Глава 34

«П.И. Чайковский увидел, как гибнет его любимая сосна, и оскалил зубы».

(Из ответа ученика начальной школы. Просторы интернета)
Музыка: Take My Hand (Simple Plan)

В понедельник мы втроём с девочками остались ночевать… у меня. Это так странно звучит «у меня» применительно к этой квартире. Я учусь жить свою жизнь. Взрослую и собранную. Впервые я так отдыхала с подругами. Мы много общались втроём, но ночевали все вместе впервые. Этакий девичник с ночёвкой. У меня не было этого в подростковом возрасте, и я будто добирала, пропущенное в шестнадцать. Это оказалось очень необычно, но увлекательно.

Мы много болтали, разговаривали о прошлых отношениях. У каждой из нас свои скелеты в шкафу, а под бутылочку шампанского рассказывать их не так страшно. Мы поливали грязью моего бывшего изменщика, томкиных женатиков, женькиного извращенца. А когда три девушки стебут этих грозных мужиков, проблема становится не такой значимой, какая-то часть тебя расслабляется и отпускает ситуацию.

Конечно же мы перемыли кости Владу. У Евгеши и Томы сейчас штиль на личном фронте, поэтому моему мужчине досталось изрядно. Хотя мне больше. Девочки, неожиданно для меня, встали на его защиту.

- Я не понимаю, чего ты тупишь! Бери его деньги и закрывай это чёртово целевое. – Безапелляционно заявила Женя.

- Ну денег у него ещё нет. Он только открыл третий сервис, нужную сумму соберёт да бог к Новому году. Ну и я откладываю. – Объясняю я.

- Значит, дорабатывай год и уезжай, — поддерживает Женю Тамара.

- А дети? Бросить их за год до выпуска? – делюсь своими мыслями.

- Знаешь, Ась, ты ещё молодая, наивная, — начинает Тома, как самый опытный учитель из нас. – Работа учителя — она…ну это своего рода наркотик. Если ты остаёшься и работаешь с душой, то тебя затягивает. Ты думаешь о детях, как о своих родных. Проблемы принимаешь так близко к сердцу, будто ты часть их жизни. И это так, но не так. Они вырастут и пойдут дальше, а ты останешься. Нельзя жить их жизнью, или жить за них. Ты должна выдавать максимум здесь и сейчас, но помнить о себе.

- Ты про вот это «никто спасибо не скажет»? – пытаюсь своим пьяненьким мозгом, понять подругу.

- Ну не совсем. Спасибо-то скажут, но не вернут время с близкими, здоровье, потерянного ребёнка, или любимого мужчину. Письмо благодарности от какой-нибудь Миланы не согреет твою одинокую постель. Я не говорю: «забей на всё!», но прошу подумать о себе. Исходи из своих интересов. Да твоя роль важна, но незаменимых нет. А ты не хирург у стола во время операции на открытом сердце.

Тогда мы свернули этот разговор, но какой-то осадок от слов Томы остался. Она натолкнула меня на такие важные рассуждения, от которых я раньше сбега́ла. По привычке прятала голову в песок.

Потом по видео позвонил Влад, я его познакомила с подругами, и атмосфера вечера сразу стала куда более весёлой. Мы, наверное, минут сорок болтали и прикалывались через телефон. Это было так забавно. Душевно и тепло.

С этим ощущением тепла и покоя я отлетала весь вторник, даже сгоняла в центр и провела занятие без щемящей тоски. Перед поездкой в детдом стрясла информацию с Макса, его падаваны как раз успели выполнить мою «маленькую» просьбу. Передала эти данные Ирине Сергеевне, и уже вместе с ней мы выяснили, что у «альфача»-Вадика есть тётка, сестра матери. Живёт одна в деревне, недалеко от города. Она будет рада взять мальчишку к себе. Своих детей у неё не случилось, с сестрой они когда-то потерялись из-за строгого мужа. А теперь она овдовела и спокойно может помочь племяннику. Мальчонка сообразительный, к физическому труду привычный, в деревне выживет. Конечно, это не идеальные условия, но однозначно лучше детдома. Сложности с опекой, конечно, будут, но разберутся.

