Глава 25
1997 год 16 июня 18:00
Преодолевая внутреннюю тяжесть неподконтрольного до конца сознания, Нойером приоткрыл глаза. Веки, отчаянно сопротивляясь, пытались сомкнуться обратно.
Мутная картинка, ослабленное тело, полная дезориентация — он не мог определить ни место, ни время, проведённое в этой тьме.
Мысли не складывались в цепь. Образы вспыхивали хаотично, не связанные между собой ни временем, ни действием. Словно блуждающие в полной тьме, разряды молнии, сверкающие моментами то тут, то там озаряли окружающую область вокруг себя, и тут же гасли, оставляя после себя лишь пустоту.
Нойером лежал на холодном бетонном полу, распятый, как жертва древнего ритуала: руки и ноги привязаны верёвками к крюкам, вбитым в пол.
-Мой уважаемый коллега! Вы очнулись,– с лёгкой иронией в голосе произнес Юра.
Он сидел за деревянным столом в углу помещения, не поворачиваясь. Лишь звон стекла и тихий плеск жидкости нарушали тишину.
-Не волнуйтесь Нойером. Осталось пару штрихов. И скоро все закончится, - сказал он пустым, почти безжизненным голосом.
-Юра… что вы делаете? – с трудом выдавил Нойером.
Включив газовую горелку под колбой, Юра резко встал, развернулся и, сев обратно за стул, облокотился локтями об спинку, положив на них подбородок.
-Зиг, вы мне реально нравитесь, - с наигранной грустью сказал он, глядя в карие глаза доктора. - Жалко, что у нас так мало времени. Знаете, мне мало кто из существ вашего вида вообще нравится. Но вы — редкое исключение. Будь мы в иных обстоятельствах, я бы с радостью взял вас в ученики. Пытливый ум, жажда эксперимента, пренебрежение к чужой боли… Сбросить оковы нравственности — и вам не было бы цены. Но… Время поджимает.
-Нет. Я не…
-О-о-о! - перебил Юра, приподнимая голову со стула. - Не обманывайте себя. Разве вы не видели, как страдают ваши пациенты? Вы прекрасно всё видели. Видели их боль, страдания, желание все прекратить. Я уловил в экспериментах с Марией легкую нотку безумия. Вас сдерживают законы. Нормы. Ценности этого мира. Его паутина нравственности. Но я видел жадность, с которой вы идёте вперёд.
Он встал, подошёл к Нойерому и опустился на колено рядом с ним. Тусклый свет выхватывал из тени его лицо — и в глазах доктор увидел не человека, а первобытную, древнюю дикость, не подвластную разуму.
-Мне жаль. В этом мире мы все жертвы. Все. Даже я. Но я должен высвободить того, кого они заточили. Того, кто дарует этому миру новые возможности, Стимул к совершенствованию.
-Юра…
-Вам тяжело понять. Вы видите перед собой плоть. Видите перед собой того, кого зовете Юрой. Но я - не Юра. Далеко не он. И даже не человек. Обладатель этого тела давно выкинут мною из него и отправлен в мир где он мне ещё пригодится. Это тело — временная темница. Темница для разума, который некогда создавал миры, населял их существами, запускал механизмы, заставлял двигаться планеты. А теперь я гнию в этом потоке, всё больше уподобляясь вам.
-Я не понимаю… Зачем тебе это? — прошептал Нойером, сдавленный головной болью.
Юра встал и вернулся к столу, где среди десятков колб и стеклянных трубок медленно перетекала зеленовато-серая жидкость.
-Я совершенствовал мозг носителя. Обустраивал, так сказать, комнату, –продолжил он, следя за процессом. — Но ученик оказался слаб. Дело не только в теле, но и в энергии, заложенной при рождении. Клетки головного мозга быстро приходят в негодность. Чтобы поддерживать эту машину, нужны силы… А в этом мире их нет. Мои братья всё изолировали. Заперли под замок. Приходится импровизировать. От этого тела я извлёк всё, что мог. Теперь мне нужен новый носитель. Вы — дверь. В другой мир. Другие условия. Ваше тело, ваш разум, ваши знания — всё это дарует мне новые возможности. Новый статус. Привилегии. Благодаря вам я продолжу воплощать свой замысел в жизнь.
