Глава 24
1969 год Весна.
Извилистая тропа, затерявшаяся среди угрюмых сосен и разросшихся кустарников, вела к небольшому пустырю. Там, среди обветшалых построек, возвышался массивный валун, испещрённый таинственными знаками и покрытый мхом.
Путь к убежищу странника каждый раз менялся, будто сам лес, живой и недружелюбный, перестраивал свои тропы, чтобы сбить с пути случайно заблудшего путника. Жрец не желал чтобы его нашли. Каждый раз парень ощущал как нечто незримое, сливающееся с тенями от высоких деревьев, без устали наблюдала за его движениями по этой тропе.
Раньше, для него, это все казалось замысловатым и сказочным, полным чудес и тайн. Но с каждым новым уроком, с каждым открытием, расширением сознания, иллюзия рассеивалась стоило только ему пожелать. Теперь он понимал - это была всего лишь хитрая уловка, мастерски разыгрываемая учителем.
Он ясно помнил первые дни, когда, блуждая в этом лесу, ощущал себя игрушкой в руках незнакомца. Учитель словно видел его насквозь - знал все страхи, потаённые желания, самые сокровенные мысли. Казалось, ничто не могло укрыться от его всевидящего взора.
Порой юноша бродил среди деревьев часами, пока в сознании не раздавался тот голос - чёткий, пронизывающий, не оставляющий выбора. Он звал за собой, манил в глубины, где граница между явью и кошмаром растворялась, создавая новую, пугающую реальность.
Случайная встреча, полностью изменившая его жизнь. Он стал другим. Перерожденным.
Мир вокруг заиграл новыми, доселе невиданными, красками, оголяя невидимые структуры, о существовании которых юноша не догадывался.
Жажда познания нового, как и предупреждал жрец, росла с пугающей скоростью. Желания постигать больше и быстрее превращали его в неуправляемое существо, готовое ради этого, перейти любые границы.
Поглощая жизнь выбранного им существа, он вбирал в себя и часть его жизненного опыта, перенимая желания, эмоции и инстинкты своих жертв.
Каждый раз учитель заставлял бороться с ними, подавлять и укрощать. Подчинять своей воле и использовать добытый опыт, превращая всё в инструменты наделяющие силой и новыми возможностями.
«Если не ты подавишь эти инстинкты, они, сожрут тебя», - говорил он. - «Если животный инстинкт подавит твой разум, возобладает над ним, тогда ты превратишься в ужасного монстра, которые непрерывно будет занят поиском новой жертвы, для утоления своего голода. Но жажда эта будет неутолима. Она будет возобладать над всей твоей сущностью, превращая в итоге тебя в жуткого и беспощадного зверя, готового убивать день и ночь».
Такое же стремление исходило и от учителя, передававшего ему свой опыт. Не раз юноша ощущал голодный взгляд жреца на себе, чувствовал ту самую жажду, которая взывала поглотить всё усиливающейся источник, находящийся на расстоянии вытянутой руки.
Он знал, что жрец видит в нем не только ученика, но и пищу для утоления той самой необъятной жажды. И только цель, о которой мужчина периодически рассказывал демонстрируя её в своих видениях, казалось была тем шатким сдерживающим фактором, который не позволял жрецу перейти черту.
Разделял ли по ходу своего обучения эту цель он сам? Молодой человек не мог ответить точно. Желание расправится с учителем, выпотрошив его сознание, было намного сильнее, чем желание участвовать в странной войне шедшей внутри рода этого существа к которому относил себя жрец и до которого самому молодому человеку не было абсолютно ни какого дела.
В любом случае, жрецу оставалось недолго. Он слабел, становясь с каждым разом все беспомощнее. При желании парень мог прямо сейчас, без особых усилий, раздавить его фантомное тело завершив страдания этого некогда могущественного существа. Существа проникшего в его мир и решившее найти здесь союзника для своей битвы.
