Глава 22. Сентябрь 2017. Нижегородская область — Краснодар.

Марат уловил сильное воздействие около часу дня.

Ещё Татьяна где-то там возилась с парнями в написании рапорта. Ещё Яков что-то за столом горячо обсуждал с Женей, вырвавшейся пообедать. Ещё только пришла на обед наша группа целителей, уставшие, но довольные и с ними Костя, не прячущийся от людей.

Марат подошёл ко мне и тихо прошептал:

— Надо запеленговать сигнал, очень сильный и несколько странный. Я ощущаю как крик через подушку. А Вера говорит, что один голос двумя ртами об одном. Ты, наверное, готовь команду, а я рвану по маршруту?

За последние пару месяцев он отлично научился вычислять направление. Предварительно ловил азимут и затем выезжал с дежурным водителем. Полсотни километров поперёк линии к сигналу, нехитрая работа с картой и готово.

— Подожди, что значит «двумя ртами?». Это близнецы или что? Зачем загадки?!

— Спроси у Веры. Я полетел.

Марат выскочил из столовой, оставив меня с кучей мыслей. Впрочем, ненадолго.

Девочку я нашёл с родителями в медицинском кабинете. Егоза умудрилась, спеша сообщить о сигнале, упасть и разбить коленку.

Я вспомнил, что мать перебралась на базу только на прошлой неделе, отец и вовсе позавчера. Оба стремились к дочери, но занимали не последние должности в Донецкой администрации и ответственность не давала им бросить всё. Тем более, что для девочки было сделано послабление и видеозвонки домой она совершала ежедневно.

Тут её любили, плюс ещё детское любопытство и освоение такой интересненькой магии. В общем, рядом мама и папа — отлично. За экраном — тоже ничего.

Вера ёрзала на кушетке, пока врач записывал в карточку её царапины.

Мне стало интересно, зачем заниматься этой ерундой, и я услышал, что все травмы магов каталогизируются, отслеживается заживление и восстановление. Даст ли это какой-то эффект для науки и понимания процессов — неизвестно, но упускать нельзя ничего.

Спросив разрешения родителей, я поинтересовался у нашей провидицы, что же она имела в виду своими словами, но в ответ получил только то, что она уже забыла, но знает, что это очень важненькое.

Улыбнувшись, я пошёл собирать команду, проверять кто в наличии и доступен.

Через десять минут в оперативном кабинете уже было людно.

Карасёв и Коливошко стояли у проецируемой карты юга России. Сергей что-то сверял с планшетом, на котором мельтешили новости. Тюрин и Звягинцева неспешно что-то обсуждали, поглядывая на полковников.

Ко мне обратился Ярослав Васильевич. Почему-то в отличие от Сергея, я так и не привык обращаться к нему по имени, хотя он упоминал уже пару раз.

— Алексей, надумал что-то?

— Да. Есть мысль. Дурацкая, но других не завезли.

Тюрин оторвался от разговора, посмотрел на меня. Пригласил продолжать одним взглядом.

— Я сегодня хочу взять побольше людей.

— Сколько? — Это не было вопросом, это было требованием объясниться.

— Три полных четверки, бойцов возьму из свободных, на пристрелку, магов — молодых поднатаскаю… — меня перебил Сергей.

— Цель — Краснодар. Марат совершенно точно нащупал направление. И, чтобы нам не было скучно, там сегодня футбол.

— А конкретно место локализовано?

— Нет, и это оставляет шанс, что будет какой-нибудь пригород. Или гаражи. — Но по голосу было понятно, что в такое везение он не верит.

Я помолчал, прикидывая, что нужно перекраивать

— Тогда четыре, последнюю группу возглавит Кирилл. Он давно просился в дело. И раз такая пьянка, то половину в броне, половину в магзащите.

Карасёв чёркал блокнот.

— А ты азартен, Парамоша…

Вошла Вера, мать осталась ждать в коридоре. Здесь пока она себе место не нашла, в отличие от мужа, который с первого же дня влился к механикам, чем заслужил от Михалыча одобрительный тёплый взгляд.