Ночевала в своей комнате в коммуналке. Надо, наверное, перебираться всё-таки в таунхаус. До школы добираться оттуда ближе, да и в целом хочу вот попробовать. Но отложу, наверное, до выходных. Надо вещи собрать, продуктами закупиться. Хорошо хоть уже могу за рулём ездить, руки перестали болеть.

В среду с самого утра сердце не на месте. Мы традиционно с Владом обменялись утренними нежностями и разбежались собираться на работу. Но тревога не отпускала. Из-за этого пролила кофе на любимую блузку, пришлось переодеваться. По пути собрала все красные светофоры и чуть не опоздала на уроки.

День так и проходит с ощущением тревоги. На последнем уроке мой телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается «Нина». Телефон вибрирует и вибрирует, мне становится понятно, что она звонит не поболтать, но ответить я не могу. Наконец, телефон прекращает вибрировать и моргает входящим сообщением. Урок довожу на морально-волевых, руки колотятся, по спине стекает холодный пот. Что там случилось уже?

Звенит звонок, я прощаюсь с детьми и, наконец, беру телефон.

Нина: Влад в больнице. К нам приходили коллекторы, выбивать долги Виталика. Во Влада стреляли. Всё обошлось, но пока он без связи.

Читаю, а у самой сердце останавливается, а потом начинает колотиться как бешеное. В кого стреляли? Во Влада? Моего Влада? В смысле стреляли? Если всё обошлось, то почему без связи?

Ноги не держат, тяжело опускаюсь на свой стул. В голове начинает шуметь, звуки вокруг смазываются. Дышу. Пытаюсь себя собрать. Забываю все свои медитативные практики дыхания. Что-то из йоги? Квадрат? Не помню. Просто дышу.

Пишу Нине:

Какая больница? Отделение? Что врачи говорят.

Слежу за бегунком. Начинаю звонить, Нина сбрасывает. Похоже, теперь она не может говорить. Бегунок в мессенджере светится, значит, пишет. Мне кажется, что моя собственная жизнь зависла на этом бегунке.

Тут в кабинет вбегает Светлана Анатольевна:

- Агния Борисовна, срочно к директору.

- Дайте мне пять минут, — говорю, а у самой горло сводит, как загипнотизированная слежу за надписью «печатает».

- Срочно! Всё бросила и пошла. - Светлана давит авторитетом и ни разу не педагогичным тоном. Да, при ЗИЛе она такого себе не позволяла.

- Две минуты! – бросаю ей спокойным, но твёрдым голосом, даже не дёрнувшись со стула.

Где только силы взяла говорить? Набираю Максу. Тот сразу отвечает.

- В курсе разбираюсь, не паниковать, будет инфа, позвоню, — выдаёт он безэмоциональной скороговоркой. Слегка выдыхаю. Если Макс в этом режиме, значит, некритично.

С трудом встаю, меня поначалу шатает, потихоньку прихожу в себя. Если бы всё было очень плохо, Нина бы так и сказала? Она же не стала бы врать. И Макс тоже. Он же ментяра бесчувственный, всё в лоб. Иду к директору, сжимая в руке телефон. Вибрации нет, значит, и сообщение не пришло. К чёрту всё. Если придёт, я буду читать прямо при Димасике. Пусть хоть сожжёт меня потом. Пока иду, немного прихожу в себя. Пульс всё ещё долбит в ушах, пальцы дрожат, но уже соображаю.

Прохожу через приёмную, где мальчишка лет 9 целеустремлённо выковыривает землю из фикуса, под абсолютно безразличный взгляд секретарши.

- Молодой человек, а что вы такое интересное делаете? — педагог внутри меня не может пройти мимо этого безобразия.

- Тебе какое дело? Что хочу, то и делаю, а ты пошла, куда шла. - Эм, серьёзно?