-Кто ты…?
-Сотни существ. Тысячи глаз. Я отражен в каждом из вас, – ответил Юра, будто насмехаясь над вопросом, попутно наполняя колбу.
Увлеченный процессом, не обращая внимания на слова Нойерома, доносившееся за спиной, он склонился над баночками, доливая последние ингредиенты.
-Юра, тебе нужно к врачу. У тебя проблема, — попытался Нойером воззвать к остаткам человечности.
-Вы спрашиваете: «Кто я?» — но не ждёте правды. Вы ждёте ответа, который уложится в рамки вашей песочницы. Вашего мировоззрения. Ответа, который успокоит ваш разум. Правда в том, что я даже не человек. Моё сознание в чужом теле. Всё, чем я пользуюсь здесь, — заимствовано. Когда я только пришёл в этот поток, то думал, достаточно изъять чужой разум. Но эта плоть стала моей тюрьмой. Всё здесь сдерживает меня. Я не могу думать, как прежде. Не могу действовать, как прежде. Я — в темнице этого потока!
Последние слова он выкрикнул с яростью и презрением — к себе, к миру, к самой идее существования в таком обличье. Схватившись за край стола, он сжал его так, будто пытался удержать внутри взрыв.
И тут Нойерома словно осенило. На короткий миг он перестал обращать внимание на боль сковывающее его мысли, став оглядывать помещения и ища глазами Марину, которую они вместе с Юрой везли домой к матери.
-Её здесь нет, – сухо ответил Юра, словно считывая все мысли лежавшего на полу мужчины.- Я отвез Марину домой. Её миссия – не здесь. Она мне ещё пригодится… в своем мире. Пока пусть поиграется в дочки-матери. Скоро я отправлю её обратно.
Перестав возится с банками, Юра достал из кожаной сумки, висевшей на краю стула, два пустых флакона и перелил в них темно-зеленную желеобразную жидкость.
-Вот. Всё готово, – с облегчением произнес он.
Быстро подойдя к Нойерому, Юра склонился над его головой. Отставив одну баночку в сторону, он схватил свободной рукой нижнюю челюсть доктора, сжав её с такой силой, что тому непроизвольно пришлось раскрыл рот из-за врезавшейся в челюсть боли.
Сопротивление было бесполезно — хватка напоминала тиски. Юра влил эликсир и тут же зажал рот Нойерому ладонью.
-Советую выпить. Иначе боль от жжения во рту будут лишь нарастать, – предупредил Юра, предвидя нежелание Нойерома пить эликсир.
Нойерому ничего не оставалось. Он сделал глоток — едкий, жгучий, вызывающий рвотный рефлекс.
-Что это такое? – выдавил он, скривившись от отвращения, когда Юра убрал свою руку.
-Эликсир, – спокойно ответил тот и залпом выпил свою порцию.
Встав на ноги, Юра извлек из кармана револьвер, оценивающе покручивая его в своих руках он взглянул в глаза лежавшего на полу Нойерома. В глазах мужчины от читал ужас. Страх.
-Не бойтесь мой юный друг. Ваше тело я не трону, – успокаивающе ответил Юра.
Положив пистолет рядом с доктором, он ослабил узел веревки удерживающий руку Нойерома. Достаточно, чтобы быть уверенным, что через какое-то время, он мог её высвободить. Но не сразу.
Привстав, Архипов направился к стене, расположенной в пару метрах от ног лежавшего на полу мужчины.
Подходя к ней, с его уст стали слетать странные и не понятные для доктора слова - шипящие, древние, не похожие ни на один земной язык.
Нойером почувствовал, как холодок пробегает по его коже. Осознание, надвигающейся беды охватило его разум - это лишь начало чего-то более ужасного, абсурдного.
Подняв голову, он увидел, как Юра приковывает себя цепями к стене — добровольно становясь таким же пленником.
-Что ты делаешь? – выкрикнул Нойером.
В панике он попытался освободить руку, узел на которой Архипов по какой-то причине ослабил. Внезапная боль ударила в живот. Он попытался сжаться, но верёвки не дали, продолжая удерживать его тело. Боль отступила – нам миг. И тут же новая волна ворвалась в спину, заставив его извиваться, как змея в разные стороны.