Но было ли это помешательством или слепой верой в незыблемость пути? На этот вопрос молодой человек не мог дать четкого ответа.
Жрец давно не выходил из собранной из палок и веток небольшой палатки, расположенной рядом с ритуальным камнем. Лежа на холодной земле внутри. Хрипя при каждом вдохе, он доживал свои последние дни.
Внутри палатки царила полутьма, лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели, освещая его иссохшее лицо.
«Ещё совсем немного», - думал про себя парень, каждый раз пробираясь сквозь заросли.
Сегодня был последний день. День, о котором постоянно говорил жрец. День к которому он его все это время и готовил. Именно сегодня учитель намеревался передать ему последний кладезь своих знаний, который ещё больше изменил бы его мышление.
Знания которые могли бы окончательно раскрыть секреты мира из которого прибыл его учитель, приоткрывая завесу тайны рождения и самого существа. Секретные. Запретные знания внутри даже его рода, которые были переданы жрецу тем кого сам учитель называл – Великим Нечто. Всё это было готово сегодня наполнить изголодавшееся сознание парня. Он был готов. Он желал этого. Но для себя. Только для себя.
Все инструкции, после последнего расширения сознания, жрец давал мысленно, направляя своего ученика в нужном ему направлении.
Поначалу такое общение было непривычно. Ни с того ни с сего слышать отчетливо чужой голос в своей голове, видеть чужие образы которые врывались в сознание заполняя все мысли, скорее настораживало юношу, чем воодушевляло.
Казалось, что его разум, был не способен скрыть от жреца ничего, с такой легкостью проникавший в его мысли.
В свою очередь и сам юноша пытался проделать такую же штуку со своим учителем. Но безуспешно. Жрец выстроил вокруг себя сильнейший защитный барьер, который должен был скрыть его от взора не столько ученика, сколько от тех кого он называл своими собратьями. Тех против кого он в одиночку выступил, пытаясь отомстить за смерть Великого Нечто.
«А стоило ли сражаться? В конечном счете это не моя битва», - сам себе говорил парень. Даже не опасаясь того, что его мысли мог услышать жрец.
Каждый раз когда молодой человек предпринимал усилия проникнуть в сознание жреца, он ловил на себе коварный взгляд со зловещей ухмылкой на лице учителя.
Жрец ничего не говорил, словно ждал таких попыток и смеялся наивности того кто их предпринимал.
Это злило парня, он знал, что жрец знает и чувствует его злость. Он знает все. Знал, как парень ненавидит всех, с кем некогда общался, как презирает всё что ранее было для него мило.
Но указ жреца, сказанный им в самом начале, был тверд.
Трогать людей - нельзя. Иначе его собратья могли почувствовать всплеск силы и направить сюда своих подконтрольных псов - особо обученных воинов, которые имели опыт работы с магами в этом мире.
Учитель, как ему казалось, понял почему этот мир лишен магии. Паранойя или нет, но жрец был уверен, что его собратья, намеренно вывели эту силу из обращения. Установили барьер в мире, не дававший проникнуть космической силе в мир живых. Редкие же случаи, когда зачатки этой таинственной энергии просачивались в чьё-то тело, безжалостно подавлялись теми самыми ручными псами, которых хозяева этого мира спускали с цепей. Выжигавшие не только источник, но и тех, кто становился причиной прорыва силы в материальный мир. Испепеляя целые деревни. Истребляя целые народы.
Он был уверен, что все это из-за него. Они ждали его, хорошо понимая, что в пустоте проще разглядеть даже самые мелкие вспышки света, к которой все их нутро имело колоссальную чувствительность.
Несмотря на это, один раз, парень сорвался, применив свои знания к тому, кого прежде называл другом.
Опьяняющий вкус человеческой энергии, поглощаемой им в тот момент, захлестнул его, целиком. В этот миг он ощутил долгожданное насыщение. В этот момент он осознал на сколько реально был голоден и как сильно желал насытится. Никакое животное не могло сравниться с этой живительной силой, наполнявшей его сознание, проникавшей в каждую клетку его организма, делая его сильнее с каждым глотком.
