Глава 23

«Скелет состоит из костей.

Ноги держат тазовые кости, а руки – голову».

(Ответ ученика начальной школы. Просторы интернета)
Музыка: «Поезда» (Женя Трофимов, Комната культуры)

Влад

Встреча с поставщиками затянулась. Мне абсолютно не нравится всё, что происходит вокруг СТОшки в Захарино. Вроде куча мелочей, но воняет всё как в старые недобрые времена. Когда моя мастерская в гаражах стала похожа на что-то приличное и начала давать деньги. Тогда ко мне явились хреновы парламентёры и непрозрачно намекнули: либо я закрываюсь, либо помогаю с угнанными тачками. Тогда я закрылся, нашёл крышу, и открыл мастерскую в цехе старого мебельного завода, аккурат напротив районного отделения ГИБДД. Фокус этот мой прикрыла свеженайденная крыша от ментов. Вот тогда тоже, перед нашествием мудаков то детали приходили бракованные, то мастера неожиданно увольнялись или в запой уходили, то тачки сразу после ремонта ломались.

Ситуация с Захарино напрягала. Крыша моя никуда не делась, только в чинах росла. Недавно полковника обмывали, тут должность новую ему прочат. Может там передел власти какой? Или нелегалы свои сферы пилят? Или местные мутят? Вариантов масса, но со всеми личными проблемами не хера отследить не получается. Потому и воспользовался поездкой с Асей сюда. Самому проверить да переговорить со всеми.

Завод местный, что запчасти изготавливает, ещё с Советов работает. Да, объёмы у них упали, но качество всегда было на уровне. Приехал, потрещал с народом, сам, пользуясь блатом, перепроверил следующую партию, посмотрю, что будет. Надо ещё с Петровским успеть встретиться. Глянул на телефон.

- Чёрт, — бурчу вслух. Времени уже прошло вагон и маленькая тележка, а Ася так и не ответила ни на одно сообщение. Я, конечно, смутно помню все наследственные дела, что были с отцом и бабкой, но точно меньше трёх часов уходило. Что там у неё стряслось? Или просто задержка. Плюю на всё и решаю позвонить, если неудобно говорить, скинет. На третий гудок трубку снимает:

- Прости, Влад. Сейчас всё объясню. – Сразу извиняется она, понимая, что я извёлся весь. Голос звучит убито, точно что-то стрясло.

- Малыш, не оправдывайся, — успокаиваю её я, пофиг, что не отвечает, главное, чтоб всё нормально было. – Я просто волнуюсь.

- Да, я понимаю, — слышу по голосу, что пытается изобразить ухмылку, но получается у неё откровенно плохо. – Здесь столько всего…Голова взрывается. Села в кафе разобраться и не заметила времени.

- Давай, я подъеду, расскажешь всё вживую. – Прикидываю, что Макс побухтит, но переживёт, если сместим встречу.

- Не надо, не срывайся. Тебе с другого конца города до меня ехать через обеденные пробки минут сорок, а я помню, что у тебя ещё встреча сейчас. – Говорит вроде бодро, но что-то здесь не так. Но и встречу продолбать не хочу. – Да и мне тоже теперь надо задержаться.

- Тогда хотя бы в двух словах по телефону. Что случилось? Куда надо? Может, я успею тебя подбросить? – выдыхает там. Дышит опять. Эти её дыхательные техники, по-моему, хуита полная, но если ей так легче, то пусть хоть на гвоздях стоит.

- Коротко и по порядку. – Начинает собранным деловым тоном. Но я не обижаюсь, это она так свои эмоции в кучу собирает. Уже понял, что на стрессе в ней включается училка. – Екатерина Михайловна завещала мне квартиру здесь и дачу в Новоозёрске по соседству с Адой. Оказывается, вся остальная родня по папиной линии умерла, из наследников осталась я и сиделка. Мне недвижимость, ей деньги со счетов. Ещё Екатерина Михайловна оставила мне письмо. Там кается, извиняется и рассказывает, как портила жизнь своим детям. Потом дам почитать, увлекательно.

Мысленно матерюсь, мало моей малышке неадекватной мамаши было, здесь ещё родню подвезли, пусть и мёртвую, но не менее заёбистую.

- А сейчас… — здесь выдержка Аси срывается и голос летит к чертям, я с силой сжимаю трубку. Сердце замирает, что ещё там случилось? Опять дышит тяжело.