- Я-то, конечно, пойду, но боюсь, что наша уборщица Степанида Ильинична, так не сделает, а заставит убирать тебя самого под угрозой порки половой тряпкой. - Нехорошо пугать детей, но тёть Стёпа правда так может.

- Детей бить нельзя. - Изрекает это прелестное создание, всё же приостанавливая свои раскопки.

- Так-то оно так, но Степаниде Ильиничне глубоко всё равно на это, ей лет 70, и в её время непослушных детей пороли розгами. Она каждый раз об этом сокрушается. Я ведь правду говорю? — перевожу взгляд на секретаря, та как раз оторвала свой взгляд от монитора.

- Ну вообще да. Она даже меня грозилась «отхлестать за безобразие», когда я цветы перелила. Агния Борисовна, вы заходите, там вас очень ждут, – это она уже мне, и снова возвращается к своим бумажкам.

Бросаю взгляд на сорванца, он пытается сделать вид, что не он рыл землю, отряхивая пальцы и манжеты рубашки. Ну пусть так. Открываю дверь и меня сносит звуковой волной.

- Рыжая? — верещит стерва-блондинка с внешностью на миллион. А то, что она стерва, прям фосфоресцирует на лице: макияж, маникюр, салонная укладка, изгиб губ, который как будто застыл в брезгливой гримасе.

- Это кто вообще? — чуть снижает тон она, но всё равно визгливые нотки пробиваются. Смотрит на меня, как на прошлогоднюю коллекцию в бутике.

- Это Агния Борисовна. Классный руководитель 3 «Б», в котором теперь будет учиться ваш сын. - Вдохновенно вещает Димасик, будто не замечая, что мы с блондинкой уже возненавидели друг друга с первого взгляда. Ну нет, нет, нет, пожалуйста. Мне итак, как молодому специалисту, спихнули всех, кого никто брать не хотел. Мы только за два года порядок навели, а вы мне теперь мать-стерлядь подсунете? - Знакомьтесь, это Маргарита Антонова - мама вашего ново... - Мегера его перебивает, кривя свои роскошные губы с алой помадой в брезгливой ухмылке.

- А что в школу теперь берут женщин облегчённого поведения? - Здесь уже глаза лезут на лоб и у нашего директора. - В других классах мест нет? Мой сын не будет учиться у ш... — обрывает себя, но взгляд говорит всё что она думает. Я в ступоре. Такого хамства в отношение себя от родителей никогда не встречала. Хотя в первый год даже папашки некоторые, было дело, подкатывали. Господи, да даже хамоватые одиннадцатиклассники, что периодически путали меня с новенькими, такого себе не позволяли. У меня нет сил с ней собачиться, смотрю на Дмитрия... Он на меня. Вздыхает. Трёт переносицу под очками.

- Послушайте, Маргарита Антоновна, вы пришли к нам, на второй неделе сентября. У нас на все третьи классы есть только одно место, и оно у Агнии Борисовны в классе. Мы физически не можем посадить его в другой класс. У нас даже парт нет в кабинетах. Всё переполнено.

- Так в чём проблема? Я куплю своему сыну парту! Нам нужен взрослый учитель, который понимает, что такое воспитание в «тактике самураев» и способен применять различные образовательные методики, а не вчерашняя выпускница ПТУ, которая и слов таких не знает. - Молчу, смотрю на директора, выгибая бровь. Серьёзно? Нам здесь только юных самураев с их системой вседозволенности не хватает. Наверное, в любой другой день я стала бы доказывать свой профессионализм, но не сегодня. Сегодня все мои мысли сосредоточенный на сообщение, что должно прийти от Нины. Но пока так и не приходит.