Боль не утихала. Она поднималась выше — к голове. В ушах зазвенело, заглушая бессвязные слова Юры, который тот продолжал бормотать.
Очередной болевой удар, доктор ощутил прямо в голове. Во рту появился металлический привкус. Крик разорвал тишину заброшенного бомбоубежища.
Нойром из последних сил сражался внутри себя с невидимым врагом, который пытался вырвать нечто сокрытое от его глаз. Украсть то, чем на самом деле он и являлся. Неожиданно перед глазами всё погрузилось в кромешную тьму. В кокой-то миг в образовавшуюся темноту ворвался пульсирующий свет, притягивающий к себе своим манящим теплом.
Всё вокруг стало разрушаться, оковы спали, луч света над головой удерживал светящееся тело Нойерома в пустоте не давая возможности упасть в бездну.
Паника ушла. Не смотря на окружающий хаос, тонкий луч света внушал гипнотизирующее спокойствие, от которого уже было невозможно оторваться.
***
Сознание постепенно стало проясняться. Странные мысли проскальзывали в голову Нойерома, видения, которые ощущались чужими, но при этом отчетливыми словно им же самим и прожитыми. Голова не болела, но тяжесть не отпускала, создавая странное ощущение от необычных изменений, от которых он не мог сразу прийти в себя.
Каким-то образом он оказался прикован к стене.
Мутные очертания помещения… лежащее на полу тело…
Сначала — без понимания.
Однако затем, словно очнувшись от сна, он вздрогнул от ужаса.
Осознание пришло неожиданно в месте с ним и паника.
Он рванул, но цепи держали его мертвой хваткой.
-Всё, - произнёс Юра, освобождаясь от веревок на полу, которые сам же и ослабил. -Боль скоро пройдет Зигмунд. - он сделал паузу, осматривая свои руки и новое тело.
Затем взглянул на тело, висевшее на цепях, добавил с усмешкой:
–Или лучше сказать, Юрий.
В помещении раздался дикий, эхом разносящейся по стенам смех.
Поднявшись, он взял пистолет и направил дуло на Нойерома.
-Что ты со мной сделал? – выкрикнул в ужасе Нойером.
-Ваш мир внутри вашего сознания. Мир, каким вы его привыкли видеть, знать. Он не такой. Не такой каким вам его пытаются нарисовать ваши хозяева. Вы видите его линейно, так учат. Но он далеко не таков. Я бы лучше привел аналогию с шахматной доской, каждая клетка на которой и есть то, что вы называете временем, в котором покорно проживаете свой час. Для фигуры стоящей на этой клетке мир кажется реальным, а другие параллельные ей и её пути - либо альтернативными мирами по которым ходят похожие фигурки, либо будущим и прошлым, на деле они часть единого поля.
Он подошёл вплотную, схватил Нойерома за волосы и, прижавшись губами к его уху, прошептал:
-Я делаю шаги. Перемещая фигурки на нужные клетки. Готовлюсь к удару, который в поставит шах и мат моим собратьям – тем кто пошел против отца. Ты Зигнмунд одна из этих фигурок. Последняя. Затем мне останется лишь ждать.
Отстранившись Юрий ехидно улыбнулся в лицо того, кто сейчас внешне был им самим.
Сделав пару шагов назад не сводя своих карих глаз с обескураженного взгляда доктора, он произвел в него два выстрела.
Обе пули угодили прямо в живот. Боль пронзило тело.
Нойером издал сдавленный стон.
-Всё закончится здесь, – добавил Юра. - Отныне я Нойером. – Усмехнулся мужчина, попутно, анализируя новую информацию, к которой теперь имел полный доступ, являясь единоличным хозяином нового тела, нового сознания.
Тела, которое раскрывало перед ним новые горизонты. Неуклюжее, ещё необузданное, но полное потенциала.