Антон Афанасьевич попросил её сосредоточиться и попробовать ещё раз услышать «там» что-то. Девочка закрыла глаза и повернулась на юг. Чуть раскачиваясь на кресле, она вслушивалась в пустоту пару минут, пока мы затаили дыхание.

— Два человека. Им плохо. Они не знают, что делать. Как будто они большие-большие, а стать меньше не могут.

Я задумался, выглядело очень непонятно.

— Может, это прединициация? Накопилась энергия, а эмоционального сдвига не хватает, чтобы её сбросить?

— Тогда, если их занесёт на матч и там они проэмоционируют… — Звягинцева побледнела.

— Алексей, я не против большой группы. Ярослав — форсируйте подготовку команд. Нам очевидно, нужно не два слаженных полувзвода с запасными, а минимум четыре. Затянули мы. И, пожалуйста, — генерал выделил голосом это слово, как будто транслируя некоторый нажим, — передайте Дёмину. Если нужен второй ангар для тренировок с магами — пусть не стесняется. И тоже подтянет личный состав. А то одни и те же в ротации.

«Закрутились шестерёнки», — подумалось мне. Хотя правда в словах генерала была. В бой рвались далеко не все, но и помимо стандартной повинности у Якова особо нигде не отсвечивали. Инертность? Страх?

— Алексей, бери проверенных ребят. Тех, кто в нештатной ситуации сможет взять на себя всё, что нужно. — Голос Тюрина был не приказом. Просьбой. На которую нельзя не отреагировать.

— Да, я уже подумал. Команда Снега, Полуян, мои ейчане, Дрын как полевой медик. Из магов — хотел пацанов ещё раз взять.

— Не чересчур ли часто таскаешь? — вмешался Сергей. — Опять же — молодые ещё слишком.

— Они проверенные. Не дурные, понимают, что к чему. Да, им по шестнадцать, но других у нас и нет никого.

— Татьяна, Борис? — Спокойно, но с явным подвохом, спросил генерал.

— Антон Афанасьевич, я бы не хотел их сейчас выводить в поле. Я очень боюсь, что они сорвутся и…

Тюрин меня остановил взмахом ладони.

— Я понимаю. У меня была такая же мысль, но, если бы ты настоял, я бы не противился. Хотя, конечно, жаль, сильные, обстрелянные маги.

— Мне тоже, товарищ генерал.

— Хорошо. У меня возражений нет. Ярослав, Сергей?

Сергей предложил не дожидаться возвращения Марата, а сразу отправить его на аэродром, чтобы не терять времени. Так и постановили.

Звягинцева неожиданно добавила:

— Ребят, будьте очень осторожны. У нас как будто белая полоса сейчас. Родион, Пётр, слаженная медицинская команда появилась, новые разработки. Не хочу показаться суеверной, но… — она постучала три раза по деревянному столу.

Тюрин повторил жест.

Без улыбки.

Летели молча. Не зная, с чем встретимся, гадать смысла не было

Краснодар встретил пробками и теплом. Здешний конец сентября был ласков как август на базе. Деревья ещё и не думали облетать, на улицах полно народу. Ранний вечер, ещё светло.

И пробки. Плотные, без просветов.

К сожалению, Марат, дождавшийся посадки, дал чёткое направление, которое упиралось куда-то в стадион. Либо, если взять чуть левее, и перемахнуть железнодорожные пути — в большой вещевой рынок, который, впрочем, был в двух шагах от стадиона.

Рядом ещё пруды, ресторанчики с открытой верандой, трамвайные пути и железнодорожный вокзал. Плюс жилые дома, правда через оживлённую дорогу.

Как метко охарактеризовал Снег: «Флеш, мать его, рояль». Не согласиться было сложно.

Мы с Маратом сидели рядом, и он периодически показывал рукой в нужно направлении, мы смотрели на компас, дорисовывали на карте. Сомнений не было. Стадион.

Я вызвал Тюрина.

— Ну что там?

