Глава 2. Сейф
Кабинет Аркадия находился в конце коридора второго этажа, за дверью, которую при жизни он запирал всегда. Теперь ключ от неё лежал в кармане Евы — вместе с тем, маленьким и старым, из конверта.
Она поднялась туда поздно вечером, когда дом наконец опустел. Родня разъехалась, пообещав вернуться с адвокатами; прислуга, растерянная и притихшая, разошлась по комнатам. Впервые за два года Ева шла по этому дому не как гостья, которую терпят, а как хозяйка. Ощущение было чужим и неудобным, будто она надела платье не своего размера.
Дверь кабинета оказалась не заперта.
Внутри, у окна, спиной к ней стоял Даниил. Он не обернулся сразу — рассматривал корешки книг на полке, как будто имел на это полное право.
— Я не привыкла, чтобы в моём доме хозяйничали без спроса, — сказала Ева ровно.
— Хорошо, что «в моём», — он всё же повернулся. — Значит, вы уже приняли, что он ваш. Некоторые на вашем месте до сих пор извинялись бы за то, что дышат.
— Вы меня не знаете.
— Верно, — он чуть склонил голову. — Зато вас знал Аркадий Львович. И раз уж он выбрал вас, я обязан довести дело до конца. Хотите вы того или нет, ближайшие недели мы проведём вместе. Я его душеприказчик. Я отвечаю за то, чтобы его воля исполнилась в точности.
Ева подошла к столу. Массивный, тёмного дерева, он ещё хранил запах табака и одеколона мужа. За два года она входила в этот кабинет считанные разы — и всегда по приглашению.
— Тогда скажите, — она посмотрела ему в глаза, — вы тоже думаете, что я вышла за старика ради денег?
Даниил помолчал. И это молчание было честнее любого ответа.
— Я думаю, — сказал он наконец, — что человек, который двадцать лет строил империю, не отдал бы её случайной охотнице. Аркадий не ошибался в людях. Ни разу. Это меня в вас и настораживает.
Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Глеб — без пиджака, с расстёгнутым воротом, и от него тянуло коньяком.
— Уютно устроились, — процедил он, переводя взгляд с Евы на Даниила и обратно. — Быстро, однако. Тело отца ещё не остыло.
— Что тебе нужно, Глеб? — спросила Ева.
— Поговорить. Как деловые люди. — Он подошёл ближе и оперся кулаками о стол. — Ты получила больше, чем могла мечтать. Умная девочка не станет жадничать. Пятьдесят миллионов. Ты подписываешь отказ от акций и от этого дома, забираешь деньги и исчезаешь. Красиво, тихо. Все довольны.
— А если нет?
Улыбка сползла с его лица.
— А если нет, ты очень скоро пожалеешь, что вообще влезла в нашу семью. У нас длинные руки, вдовушка. И короткая память на тех, кто путается под ногами.
— Это угроза? — тихо уточнил Даниил, не повышая голоса.
— Это совет, — Глеб выпрямился. — Даю тебе три дня, Ева. Подумай хорошенько. Отец умел выбирать красивых кукол, но управлять холдингом кукле не по зубам.
Он ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Ева стояла неподвижно, пока его шаги не стихли. Потом достала из кармана маленький ключ и повернулась к стене за портьерой.
— Помогите отодвинуть, — сказала она.
За тяжёлой шторой в стену был вмонтирован старый сейф — не электронный, из тех, что открываются ключом и памятью пальцев. Ева вставила ключ. Он вошёл туго, со скрипом, будто замок годами ждал именно эту руку. Два оборота. Щелчок.
Внутри лежали не деньги.
Папки. Плотные картонные папки, перевязанные бечёвкой, с надписями от руки. Стопка фотографий. Пожелтевший конверт. И поверх всего — тонкая тетрадь в кожаном переплёте, которую Ева не раз видела у мужа в руках, но открыть которую он не позволял никому.
Она вынула верхнюю папку и развязала бечёвку. Первый же лист заставил её замереть.
«Дело о гибели Полины Севериной. Заключение: несчастный случай на воде».
— Полина, — прошептала Ева. — Первая жена Аркадия.
— Она утонула тридцать лет назад, — тихо сказал Даниил, и в его голосе что-то дрогнуло. — Аркадий никогда о ней не говорил. Даже со мной.
Ева перебирала листы. Протокол. Показания. И между ними — второй документ, совсем другого цвета, с грифом частного детективного агентства. Дата — всего два года назад. Аркадий заказал повторное расследование смерти жены незадолго до того, как женился на Еве.
Она пробежала глазами первую строку заключения — и почувствовала, как холодеют пальцы.
«Обстоятельства гибели П. Севериной не соответствуют версии о несчастном случае. Ключевой свидетель, дававший показания в 1994 году, впоследствии получил крупную сумму и покинул страну. По имеющимся данным, к сокрытию причастны члены семьи».
— Он знал, — выдохнула Ева. — Он знал, что её убили. И молчал.
Даниил смотрел на бумаги через её плечо, и лицо его стало жёстким.
— И оставил всё это вам, — сказал он медленно. — Не детям. Не мне. Вам. Ева, вы понимаете, что это значит?
Она понимала. Это значило, что мёртвый муж вручил ей не состояние. Он вручил ей оружие. И направил его в сердце собственной семьи.