–Не волнуйтесь, мой друг, - обратился жрец к висевшему на стене и умирающему человеку, - Мы с вами ещё пересечемся. Каждая моя жертва часть моего плана. Каждая из них, играет свою роль. Мы с вами ещё встретимся и совместно поработаем над вашим, а если быть точным моим творением. В каком-то смысле, вы будете отличным сосудом для него.
От потери крови Нойером обессилел. Кандалы впивались в запястья, но боль уже не чувствовалась.
Только горячая кровь, стекающая по ногам, да собственный голос, эхом звучащий в пустоте, куда проваливался его разум. Холод постепенно сковал все тело.
Предметы становились менее отчетливыми, веки тяжелели, мысли разбивались на мелкие осколки. Все вдруг стало несущественным.
-Почти, док.- сказал жрец, не дожидаясь ответа. - Ваша теория почти верна. Стоит лишь сделать пару поправок. Прощайте и до скорых встреч Сергей Сергеевич.
Собрав нужные вещи, надев черные перчатки, жрец вернулся к безжизненному телу которое какое-то время было его вместилищем в этом потоке. Освободив руки и ноги от оков, мужчина усадил бездыханный труп рядом со стенкой.
Ещё раз окинул взглядом помещение, жрец пытался убедиться в том, что ничего не забыл. Каждая деталь имела значение. Даже малейшая ошибка могла разрушить весь его план.
Когда всё было готово, он закинул кожаную сумку на плечо и направился к выходу.
Подойдя ближе к выходу из помещения, жрец остановился. Из зияющей дыры в кирпичной кладке он извлёк закупоренную банку с формалином — внутри плавал мозг средних размеров.
- Свет, сияние Луны, - произнёс он, глядя на орган, который хранил в себе не только воспоминания, но и потенциал, способный изменить ход будущих событий. - Мне нужно ещё немного поработать над тобой.
Спрятав банку в рюкзак, он медленно вышел из тускло освещенного помещения, растворяясь в темноте коридора заброшенного бомбоубежища. Его шаги постепенно стихали, растворяясь в темноте коридора.
За ним осталась мёртвая тишина.
Тишина, лишь изредка нарушаемая каплями воды, падающими с потолка, и шорохом старых газет, которые шевелились от сквозняка, проникающего через вентиляцию.
Преодолевая внутреннюю тяжесть неподконтрольного до конца сознания, Нойером приоткрыл глаза. Веки, отчаянно сопротивляясь, пытались сомкнуться обратно.
Мутная картинка, ослабленное тело, полная дезориентация — он не мог определить ни место, ни время, проведённое в этой тьме.
Мысли не складывались в цепь. Образы вспыхивали хаотично, не связанные между собой ни временем, ни действием. Словно блуждающие в полной тьме, разряды молнии, сверкающие моментами то тут, то там озаряли окружающую область вокруг себя, и тут же гасли, оставляя после себя лишь пустоту.
Нойером лежал на холодном бетонном полу, распятый, как жертва древнего ритуала: руки и ноги привязаны верёвками к крюкам, вбитым в пол.
-Мой уважаемый коллега! Вы очнулись,– с лёгкой иронией в голосе произнес Юра.
Он сидел за деревянным столом в углу помещения, не поворачиваясь. Лишь звон стекла и тихий плеск жидкости нарушали тишину.
-Не волнуйтесь Нойером. Осталось пару штрихов. И скоро все закончится, - сказал он пустым, почти безжизненным голосом.
-Юра… что вы делаете? – с трудом выдавил Нойером.
Включив газовую горелку под колбой, Юра резко встал, развернулся и, сев обратно за стул, облокотился локтями об спинку, положив на них подбородок.
-Зиг, вы мне реально нравитесь, - с наигранной грустью сказал он, глядя в карие глаза доктора. - Жалко, что у нас так мало времени. Знаете, мне мало кто из существ вашего вида вообще нравится. Но вы — редкое исключение. Будь мы в иных обстоятельствах, я бы с радостью взял вас в ученики. Пытливый ум, жажда эксперимента, пренебрежение к чужой боли… Сбросить оковы нравственности — и вам не было бы цены. Но… Время поджимает.