— Как и опасались. Сигнал плотный, либо трибуны, либо очередь на вход. Надо разводить людей, отменять игру.

На канал подключился Сергей.

— Алексей, ты же понимаешь, что ошибиться можно будет только один раз? Второй — нас не послушают.

— Более чем. Я не понимаю, что это. Марат тоже.

— Принято. Хотя, по голове нас не погладят, даже если «разошьём» красиво.

Через десять минут нас уведомили, что команда передана. Ещё через пятнадцать, что люди не стремятся расходиться, а местная полиция не горит желанием выдавливать их из района.

Люди кучкуются в парке, ждут, что всё образуется и игра всё же состоится.

Ехать было ещё минут двадцать.

Подъехали со стороны парка. Невеликая возможность замаскироваться, особенно с учетом праздношатающихся, но хоть что-то.

Первое, что я увидел, выйдя из автобуса — людей. Наша мысль о маскировке не выдержала столкновения с реальностью.

Много людей. Не толпа — отдельные группы, но очень плотно. Громкоговорители даже через пару кварталов доносили информацию об отмене.

Кто-то звонил, кто-то вызывал такси, мы проводили взглядом компашку, которая доставала полторашки из штанин и тут же их употребляла. Группы болельщиков не хотели далеко уходить, вяло переругиваясь с нарядами усиления.

На нас смотрели как на диковинку. Броня, тяжелые автоматы, револьверы на креплениях — явно не сапёры и уж тем более — не Горгаз. В городе ещё не было темно, лёгкий южный вечер, поэтому внимание мы привлекали отменно. Оставалось только взять транспаранты и растянуться под звуки горна и барабанов.

Впрочем, барабаны нашлись у болельщиков и почти половину квартала нас сопровождал марш.

Кирилл не выдержал:

— Вы всегда так на вызовы ездите? Шапито, блин.

— А то, только клоуны несмешные. И репризы боком выходят.

В рации раздался голос Марата:

— Алексей! — в волнении он проигнорировал позывные. — Сигнал усилился. Но по-прежнему на месте. Поменялся характер, как будто «подушку» сняли и сейчас фонит. В ближайшее время что-то будет. Осторожно… — последнее слово он почти прокричал.

Мы рассредоточились. Я и Кирилл со своими группами разошлись на фланги, Леонид и Святослав — посередине, один чуть впереди — острие клина, второй — условный центр.

Народ в парке начал потихоньку реагировать на нашу сосредоточенность. До всех дошла серьезность происходящего.

Мы продвинулись метров на сто пятьдесят, когда нас встретили.

Успели поймать новый вызов от Марата, где он озвучил, что это не инициация. Что он чувствует боль и ужас.

Не успели прибавить ходу.

Из уплотняющейся перед нами толпы вышли люди. Если бы они бежали — всё закончилось бы иначе, но они просто шли.

Разрезая толпу, поодиночке и группами. Шли.

Шарфы цветов «Кубани» и кого-то ещё. У кого-то кожаные куртки мало уместные по здешней теплыни. Кепки.

Человек двадцать, потом больше — тянулись из толпы как нитки из клубка, не оглядываясь, не разговаривая между собой.

Ребята увидели их тоже, остановились.

На канале раздался голос Полуяна на острие клина. Капитан, молодец, включил передачу, чтобы все были в едином поле.

— Граждане. Просьба разойтись. Проводится полицейская операция.

На противоположном фланге Снег повторил.

Люди молчали, надвигаясь на нас.

— Стоять! — Резко скомандовал я. — Полиция!

Ноль реакции. Нет. Реакция была. Их взгляды сфокусировались на нас, как будто беря в прицел, и они буквально перешли на бег, врываясь в наши рассыпанные порядки. Мы были в броне, удары были погашены, но четвертого бойца, улыбчивого камчадала Игоря, просто смели на землю.

В толпе раздался визг и вопли. Масса людей начала давить подальше от нас, но с той стороны её подпирали новые фанаты, движущиеся навстречу.

