Прищепка

Коробку с игрушками мать доставала сама, тридцатого, после обеда, и никому не позволяла помогать. Коробка была из-под чайного сервиза «Мадонна», угол её обмотан скотчем в четыре слоя, а внутри всё лежало в вате, пожелтевшей от времени и пахнущей одновременно пылью и старой аптекой.

Артём приехал в Йошкар-Олу тридцатого утром, из Нижнего, на своей «Гранте», с женой Ирой и сыном Гошкой. Гошке было семь, он всю дорогу спал, а на подъезде проснулся и всю Пролетарскую спрашивал, где тут замок, ему в саду сказали, что в Йошкар-Оле есть замок.

Мать, Валентина Егоровна, встретила их в фартуке, с руками в муке, и сразу заговорила про сосну — что сосны в этом году дорогие, по восемьсот, что она взяла у мужика за ДК за пятьсот, потому что кривая с одного бока, а кривой бок к стене. В квартире пахло сосной, пирогом с капустой и мандаринами. Мандарины лежали в дуршлаге на подоконнике, сеткой, как всегда.