Молодая вдова разоблачает семью

Дом Севериных всегда пах деньгами – воском для паркета, старой кожей кресел и белыми лилиями, которые Аркадий Львович терпеть не мог при жизни. Теперь лилии стояли повсюду, и Ева понимала: их принесли не ради покойного, а ради приличий. Чтобы партнеры и соседи видели, как достойно скорбит одна из самых богатых семей города.

Сама семья скорбеть не умела.

– Смотрите-ка, явилась, – негромко, но так, чтобы услышали все, произнесла Маргарита. Она сидела в кресле у холодного камина, закинув ногу на ногу, и медленно вращала в пальцах бокал. – Даже в черное переоделась. Надо же, какая почтительность.

Ева не ответила. Она прошла через гостиную ровным шагом, не опуская глаз, и села там, где сидела всегда, – не в кругу семьи, а на его границе, у окна. За два года брака она выучила это место наизусть.

– Оставь ее, – бросил Глеб, не отрываясь от экрана телефона. Старший сын Аркадия был копией отца в молодости: те же тяжелые плечи, тот же оценивающий взгляд, которым он словно прикидывал, сколько ты стоишь и надолго ли тебя хватит. – Пусть посидит. Через час ей тут делать будет нечего.