- А сейчас мне позвонила мама и попросила о встрече в 4 часа в Шайбе. – Да, блядь! Вот только её мне не хватало. - И… я поеду, Влад. Я её почти 8 лет не видела. Даже если это опять какие-то манипуляции мной, хочу посмотреть ей в глаза.

- Я поеду с тобой, — говорю твёрдо. Не могу отпустить малышку одну на съедение этой… гадюке.

- Нет, Влад. Я поеду одна. Мне надо встретиться с ней один на один. – Я понимаю малышку, в стремлении закрыть этот вопрос самостоятельно. Это как дыра в душе, которую надо уже заштопать. Но бля, «Шайба». Мало кто знает, но там вечно тусит сильно нелегальный восточный элемент. Наши в «Сказках», а эти вот там. Причём напротив этой «Шайбы», есть вполне обычный нормальный ресторан. Плохое предчувствие накрывает меня с головой. Неспроста это всё. Не жду я добра от этой дамочки. Мысленно кручу, что сделать.

- Если хочешь, приезжай, забери меня оттуда. Вряд ли мы просидим дольше минут 15. – Тоже помолчав какое-то время, говорит Агния. А это хорошее решение. И Макса с собой, и пусть на всякий случай кого-нибудь из своих падаванов прихватит.

- Давай так и поступим. Ты туда как? На такси?

- Нет. Хочу пройтись, воздухом подышать, настроиться. – Вот и чудненько, вот и ладненько. Значит, заранее прийти не успеет, и я уже буду её там ждать. А пока идёт, помедитирует там, успокоится, нервы лишние сбросит. Хотя всё равно вечер будет адский. Вряд ли ей легко дастся эта встреча.

- Пойдёшь по проспекту?

- Ага. Давно здесь не гуляла, может, какой мелочёвки куплю.

- Хорошо. – Делаю паузу. – Малышка, не умею говорить пафосно-поддерживающие речи, но я с тобой. И я люблю тебя.

- А я тебя, — тут же прилетает мне, отчего в груди разливается тепло. И так каждый раз.

- Ну всё на связи. И пожалуйста, не пропадай. Пиши раз в полчаса. Нет, двадцать минут. Теперь я ещё больше буду переживать. – И это правда. Я физически ощущаю, что организм перестраивается в режим неприятностей. Сердце разгоняет кровь, адреналин течёт по венам. Впереди однозначно бой, пусть не физический, но моральный точно. Тело это мгновенно считывает и подстраивается.

- Буду писать раз в полчаса. Не теряй меня. Целую.

Кладём трубки. Ну хоть голос в конце поживее был. Сижу пару минут, кручу телефон в руках, прикидывая, что именно делать. Набираю Макса Петровского.

- Здоров, Голова.

- И тебе не хворать, Петруччо. – Тоже вспоминаю его бесячее прозвище.

- Только не говори, что встреча отменяется. Я уже весь день под тебя перекроил. – По тону слышу, что шутит. Он последние лет 10 вечно куда-то летит, что-то меняет, на месте сидит только в засаде.

- А можешь ещё раз перекроить с учётом того, что мне нужна помощь?

- Что случилось? – его тон тут же меняется.

- Ничего не случилось и очень надеюсь, что не случится. Но это тот случай, когда хочу перебдеть. Есть у тебя верные падваны, которые вопросы задавать не будут?

- В городе сейчас только парочка, остальные разосланы по делам. Всё так плохо?

- А хуй его знает, как оно… — в сердцах бросаю я и начинаю вводить друга в курс дела…

Ася

Мысль пройтись перед встречей с мамой оказалось очень удачной. Я медленно гуляю по центральному проспекту города, который последние шесть лет считала своим, и смотрела вокруг. За два года работы в школе мне редко удавалось просто пройтись. Груз школьных проблем становился всё больше, общественная нагрузка тоже росла, и на обычные прогулки времени оставалось всё меньше. Потому сейчас никуда не спешу и просто наслаждаюсь моментом.

Заставляю себя забыть обо всех событиях, что были и что будут. Концентрируюсь на здесь и сейчас. С удивлением замечаю новый памятник в сквере, уличные украшения прямо на проспекте, интерактивные туристические маршруты, даже ремонт автобусных остановок. Я не помню вот это кафе, его открыли уже после моего выпуска, отзывы хорошие, всё время хотела зайти, а не получалось.