-Нет. Я не…
-О-о-о! - перебил Юра, приподнимая голову со стула. - Не обманывайте себя. Разве вы не видели, как страдают ваши пациенты? Вы прекрасно всё видели. Видели их боль, страдания, желание все прекратить. Я уловил в экспериментах с Марией легкую нотку безумия. Вас сдерживают законы. Нормы. Ценности этого мира. Его паутина нравственности. Но я видел жадность, с которой вы идёте вперёд.
Он встал, подошёл к Нойерому и опустился на колено рядом с ним. Тусклый свет выхватывал из тени его лицо — и в глазах доктор увидел не человека, а первобытную, древнюю дикость, не подвластную разуму.
-Мне жаль. В этом мире мы все жертвы. Все. Даже я. Но я должен высвободить того, кого они заточили. Того, кто дарует этому миру новые возможности, Стимул к совершенствованию.
-Юра…
-Вам тяжело понять. Вы видите перед собой плоть. Видите перед собой того, кого зовете Юрой. Но я - не Юра. Далеко не он. И даже не человек. Обладатель этого тела давно выкинут мною из него и отправлен в мир где он мне ещё пригодится. Это тело — временная темница. Темница для разума, который некогда создавал миры, населял их существами, запускал механизмы, заставлял двигаться планеты. А теперь я гнию в этом потоке, всё больше уподобляясь вам.
-Я не понимаю… Зачем тебе это? — прошептал Нойером, сдавленный головной болью.
Юра встал и вернулся к столу, где среди десятков колб и стеклянных трубок медленно перетекала зеленовато-серая жидкость.
-Я совершенствовал мозг носителя. Обустраивал, так сказать, комнату, –продолжил он, следя за процессом. — Но ученик оказался слаб. Дело не только в теле, но и в энергии, заложенной при рождении. Клетки головного мозга быстро приходят в негодность. Чтобы поддерживать эту машину, нужны силы… А в этом мире их нет. Мои братья всё изолировали. Заперли под замок. Приходится импровизировать. От этого тела я извлёк всё, что мог. Теперь мне нужен новый носитель. Вы — дверь. В другой мир. Другие условия. Ваше тело, ваш разум, ваши знания — всё это дарует мне новые возможности. Новый статус. Привилегии. Благодаря вам я продолжу воплощать свой замысел в жизнь.
-Кто ты…?
-Сотни существ. Тысячи глаз. Я отражен в каждом из вас, – ответил Юра, будто насмехаясь над вопросом, попутно наполняя колбу.
Увлеченный процессом, не обращая внимания на слова Нойерома, доносившееся за спиной, он склонился над баночками, доливая последние ингредиенты.
-Юра, тебе нужно к врачу. У тебя проблема, — попытался Нойером воззвать к остаткам человечности.
-Вы спрашиваете: «Кто я?» — но не ждёте правды. Вы ждёте ответа, который уложится в рамки вашей песочницы. Вашего мировоззрения. Ответа, который успокоит ваш разум. Правда в том, что я даже не человек. Моё сознание в чужом теле. Всё, чем я пользуюсь здесь, — заимствовано. Когда я только пришёл в этот поток, то думал, достаточно изъять чужой разум. Но эта плоть стала моей тюрьмой. Всё здесь сдерживает меня. Я не могу думать, как прежде. Не могу действовать, как прежде. Я — в темнице этого потока!
Последние слова он выкрикнул с яростью и презрением — к себе, к миру, к самой идее существования в таком обличье. Схватившись за край стола, он сжал его так, будто пытался удержать внутри взрыв.
И тут Нойерома словно осенило. На короткий миг он перестал обращать внимание на боль сковывающее его мысли, став оглядывать помещения и ища глазами Марину, которую они вместе с Юрой везли домой к матери.
-Её здесь нет, – сухо ответил Юра, словно считывая все мысли лежавшего на полу мужчины.- Я отвез Марину домой. Её миссия – не здесь. Она мне ещё пригодится… в своем мире. Пока пусть поиграется в дочки-матери. Скоро я отправлю её обратно.
Перестав возится с банками, Юра достал из кожаной сумки, висевшей на краю стула, два пустых флакона и перелил в них темно-зеленную желеобразную жидкость.
-Вот. Всё готово, – с облегчением произнес он.