Я скомандовал:

— Двадцать метров назад. Собираемся в единую группу. — Ильяс и Сергей, врезав прикладами паре особо настырных врагов, поднимали Игоря.

На канале было чьё-то тяжёлое дыхание, затем послышался голос Димы-Дрына.

— Командир, там похоже, какая-то химия. Запах от этих уродов — умереть не встать… — он прервался с каким-то звуком тупого удара.

— У них дубинки, цепи и холодное оружие! — У наших противников вроде бы не было видно, но мы поверили соратникам.

Мы соединились с центральной группой, правый фланг ещё продвигался. К счастью, керамопласт позволял сдерживать нападающих, давая возможность бойцам в «Ратниках» отступать организованно, огрызаясь ударами в особо ретивых фанатов.

К моменту объединения толпа перед нами выросла примерно до сотни голов. Стало понятно, что пройти мимо нам не дадут, а стоять на месте…

В руках у людей были ножи, кастеты, дубинки, подобранные палки и даже оторванный от ограждения клумбы металлический уголок метра два длиной.

Полуян ещё раз потребовал от людей остановиться и покинуть территорию. В ответ они подошли ещё на пять шагов. Мы отступили.

Он поднял оружие и сделал предупредительный выстрел в дерево. Полетели щепки, пуля зарылась в землю. Никакой реакции.

— Огонь на поражение, — сказал Полуян по рации. Ровно. — Принимаю ответственность на себя.

Лязгнули затворы. Бойцы не спешили поднимать оружие, оттягивая момент исполнения приказа.

— Отменяю приказ, — мне стоило больших усилий не сорваться на крик

— Майор!

— Нет. — Твёрдо повторил я. — Кирилл, давай, как на тренировке!

Воздушник стоял справа от меня. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он вздохнул, напрягся, сконцентрировал себя и с резким выдохом толкнул правой ладонью.

Уплотнившийся воздух разошёлся от него, чуть пошатнув бойцов в кирасах — как и на тренировках керамопласт поглотил кинетическую энергию толчка — и, пройдя между ними, накатил волной на стоявших перед нами.

Эффект был слабоват, они держались плотно и не давали друг другу упасть, но это были не нули, и всё работало.

— Лёня, Слава — нелетально по ближайшим.

— Так это сложнее, — буркнул кто-то из них, но сбросил с пальцев голубую нить разряда. С тихим звоном она врезалась в лицо фаната, и тот упал, потянув за собой соседа.

— В корпус не бейте — там кожанки, либо погасит, либо придётся мощность увеличивать… — я не договорил, Кирилл ударил ещё раз, изменив тактику. Центр моба разлетелся кеглями.

— Принял! Понял! — Ещё два разряда, один из которых зажёг волосы на голове нападающего, впрочем, быстро погасшие, когда мужчина упал на спину.

— Кирасиры — держать линию. Отбрасывать всех, не давать прорваться внутрь. Разрешаю бить наглухо, только постарайтесь не уродовать. Бойцы в Ратниках — держим фланги, контролируем тыл.

— Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно… — прозвучало в ответ от Снега, который впечатал приклад в грудную клетку особо ретивого фэна. Хрустящий звук донёсся даже сквозь наушник.

Пошла работа. Мне стоило огромного труда, глядя в эти пустые лица, не вызвать косу и чего страшнее. Я понимал, что сейчас на нас нацелены телефоны с максимальным увеличением тех, кто ещё пару минут назад пытался сбежать с этой территории безумия.

Упоённые боем, мы чуть не пропустили атаку нулей с тыла. Они подошли вместе с зеваками, которых наши бойцы безуспешно отгоняли словами.

Первыми скисли Лёлек и Болек. Сам не знаю, что подвигло меня посмотреть назад. Может, лишняя секунда задержки между ударами молнией, может, ещё какая-то деталь. Но два падающих подростка были ярким сигналом.

Я рванул сторону подпирающих зевак, сделав очередь в небо, женский испуганный визг свидетельствовал, что послание получено.