Решительно направляюсь внутрь. В кафе, где читала письмо, поесть так и не смогла. На встрече с мамой точно ничего не буду, а с Владом мы ели уже очень давно. Надо перекусить. Место действительно оказывается очень уютным. Тематическое, грузинское с простым, но стильным дизайном оно подкупает панорамными окнами и аппетитными фотографиями в меню. Заказываю себе мидии по-Батумски, сырный пирог и домашний лимонад с малиной. Кухня оказалась просто чудесной: всё сочное, нежное, свежее.

На улицу я выхожу с чувством сытости и удовлетворённости и продолжаю свою неспешную прогулку. На площадь, где располагается выбранный мамой ресторан, выхожу с абсолютно пустой головой и гудящими ногами. Я знаю, что, открыв дверь в «Шайбу» разрушу защитную плотину, и все переживания вновь вернутся ко мне, но мне нужна была эта пара часов спокойствия. Ради них я даже отказалась от встречи с Владом. Ведь он точно бы волновался, а я считывала его эмоции. Мне надо было побыть «пустой», чтобы сейчас окунуться сполна.

В двери личного портала в прошлое вхлжу ровно в 16:00. «Шайба» тоже неожиданно оказывается рестораном восточной кухни, но если я обедала в уютном и доступном кафе, то встреча с мамой пройдёт в пафосном и дорогом месте. Об этом говорят даже ручки на входной двери, лампы и помада на губах хостес. Со мной вежливо здороваются и ведут вглубь ресторана. По пути я с любопытством осматриваюсь вокруг, удивляясь колоритности и вычурности интерьера. Никогда не бывала в таких местах. Пока работала аниматором, побывала во многих заведениях города, но сюда явно не приглашают аниматоров. Сюда, даже если и вызовут организаторов развлечений, то только с пометкой «18+» и конкурсами позабористей.

Наконец, пройдя основной зал, мы заходим в зал поменьше, внешне человек на 15–20, но стол был накрыт лишь один и сидит за ним тоже один человек. Моя мама.

Годы, конечно, не прошли мимо неё. Морщин на лице стало чуть больше, макияж куда более тщательным, а стрижка немного короче. В остальном она по-прежнему выглядит безупречно. Натуральный блонд её вьющихся волос оттеняет роскошный красный брючный костюм классического кроя и чёрный шелковый топ. Вряд ли она пользовалась услугами пластических хирургов, или делает это очень умело, но выглядит она всё равно моложе своих лет. Не молодящейся, а именно хорошо сохранившейся женщиной в годах. Самый сок, говорят про таких горячие грузины, которым и является её последний муж. Дорогие украшения, вещи, косметика. Она идеально вписывается в интерьер ресторана, в отличие от меня в моих простых брюках и классической белой футболке.

- Дорогая! Я так соскучилась, — меня аж передёргивает от неестественной радости в её голосе, и ни один мускул не дрогнул в ответной попытке её обнять, когда она подходит.

- Здравствуй, мама. – Говорю я спокойно. Мне казалось, будет хуже, но, очевидно, я всё ближе приближаюсь к критической отметке восприятия действительности. Нет ни боли, ни радости, ни даже гнева. Появление мамы сейчас вызывает горькую иронию и беспокойство. Иронию, потому что моё исчезновение из её жизни никак на ней не отразилось. Беспокойство, потому что, очевидно, её появление в моей сулит очередные проблемы.

- Присаживайся, дорогая. – Как радушная хозяйка, мама плавно ведёт рукой в сторону накрытого стола. Как Царевна Лебедь, из детских сказок, хорошо хоть лебединые косточки из рукавов не сыплются. - Я заказала тебе твои любимые хинкали с сыром, пахлаву, авторский чай.

Действительно, всё то, что любила в детстве, и то, что мне всегда запрещали. Ведь я «склонна к полноте», а значит, и есть это «калорийное безобразие», не могу. Всё это ещё больше убеждает меня в том, что мать вышла со мной на связь с какими-то своими целями.