Быстро подойдя к Нойерому, Юра склонился над его головой. Отставив одну баночку в сторону, он схватил свободной рукой нижнюю челюсть доктора, сжав её с такой силой, что тому непроизвольно пришлось раскрыл рот из-за врезавшейся в челюсть боли.
Сопротивление было бесполезно — хватка напоминала тиски. Юра влил эликсир и тут же зажал рот Нойерому ладонью.
-Советую выпить. Иначе боль от жжения во рту будут лишь нарастать, – предупредил Юра, предвидя нежелание Нойерома пить эликсир.
Нойерому ничего не оставалось. Он сделал глоток — едкий, жгучий, вызывающий рвотный рефлекс.
-Что это такое? – выдавил он, скривившись от отвращения, когда Юра убрал свою руку.
-Эликсир, – спокойно ответил тот и залпом выпил свою порцию.
Встав на ноги, Юра извлек из кармана револьвер, оценивающе покручивая его в своих руках он взглянул в глаза лежавшего на полу Нойерома. В глазах мужчины от читал ужас. Страх.
-Не бойтесь мой юный друг. Ваше тело я не трону, – успокаивающе ответил Юра.
Положив пистолет рядом с доктором, он ослабил узел веревки удерживающий руку Нойерома. Достаточно, чтобы быть уверенным, что через какое-то время, он мог её высвободить. Но не сразу.
Привстав, Архипов направился к стене, расположенной в пару метрах от ног лежавшего на полу мужчины.
Подходя к ней, с его уст стали слетать странные и не понятные для доктора слова - шипящие, древние, не похожие ни на один земной язык.
Нойером почувствовал, как холодок пробегает по его коже. Осознание, надвигающейся беды охватило его разум - это лишь начало чего-то более ужасного, абсурдного.
Подняв голову, он увидел, как Юра приковывает себя цепями к стене — добровольно становясь таким же пленником.
-Что ты делаешь? – выкрикнул Нойером.
В панике он попытался освободить руку, узел на которой Архипов по какой-то причине ослабил. Внезапная боль ударила в живот. Он попытался сжаться, но верёвки не дали, продолжая удерживать его тело. Боль отступила – нам миг. И тут же новая волна ворвалась в спину, заставив его извиваться, как змея в разные стороны.
Боль не утихала. Она поднималась выше — к голове. В ушах зазвенело, заглушая бессвязные слова Юры, который тот продолжал бормотать.
Очередной болевой удар, доктор ощутил прямо в голове. Во рту появился металлический привкус. Крик разорвал тишину заброшенного бомбоубежища.
Нойром из последних сил сражался внутри себя с невидимым врагом, который пытался вырвать нечто сокрытое от его глаз. Украсть то, чем на самом деле он и являлся. Неожиданно перед глазами всё погрузилось в кромешную тьму. В кокой-то миг в образовавшуюся темноту ворвался пульсирующий свет, притягивающий к себе своим манящим теплом.
Всё вокруг стало разрушаться, оковы спали, луч света над головой удерживал светящееся тело Нойерома в пустоте не давая возможности упасть в бездну.
Паника ушла. Не смотря на окружающий хаос, тонкий луч света внушал гипнотизирующее спокойствие, от которого уже было невозможно оторваться.
***
Сознание постепенно стало проясняться. Странные мысли проскальзывали в голову Нойерома, видения, которые ощущались чужими, но при этом отчетливыми словно им же самим и прожитыми. Голова не болела, но тяжесть не отпускала, создавая странное ощущение от необычных изменений, от которых он не мог сразу прийти в себя.
Каким-то образом он оказался прикован к стене.
Мутные очертания помещения… лежащее на полу тело…
Сначала — без понимания.
Однако затем, словно очнувшись от сна, он вздрогнул от ужаса.
Осознание пришло неожиданно в месте с ним и паника.
Он рванул, но цепи держали его мертвой хваткой.
-Всё, - произнёс Юра, освобождаясь от веревок на полу, которые сам же и ослабил. -Боль скоро пройдет Зигмунд. - он сделал паузу, осматривая свои руки и новое тело.
Затем взглянул на тело, висевшее на цепях, добавил с усмешкой:
–Или лучше сказать, Юрий.