— Нули сзади. Разгоняем мирных, держим нулей, я займусь!

На ходу расстегнув карабины крепления автомата, я всучил его одному из бойцов. Коса привычно замерцала лезвием на фоне вечернего неба. Как будто ждала этого момента. Новый визг впереди и четыре движущихся, затесавшихся среди некомбатантов, нуля, которые проявились вне маскировки.

С наслаждением, что не нужно сдерживаться, я развалил ближайшего ударом справа налево, и пока туша не сползла по линии разреза крутнул косу и рубанул обратно. Удар вышел смазанным, но отрубленная конечность дала, наконец, понять зевакам, что всё всерьёз.

Мгновенно ещё полтора десятка противников оказались без защиты толпы.

— Оттесняй от магов!

Бойцы рванули вперёд, как регбисты, отбрасывая нулей подальше. Падали вместе с ними, боролись на земле, подставляя их под удар косой или кулака. Я с удовлетворением услышал, как возобновилось выключение фанатов позади, и не оборачиваясь, помогал соратникам.

Враги не останавливались, но это было к лучшему.

Как в замедленной съемке я видел себя со стороны, где серая фигура в кирасе, вальсируя с полупрозрачной косой, на каждом полуобороте разваливала тело, которое рваным ритмом портило танец. Шесть? Восемь? Крики людей, тихое падение частей тел на траву и асфальт дорожек.

Ещё полтора десятка стали облеплять бойцов, чтобы нанести им максимум урона, и я не мог до них добраться. Это было похоже на компьютерную игру, где компьютер, зная, что не выиграет в битве, старается нагадить, чтобы тебе пришлось вернуться за войсками.

Пришлось быть аккуратнее, хотя крики и сдавленные стоны говорили, что нужно быть быстрее. Коса рассыпалась серебристыми искрами и двоих, насевших на Игоря нулей я помножил на ноль… — каламбур, тудыть его в качель… — ударив кулаками в голову.

Они мгновенно осели пустыми оболочками, а меня кольнули пустые глаза, в которых уже не было ничего человеческого. Косой проще, да…

Игорь приволакивал ногу, но с ядрёной злостью проковылял к следующей куче-мале, где три марионетки, завалив бойца, пытались сорвать с него броню. Хладнокровно выстрелил каждой кукле в голову.

— Спасибо, — донёсся булькающий звук по комм-связи. — Рёбра…

— Лежи! Дрын — оставь ряд, ты нужен здесь.

— Понял, командир.

А мы уже двигались дальше.

Жуткая жатва продолжалась 4 минуты, а казалось — час. Когда мы закончили, я двинулся к магам, но там тоже уже всё завершилось.

Страшная картина с разбросанными, наваленными друг на друга телами была достойна кисти Верещагина.

Кирилл лежал на земле. Пацаны сидели, прислонившись спинами друг к другу.

— Как вы?

— Спроси послезавтра. — Хриплое дыхание выдавало, что каждое действие Кирилл подтверждал лёгкими.

Мы стояли и смотрели на сцену побоища, по одному, по двое, стали несмело возвращаться зеваки. Пришлось пугнуть, снова сформировав косу.

Полуян повернулся ко мне:

— Они нас ждали.

— Да, Ян.

— Не нас лично. Любых силовиков. Кто бы ни попытался развести тысячи людей, увести из-под удара.

Я думал об этом же. Стадион. Десяток тысяч зрителей. Эмоции, внимание на поле, реакции на внешние раздражители отсутствуют. Сонная полиция — матчи «Кубани» давно уже не провоцируют эксцессов. Сотня человек под химией против толпы, которая не понимает что происходит — это не операция против нас. Это репетиция или блокер. Страшно.

— Двигаемся, — прервал я размышления. — Дрын — с ранеными. Кирасиры со мной, остальные на месте.

— Там что-то непонятное, — вклинился Марат. — Направление то же, но всё как-то заглохло, без развития.

— Ты можешь попробовать срисовать драйверов? Хотя бы количество, не нужно векторов.