- Маргарита Антонова, если вы не можете купить нам новое здание, с кабинетами побольше, то и место своему сыну тоже не найдёте в других классах. Я в принципе возможность вашего сына обучаться у нас рассматриваю только по большой просьбе министра образования региона. Если бы не он, то вам с характеристикой вашего сына место в школе только по прописке. Но вот беда, вас оттуда уже выгнали, не так ли? У нас работают профессионалы, оскорблять которых я не позволю. Результаты их деятельности говорят сами за себя. Даже молодых специалистов. Тем более Агнию Борисовну. Которая в прошлом году выиграла городской конкурс педагогический дебют и заняла второе место по области. - Надо же директор собрался и решил показать, что защищает меня? Эх, всё равно не ЗИЛ, та бы с первого слова её раскатала. Но приятно. - Поэтому либо вы идёте в 3 «Б» и уважительно, подчёркиваю, уважительно относитесь к вашему классному руководителю, либо идёте в другую школу.

Мегера пыхтит огнём. Прям видно, как её бесит, но берёт себя в руки и смотрит прямо на меня.

- Гхм, ладно, прошу прощения, я погорячилась. Мы идём в 3 «Б».

- Отлично, Агния Борисовна, подождите, пожалуйста, за дверью, через пару минут Маргарита Антоновна освободится, и вы покажете ей с сыном кабинет, заодно список необходимого выдадите.

- Хорошо, Дмитрий Егорович.

Выхожу в приёмную, и в этот момент вибрирует телефон.

Нина: он в центральной, в хирургии. Пуля прошла по касательной, лишь поцарапала руку, но зашивали. Телефон он разбил, когда привезу старый ему, он тебе напишет. Здесь дурдом

Выдыхаю... Дышу. По касательной — это же хорошо? В теле подозрительная слабость, так всегда бывает, когда на ровном месте адреналинчик ловлю. Пока прихожу в себя, в коридор уже выходит директор с новой мамочкой.

- Агния Борисовна, вы перед уходом из школы загляните ко мне? – выразительно смотрит на меня Дмитрий Егорович. Просто киваю. Нет у меня сил вывозить сейчас новую мамочку, а надо собраться, и не шипеть на неё.

- Маргарита Антоновна, вам уже показывали школу? – спрашиваю, а сама забираю у секретаря копии документов новенького, всё надо внести в социальный паспорт класса. Пробегаю мельком. Третий класс и уже восьмая школа. Сильно.

Конечно же, новенький – это фикусовый археолог. Увидев мать, он без желания подходит к ней. Вид имеет затрапезный: рубашка испачкана в земле, застёгнута неровно, но родительница лишь снисходительно треплет его по непослушным светлым волосам.

- Тиграша, как твои дела? – не удостоив меня ответом, Мегера сюсюкает с сыном. – Никто тебя здесь не обижал?

- Не. Ма, а чё эта за тёлка? – кивает головой на меня.

- Малыш, ну что за сленг. Это твоя новая учительница эээ… — она даже не пытается скрыть фальшь в своём голосе, а мальчишка, как зверёк всё считывает с неё. Ох, чувствую, будет мне весело.

- Агния Борисовна, — подсказывает ей наша непробиваемый секретарь, не отрывая глаз от компьютера.

- Приятно познакомиться, Тигран. Что же, раз все представлены, пойдёмте в класс.

Киваю на дверь и, не оглядываясь на них, отправляюсь в путь. Нет у меня моральных сил вылизывать блатных, да и честно, никогда так не делала. В моём классе хватает детей всяких шишек. У четверых папы такие, что круче них только горы. Собираю силы и включаю профессионала.

- Вот здесь на первом этаже наш гардероб. Класс подписан, наша вторая вешалка. Если, есть необходимость вещи можно подписать. Завтра в качестве адаптационного дня вас пропустят в школу до гардероба, во все остальные дни вы ребёнка провожаете до пункта охраны, дальше он идёт сам. Поэтому, Тигран, запоминай дорогу. – Всё говорю с доброжелательной нейтральной улыбкой, несмотря на скучающий вид мальчика и откровенно раздражённый мамаши.

