Измена, которую я простила. Дважды

В салоне пахло жженым кератином и мандаринами. Света с утра включила у ресепшена диффузор и объяснила это тем, что февраль, а людям нужен запах счастья хотя бы за двести рублей.

Наташа домывала голову Галине Андреевне. Вода шла почти горячая, на самой грани, как та любила.

— Семь лет терпел, Наташ. Семь. Я ему говорю: Вова, ну ты же не мальчик уже.

— Наклоните чуть-чуть.

— И вот развелся. И знаешь что? Помолодел.

— Бывает, — сказала Наташа и промокнула ей волосы полотенцем.

Галина Андреевна ушла в двадцать минут седьмого, оставив на тумбочке двести рублей и запах своего лака, который она приносила с собой уже девять лет и который Наташа тихо ненавидела.

Света посмотрела в журнал.

— У тебя еще одна. Половина седьмого, Алина, только концы. Первый раз к нам.

— Откуда?

— От Ленки Дроздовой. Сказала, ты волшебница.

Наташа вытерла кресло, смахнула чужие волосы с подлокотника и разложила инструмент. Ножницы у нее были японские, Kasho, девятнадцать тысяч. Игорь подарил на десять лет свадьбы, ездил сам в магазин на Свободы и сказал продавцу: дайте самые лучшие, у меня жена мастер. Продавец потом рассказывал ей это в лицах.