— Я… попробую… — несколько секунда замешательства и — стон… — Там что-то страшное. Большое чёрное пятно. Как будто под ним не один человек, а группа… — На канале послышались звуки рвоты… — …откат, простите. Осторожно!

Мы припустили, хотя мои ноги как будто услышали слово «откат» и решили, что пора вернуть накопленную боль. Стискивая зубы, я прошёл с парнями половину квартала, когда мы услышали звуки стрельбы.

Не пистолетные. Автоматические очереди, похожие на автоматы спецназа, какие были и у нас, потом что-то более тяжёлое — один выстрел, второй. Потом тишина. Затем новый залп. Пришлось припустить.

Мы вывалились к служебному входу, миновав сплошной забор из сайдинга через прорезанное косой кривое отверстие.

С первого же взгляда было понятно, что пришли на место.

В центре «композиции» замерли четыре мага, держащие руки на плечах пятого и образуя букву «Х». Перед ним лежали два тела, с нашей стороны было плохо видно, кто там, но судя по всему — искомые инициаты.

Раз в две-три секунды почти два десятка человек выпускали залп короткими очередями и магией в стоящих магов, но всё поглощалось куполом защитного поля, которое держалось над всеми сразу.

Вокруг валялись десятка три трупов, судя по одежде — нулей или магов. Чуть дальше виднелись лежащие фигуры в бронезащите. Один боец с сожжёнными руками лежал между куполом и солдатами. Альтернативщики зашли сюда с другой стороны и сразу с корабля на бал, что-то смогли сделать, кого-то потеряли. И, скорее всего, пробить купол им уже не дано.

В куполе клубились и смешивались багрянец и гной. Меня бросило в жар. Снова вернулись события июля. На этот раз в масштабе.

Надо отдать должное нашим конкурентам, они не выдали ничем наше появление, и враг пока был сконцентрирован на них. Остановив жестом бойцов, уже поднявших оружие, я с косой наизготовку шагнул к куполу, обратив внимание, что один из альтернативщиков наклонился к другому.

Последовал новый залп, который также поглотила мерцающая поверхность купола. Это дало мне возможность сделать ещё три шага. Бойцы и маги впереди перешли на бессистемную атаку, чтобы отвлечь внимание врагов.

Стоящий в центре маг, видимо, понял по-своему, потому что расхохотался, решив, что его противник отчаялся и запаниковал.

Я прошёл через купол. Как и во всех случаях на тренировках, он не задержал моё движение. Коса тоже была со мной. Я размахнулся.

Зверь жадными глазами смотрел на врагов. Затем повернулся. Моргнул. Исчез.

Я чуть не пропустил, когда один из магов повернулся в мою сторону, но быстрый росчерк сверху-справа влево-вниз лишил его головы и плеча. А заодно тем же движением рассёк на уровне груди второго из чётверки, питавшей центрального.

В то же мгновение звякнул купол, разрываемый тяжёлыми двенадцатимиллиметровыми пулями, которые вошли в тела впередистоящих кукловодов, которые тряпичными куклами отлетели куда-то в сторону моих парней.

Завершили дело две огненных стрелы и молния, которые практически взорвали голову центральному магу.

В то же мгновение из обрубка вверх ударил яркий поток. Как будто пьяный смотритель повернул зеркало маяка в небеса.

Две секунды и всё было кончено.

Только лежащие тела двух магов, из которых тащили энергию, были свидетельством сумасшедшей ситуации.

Мы стояли друг против друга. Я с косой и два десятка людей в броне с автоматическим оружием и подготовленными заклинаниями. Где-то за мной была ещё шестёрка в серых панцирях. Я не оглядывался.

Тишина грозила порвать барабанные перепонки.

Командир альтернативщиков снял шлем. Уронил его на асфальт. Звеняще-грохочущий звук снял напряжение, несмотря на то, что он был тем, кого видеть не хотелось.

«Вымирающий вид», — звенел голос в ушах.