- Комплект учебников я выдам вам завтра. Тетради подписывайте самостоятельно, для ТПО наклейки передам. На следующей неделе у нас пройдут входные контрольные, эти оценки не идут в журнал, это срез знаний для аналитики. По итогам подготовлю рекомендации для вас. Расписание занятий, список необходимой канцелярии, — достаю из стола запасную распечатку, оставшуюся с первого сентября. Мегера берёт его двумя пальчиками. Реально двумя пальчиками. Ну серьёзно, ты ещё руки продезинфицируй демонстративно. – Судя по документам, ограничений по здоровью, у Тиграна нет показаний сидеть на первых партах?

Стандартное уточнение, последнее время далеко не всё вносят в мед карты, а понимать надо. Всё чаще встречаются ребята с особенностями по зрению, слуху, а сколиоз, вообще, чуть ли не у каждого второго.

- Тигран всегда сидит только на последней парте. На первой ему мешают учителя. Вообще, где он сам скажет, там и будет сидеть. – Пренебрежительно говорит эта чудесная женщина. – Возможно, вы не расслышали, но я говорила в кабинете у директора, мы воспитываем Тиграшу в «тактике самураев». Это подразумевает отсутствие ограничений, все решения он принимает сам. Вы как педагог, должны учитывать наши пожелания.

- Я слышала вас. Вы обсуждали этот вопрос с директором? – собеседница морщится.

- Ваш директор… — начинает она, а потом сама себя резко обрывает. - Да! Мы обсуждали. Он сказал, что вы учтёте наши пожелания.

Похоже, Дмитрий Егорович тоже не спешит облизывать новую семью в нашей школе. Уж больно вызывающие ноты звучат в голосе Маргариты Антоновны.

- Именно так, мы их учтём, но будем действовать в рамках Устава школы и законодательства. Ответственность за жизнь и здоровье ребёнка в школе лежит на нас, в данных аспектах мы не можем следовать «тактике самурая». Тренировки с оружием, физические наказания и скудное питание точно не может быть реализовано в школе. – Старательно делаю серьёзное лицо.

- О чём… о чём вы говорите? Какое питание? Какие наказания? – Маргарита Антоновна переходит на визг.

- Ну как же? – искренне удивляюсь я. – «Тактика самурая» — это воспитания в духе бусидо, «Пути воина». Детям до пяти лет позволяют самостоятельно познавать мир без ограничений, а потом вводиться жёсткая военная дисциплина: тренировки, работа с оружием, аскеза, воздержание от слёз и восклицаний, уважение к старшим. Или я неправильно поняла вас?

- Высокомерная сука! – шипит на меня мамаша, хватает сына за руку, который всё это время слушал меня с открытым ртом и убегает из кабинета.

Я тяжело опускаюсь на свой стул. Ой, дура я. Вот зря. Просто так они не вовремя с этими своими «самураями». Ладно. Будет непросто, но мы этот путь уже проходили. Беру телефон, звоню на пост охраны, там сегодня хорошая смена дежурит.

- Добрый день, это Агния Борисовна, 24 кабинет. Можно мне запись камер за последние минут десять копирнуть? Да? Флешечку вечером занесу.

Кладу трубку. Делаю пару вдохов, звоню Нине.

- Алло? – голос дрожит, этот день меня уже выжрал.

- Привет, Ась. – голос Нины не лучше моего.

- Что у вас там произошло?