В помещении раздался дикий, эхом разносящейся по стенам смех.
Поднявшись, он взял пистолет и направил дуло на Нойерома.
-Что ты со мной сделал? – выкрикнул в ужасе Нойером.
-Ваш мир внутри вашего сознания. Мир, каким вы его привыкли видеть, знать. Он не такой. Не такой каким вам его пытаются нарисовать ваши хозяева. Вы видите его линейно, так учат. Но он далеко не таков. Я бы лучше привел аналогию с шахматной доской, каждая клетка на которой и есть то, что вы называете временем, в котором покорно проживаете свой час. Для фигуры стоящей на этой клетке мир кажется реальным, а другие параллельные ей и её пути - либо альтернативными мирами по которым ходят похожие фигурки, либо будущим и прошлым, на деле они часть единого поля.
Он подошёл вплотную, схватил Нойерома за волосы и, прижавшись губами к его уху, прошептал:
-Я делаю шаги. Перемещая фигурки на нужные клетки. Готовлюсь к удару, который в поставит шах и мат моим собратьям – тем кто пошел против отца. Ты Зигнмунд одна из этих фигурок. Последняя. Затем мне останется лишь ждать.
Отстранившись Юрий ехидно улыбнулся в лицо того, кто сейчас внешне был им самим.
Сделав пару шагов назад не сводя своих карих глаз с обескураженного взгляда доктора, он произвел в него два выстрела.
Обе пули угодили прямо в живот. Боль пронзило тело.
Нойером издал сдавленный стон.
-Всё закончится здесь, – добавил Юра. - Отныне я Нойером. – Усмехнулся мужчина, попутно, анализируя новую информацию, к которой теперь имел полный доступ, являясь единоличным хозяином нового тела, нового сознания.
Тела, которое раскрывало перед ним новые горизонты. Неуклюжее, ещё необузданное, но полное потенциала.
–Не волнуйтесь, мой друг, - обратился жрец к висевшему на стене и умирающему человеку, - Мы с вами ещё пересечемся. Каждая моя жертва часть моего плана. Каждая из них, играет свою роль. Мы с вами ещё встретимся и совместно поработаем над вашим, а если быть точным моим творением. В каком-то смысле, вы будете отличным сосудом для него.
От потери крови Нойером обессилел. Кандалы впивались в запястья, но боль уже не чувствовалась.
Только горячая кровь, стекающая по ногам, да собственный голос, эхом звучащий в пустоте, куда проваливался его разум. Холод постепенно сковал все тело.
Предметы становились менее отчетливыми, веки тяжелели, мысли разбивались на мелкие осколки. Все вдруг стало несущественным.
-Почти, док.- сказал жрец, не дожидаясь ответа. - Ваша теория почти верна. Стоит лишь сделать пару поправок. Прощайте и до скорых встреч Сергей Сергеевич.
Собрав нужные вещи, надев черные перчатки, жрец вернулся к безжизненному телу которое какое-то время было его вместилищем в этом потоке. Освободив руки и ноги от оков, мужчина усадил бездыханный труп рядом со стенкой.
Ещё раз окинул взглядом помещение, жрец пытался убедиться в том, что ничего не забыл. Каждая деталь имела значение. Даже малейшая ошибка могла разрушить весь его план.
Когда всё было готово, он закинул кожаную сумку на плечо и направился к выходу.
Подойдя ближе к выходу из помещения, жрец остановился. Из зияющей дыры в кирпичной кладке он извлёк закупоренную банку с формалином — внутри плавал мозг средних размеров.
- Свет, сияние Луны, - произнёс он, глядя на орган, который хранил в себе не только воспоминания, но и потенциал, способный изменить ход будущих событий. - Мне нужно ещё немного поработать над тобой.
Спрятав банку в рюкзак, он медленно вышел из тускло освещенного помещения, растворяясь в темноте коридора заброшенного бомбоубежища. Его шаги постепенно стихали, растворяясь в темноте коридора.
За ним осталась мёртвая тишина.
Тишина, лишь изредка нарушаемая каплями воды, падающими с потолка, и шорохом старых газет, которые шевелились от сквозняка, проникающего через вентиляцию.