Отцеплять шлем от креплений было не с руки, поэтому я сдвинул забрало вверх. Поднёс ладонь к виску. Здесь не было наигрыша и фальши — эти люди устояли и смогли удержать противника, а затем прекрасно поняли мои действия, чем и обеспечили победу. Опять же — потери…

Командир скомандовал «Смирно!»

«Равнение на!..»

И два десятка человек синхронно отсалютовали мне.

Так и стояли секунд тридцать, опять же угадав с возвратом ладони вниз. Мои соратники, судя по тишине сзади, не двигались. Ждали команды.

Я сделал несколько шагов навстречу, командир повторил за мной. Чтобы не стеснять меня необходимостью снять боевую перчатку, протянул руку в своей. Я пожал её.

«Спасибо». — Выпалили мы синхронно и оба криво улыбнулись.

— Андрей… — Зря представился — теперь придётся видеть в нём человека… — Что там у вас? — спросил он первым, на правах старого знакомого.

— Толпа фанов под боевой химией в невменозе. Под сотню или около того. И пара десятков пустышек.

Он присвистнул.

— Я так понимаю, ты их… — он изобразил движение косца.

— Нет. Оглушили…

Он посмотрел мне в глаза, понял, что я не вру.

— Безумству храбрых поём мы песню… Безумство храбрых — сродни психозу… А нулей-то?

— Нулей — да. — Он кивнул, принимая, что мир не окончательно сошёл с ума.

— А мы вот видишь… — Андрей обвёл рукой побоище. — Они тут все кучно стояли. Охраняли своих. Пока перестреляли, потеряли хороших ребят. И то, если бы не снайперы… — он махнул куда-то назад, давая между прочим понять, что мы под прицелом.

Я оценил. Он понял, что я понял.

Проверять не хотелось.

— С куполом вам не повезло.

— Да. Здесь бы и остались. Не спорю. Но и вы бы этим составом не прорвались — правильно? — Он чертовски хорошо оценивал наши возможности. И давать ему лишние карты не хотелось.

— Правильно, Андрей. Я так понимаю, ты ведёшь к тому, что магов вы себе оставите? — Он заулыбался.

— Понимаешь, Алексей. Тут такая загогулина. Это наши бойцы. Должны были быть. Мы месяц назад, чтобы их принять, две четвёрки отправляли. Они даже успели передать видео, как приняли и собираются обратно. Молодожёны, свадебное путешествие, Дагомыс, на кураже.

— Но?..

— Но их взяли на обратном пути. Это была ловушка… Нет-нет, — замотал он головой, видя моё удивление. — Это не эти пациенты её поставили. Это наши добрые друзья-кукловоды.

Он помолчал, что-то вращая в голове. Затем махнул рукой: «Была — не была».

— Тебе не кажется, что эти… женщины с низкой социальной ответственностью… последнее время нас изучают. Нас и наши методы. Как энтомолог — бабочек. Ну там: скорость реакции, наряд сил и средств, оружие, магические способности, отношение к гражданским, — он снова не преминул меня уколоть. — Как будто они сидят, копят силы и чего-то ждут, попутно разрабатывая планы противодействия.

Я подумал, что его руководство не сильно озабочено этим вопросом, поэтому поделившись со мной, он хотел получить право на какие-то действия или одобрение чего-то. Но что-то в его голосе заставило не скрываться, а быть честным в данной ситуации.

— Кажется. И я тебе больше скажу — их методы меня иной раз поражают. Какая-то чуждая логика.

— Во, точно! Это вот на психопатов похоже. Когда логично донельзя, а вот эмпатии — хрен и ни хрена. Нас учили, что такие — самые хитрые твари. — Я поставил в пямяти зарубку. — Если логически не ошибётся — не возьмёшь его в принципе. Остальные маньяки то на место преступления вернутся, то хвастаться в сети начнут. А эти… — Он неожиданно замолчал, видимо, сообразив, что выдал о себе больше, чем намеревался. Я делал вид, что думаю о его словах.

— Наверное. Но тут либо один человек такой, либо против нас целый штаб работает, и мы для них просто унтерменши, и чего нас жалеть.