- Утром сегодня Влад заехал домой помыться и переодеться, позавтракать. С ним Лёха заскочил. – Нина рассказывает сбивчиво, перескакивая, путаясь. - С этим ралли они на пару живут в СТОшке. В общем, Влад в комнате переодевается, мы с Лёшей на кухне. Я детей кормлю и мужикам бутерброды дополнительно клепаю, Лёшка помогает. Звонок в дверь. Пошла посмотреть. Глазок закрыт. Спрашиваю кто. Там писклявым мужским голосом, типа вы нас заливаете. Ну я дура, возьми да рвани открывать, хорошо в этот момент Влад из комнаты вышел и увидел, что в дверь два мордоворота вваливаются, а никак не прыщавый сосед, живущий под нами. В общем, брат их вытолкал на площадку, там и Лёха подорвался. Крикнул мне, чтоб дверь заперла. А у меня же дети в доме. Я и послушала. Стою под дверью, они там орут. С трудом разобрала, что это коллекторы. Там оказывается Виталик, в последний месяц набрал денег в долг. У каких-то бандитов. Ну вот они и пришли с меня, как с жены, требовать. Мужики попытались донести мысль, что с этими долгами к самому Виталику, но что-то там пошло не так. Один из них прям в подъезде начал стрелять. Пока Влад его крутил, тот успел выстрелить и задеть. Вроде как всё не страшно, но телефон вон. Брат просто его в сторону отшвырнул, когда вылетал из квартиры. Ну и сегодня-завтра в больнице наблюдают его. Лёша обошёлся без ранений, но у обоих кулаки сбиты просто в мясо. Ась, это какая-то дичь. Этот мудак сидит в СИЗО, и оттуда жизнь портит.

Меня колотит весь рассказ Нины. Господи, ну вот что это. Только же всё более или менее наладилось.

- Ох, как я с тобой согласна. Только не лезь сама. Мужики разберутся. – Даже не верю, что это говорю. Но внутри живёт какая-то железобетонная уверенность, что Влад, Макс и Лёха всё решат.

- Лёшка повёз телефон Владу. Как можно будет, он тебя наберёт. У меня сейчас Ромка должен проснуться, побегу. Дети тоже весь день взвинченные.

Прощаюсь с Ниной и даю волю слезам. Минут пять просто реву, понимаю, что так выходят нервы. Потом привожу себя в порядок и какое-то время готовлюсь к урокам. Собираю учебники новенькому. Печатаю раздатку, правлю презентации на завтра, заполняю журнал. Закончив дела, выключаю компьютер, проверяю всё в кабинете и иду к директору. Там секретарь кивает на дверь:

- Проходи, ждёт.

Стучусь и захожу.

- Можно? – чисто формально, но спрашиваю.

- Да, заходите, Агния Борисовна. – Он отрывает глаза от компьютера. Снимает очки, протирает лицо руками. – Буду честен. Эту мегеру нам скинули без права обжалования. Не знаю, с кем она там спит, но мне звонил сам министр. Отказать мы не можем. Место только у тебя. Я понимаю, что это подстава, но вот так.

- Будет сложно. Она в открытую хамит и грубит. У меня сложный класс, много влиятельных родителей, ребёнок без тормозов. Мы с вами погрязнем в конфликтах. – Сухо предупреждаю директора. Это не нагнетание атмосферы, а объективное понимание ситуации.

- Да понимаю я! Ну не прибить же нам на потолок парту на сорок первого человека в класс Татьяны Ивановны. – Психует Дмитрий.

- Дмитрий Егорович, я всё понимаю, просто предупреждаю. Чтобы вы потом не удивлялись. – И я, действительно, его понимаю, но легче мне от этого не становится. Наоборот, какая-то тянущая боль под лопаткой, будто предчувствие глобальных проблем.

- Ты прости, Агния Борисовна, мне всё утро имели мозг этой семейкой. – Здесь он обращает внимания на меня. – А у тебя что? Не поверю, что Маргарита Антоновна так довела.

- И правильно сделаете. Влад в больнице. – Сознаюсь я, отпуская маску учителя, и показываю директору просто расстроенную женщину. - Там какая-то жесть в духе боевиков из 90-х с коллекторами и стрельбой. Мне сообщили, вот буквально перед встречей с новенькими.

- Понятно. – Он сочувственно качает головой. - Ладно, не буду задерживать. Если что всегда можешь обратиться за помощью.

– Хорошо. Всего доброго.

- До встречи. – Кивает мужчина и возвращается к работе.

На выходе из школы не забываю забрать сохранённое видео. Есть у меня подозрение, что всё это мне пригодится. Сажусь в свою корсу и начинаю прогревать. В этот момент звонит телефон.