? – мычит, не поднимая глаз.

- Я твой должник! – говорю искренне. Что-то нынче я весь в долгах перед друзьями.

- Не мели чушь! Если б не ты со своими гаражами, меня б ещё шесть лет назад подорвали. Тем более я здесь крайне заинтересованное лицо. – Намекает он на все расследования, которые он прикрывает моими «семейными», блядь, разборками. – Между прочим, твой Виталик стал решающей каплей в моём назначении. А вот это всё если докручу, то ещё и в звании подвинусь.

Сколько бы он ни прятал свои чувства за смешливостью, грубостью и алчностью, годы работы в системе не изменили его. Он всё так же верит в справедливость. Жму ему руку.

- Виталик не мой и сочтёмся. – Настаиваю я.