— Лебенсраум освобождают? — Зло проговорил Андрей. — Хер им…

Затем вспомнил, о чём говорил перед этим отступлением и вернулся к лежащим в бессознательном состоянии магам.

— Я же думаю, что мы по таким пустякам ссориться не будем? — Его тон наводил на мысль, что от «психопатов» с той стороны он ушёл недалеко.

Я сделал вид, что задумываюсь и считаю шансы. Хотя считать их было нечего. Несмотря на броню, всё, что мы бы успели сделать — снять пятерых в лучшем случае, плюс я косой полосну Андрея.

А дальше их маги нас выщёлкают по одному, навыки командной работы они показали вполне себе… В лучшем случае, будет боевая ничья и гарантированная взаимная ненависть обеих групп.

Я смотрел на команду противника, когда один из них снял шлем и почесал голову. Невинный, в общем-то жест, высветил Ивана-Кощея. Он даже не смотрел на меня, но я чётко понял, что это знак.

Знать бы ещё, какой…

— Я не хочу спорить и доводить дело до глупостей. Единственно, очень прошу, довезите ребят в целости и сохранности.

Андрей нарисовал на лице улыбку вежливости, сказал, что иного ответа от разумного человека он и не ожидал, и хлопнул меня по плечу.

По тому, как расслабились его бойцы, я понял, что это условный знак, и в противном случае нас мог ждать залп. Что ж, пора было прощаться.

На этот раз я протянул руку, он без колебаний её пожал и пошёл к своим, попутно показывая рукой на лежащую пару. Затем повернулся, и снова скаля зубы заметил:

— Морской закон, да? Последний — убирает. — И хохотнул что-то про себя.

Иван и ещё один боец из тех, кто покрупнее, подошли к магам, подняли их и зашагали обратно. На меня он взгляд не бросил.

Я стоял, провожал их. Молчал.

Полуян и Сергей подошли почти неслышно, нарочито прошумев последние пару шагов, чтобы я не делал резких движений.

— Отпускаешь?

— Ты же видишь.

— Вижу. Там Иван?

— Догадался?

— Нет, жест знакомый. Ну и, само собой, два и два умею…

— Иван.

Мы стояли и молчали.

Не о том, правильно ли я поступил. О другом.

Иван. Тот, кто шёл через горящий бензин, чтобы вызвать огонь на себя и показать бесполезность сопротивления. Тот же, что остановил своего мага одним словом в торговом центре. Тот, что сейчас просто обозначил своё наличие. Без слов.

Я отпустил его. И их.

Потому что понял — или потому что он мне дал что-то понять?

Разница была важная. Очень важная.

Если я понял сам — это решение. Если он мне дал понять — это то, что называют красиво: работа с агентом влияния. Проще — меня развели. На бывшего соратника, на знакомое лицо, на «в нужное время в нужном месте».

Я не знал.

Это было хуже, чем «принял неверное решение». Это было — не знаю, чьё решение я только что принял.

Зверь внутри молчал. Не соглашался и не возражал.

Это тоже ничего не говорило. Зверь не читает чужие мотивы. Он чует угрозу — её не было. Он чует своих — Иван не свой и не враг. Что-то третье, для чего у Зверя нет категории.

— Алексей, — сказал Полуян.

Я обернулся. Он смотрел на меня с поднятым забралом — без обвинения, осуждения, просто смотрел.

— Правильно? — спросил я.

Он думал секунду.

— Не знаю, — сказал он честно. — Но жертв не было бы меньше.

— Тогда — правильно, — сказал он. — Пока.

«Пока» висело в сентябрьском воздухе.

Я вызвал Тюрина. Кратко изложил ситуацию. Дождался, пока ответит через минутное молчание. Удивился спокойно реакции и только затем вернулся к своим.

— Внимание, всем. Удерживаем периметр. Ждём местную полицию и спецслужбы. Не позволяем штатским входить внутрь периметра.

И зачем-то добавил:

— Работаем.