За стол я, конечно, сажусь. Но не притрагиваюсь ни к чему: ни к ароматным горячим хинкали, ни к манящей пахлаве, ни к насыщенному красному чаю в изящном чайнике, ни к абсолютно нейтральному и прозрачному бокалу воды. Кроме бабули и пары специалистов, никто не знает, но после детдома я не могла есть. С трудом я ела только то, что приготовила сама или бабуля, и то не всегда. Готовить надо было при мне и только из закрытой упаковки. Иначе всё возвращалось в туалете. Я похудела до состояния тени.

Ещё хуже было с питьём. Мы покупали воду в магазине, я дотошно проверяла её целостность, первый глоток пила бабушка, а потом я бутылку не выпускала из рук. Если оставляла её хоть на минуту без своего взгляда, то пить больше не могла. Полгода прошли в борьбе с собственной психикой. Принять факт предательства было тяжело на каком-то психофизиологическом уровне. После нескольких курсов терапии организм всё реже выдавал такие фокусы. Но есть что-то в присутствии матери не смогу больше никогда. Не смогу и не стану. Здесь наше мнение с моим телом абсолютно совпадают.

- Дорогая моя, Ганюшка. Как твои дела? Ты выросла такой красавицей! Очевидно, все мои старания не пропали зря. – Выдаёт мама, обратив внимание, что я даже не делаю вид, будто собираюсь есть. Мои руки лежат на коленях и подрагивают. – Умничка моя. Ты помнишь все мои наставления и не хочешь портить фигуру! Сейчас я закажу тебе салат из зелени и отварную курочку.

- Не надо. Я не голодна. – Хотя уже пожалела, что поела. Желание вывернуть всё содержимое желудка прямо на этот роскошный стол увеличивается во мне с каждым новым лживым словом матери.

- Ох, ну как же так! Я думала, мы поедим с тобой, поболтаем как в старые времена. Ты расскажешь, чем живёшь? Как поживают твои подружки? Ну наши соседки, Галя и Маша. – Надо же, как старается. Даже вспомнила имена «плебеек», которые так раздражали её в моём детстве. Жаль, она забыла, что девочки переехали в четвёртом классе и с тех пор мы не общались.

- Достаточно. – Холодно говорю я, мне надоедает этот цирк. Внутренности разъедает как физически, так и эмоционально. – Прекращай весь этот лживый цирк. Мы никогда не были близки. Я пришла сюда посмотреть тебе в глаза и понять, что отболело. Простить я тебя никогда не смогу, но и власти надо мной ты больше не имеешь. Даже в лице обиды и гнева.

И это была абсолютная правда. Разъедаемая эмоциями, я очень чётко поняла, что мне всё равно на неё. Осталось лишь чувство иронии, беспокойства и брезгливости. Ведь она опять что-то задумала.

- Зачем я тебе опять понадобилась? – говорю и вижу, как падает маска «заботливой мамочки» и передо мной появляется та самая стерва, которую я отлично помню по детству.

- Ты всегда была умненькой девочкой, в отличие от Яры. – С чувством сожаления говорит мать. И, очевидно, решив поразить меня своей осведомлённостью о моей жизни, продолжает. – Значит так, хватит прозябать в этой своей убогой школе на шее у бабки. В этом году Зураб вернулся на российский рынок, нам нужно налаживать здесь связи. Тебя случайно увидел его новый партнёр. Сватается. Завтра познакомишься, в сентябре сыграем свадьбу.

Удивлена ли я? Нет. Чего-то подобного я и ожидала от матери, которая всегда воспринимала нас с Ярой просто как инвестиции в будущее. Не самые выгодные.

В шоке ли я? Да. Обладать такой беспардонностью, чтобы спустя 8 лет отсутствия прийти и диктовать свои условия, дорогого стоит.

И ещё я рада. Это финальная точка в моих чувствах к женщине, что меня родила.

- Нет. Я не буду в этом участвовать. Не была рада тебя увидеть. Прощай. – Встаю и иду к выходу. Больше мне сделать нечего.

- Не стоит так спешить, — внезапно слышу у себя над ухом и мою шею резко обжигает уколом.

- С-с-с-с-с…, — пытаюсь сказать, но успеваю, тело не слушается, обмякаю, дышать становится сложно, голос её как сквозь вату.

– Раз по-хорошему не захотела, будет, как привыкла. Добровольно-принудительно. – Чувствую, что меня хватают какие-то руки.

Вот же сука стала ещё изворотливее, - мелькает последняя мысль и меня накрывает темнота.