В тот день, когда это произошло, парень впервые опасался возвращаться к жрецу, боясь что тот мог наказать его за опрометчивый поступок.
Но жрец молчал. Он никогда не затевал разговор о случившемся, хотя парень чувствовал всем нутром, то, что учитель прекрасно был осведомлен о произошедшем срыве своего ученика.
Жрец чувствовал его страх перед ним, но продолжал своё обучение, которое, по большей части, последние полгода свелось к изучению зельеварения. Эта наука открывала доселе невиданный потенциал для обладателя этих знаний.
Изменения облика, вызов иллюзий, способность воздействовать на чужое сознание подчиняя его своей воле принуждая делать то, чего человек или другое существо никогда не сделало бы само по себе.
Изредка жрец вводил юношу в транс и отправлял в потоки собственных воспоминаний, чтобы ученик не просто усвоил материал, но и прочувствовал эмоции, которые, как учил жрец, были неотъемлемой частью процесса становления молодого сознания.
«Жизнь любого существа, складывается из эмоций. Эмоции - основа всего живого. Ты не поймешь меня, если не ощутишь мои чувства. Слова не способны передать окончательную глубину события. Слова не могут передать то, что чувствует тот, кто говорит. Чаще слова могут вызывать иное мировосприятие у того, к кому они адресованы, мутируя и искажая первичную суть любого учения и познания», – говорил жрец.
-Ты пришел, -произнес, слабым голосом, жрец.
-Разве могло быть иначе? – мысленно ответит парень, приподнимая тонкую ткань, которая прикрывала проход в шалаш. -Прошлый раз ты говорил, что эта наша последняя встреча?
-Последняя. Действительно,- подтвердил жрец.
Ученик, невольно подметил, что даже ментальное общение стало для его учителя неподъемной ношей. Ответы были тяжелыми и слабыми, как будто каждое слово давалось жрецу с трудом.
-Возьму книгу, – продолжил жрец, после чего направил в сознание ученика картинку места, где лежала упомянутая им рукопись.
Книга оказалась спрятанной в теплый плед, лежавший недалеко от мужчины. Парень осторожно протянул руку к книге, ощущая, как от неё исходила странная и обволакивающа энергия.
-Что это? – с удивлением спросил парень, изучая твердый переплет книги.
Никогда ранее, учитель не демонстрировал её ему. Никогда ранее он не ощущал её присутствия, хотя теперь взяв рукопись в руки, почувствовал сильнейший всплеск силы, будоражащей его разум скрытыми ранее образами. Казалось сама книга обладала куда большим могуществом чем его учитель, находившейся сейчас рядом.
Книга была выполнена, как показалось юноше, из кожи живого существа, в центре зиял огромный змеиный глаз, принадлежащий по всей видимости одному из существ населявших иные миры. Сама же обложка была исписана загадочными символами, смысл которых он не понимал.
-В этой книге информация. Глупо полагать, что я сумел передать тебе все свои знания, часть из них я собрал здесь, - жрец вытянул руку и указал дрожащим пальцем в сторону рукописи, которую держал его ученик. - Твоему телу и сознанию, ещё предстоит пройти путь своего преображения. Работа ещё не завершена. В моем труде собрано то, что я не смог передать, но фундамент положен в твою голову, – ответил жрец, попутно отправляя в голову ученика потоки информации о тех самых знаниях, которые он перенес в книгу, о их потенциале и возможностях.
-Помоги мне встать, – обратился жрец к своему ученику, тяжело приподнимаясь, опираясь на локоть руку.
Парень не долго думая, шагнул вглубь хижины и приподняв учителя, осторожно помог тому привстать и выйти наружу.
Взяв стоявшую у входа палку, служившей опорой для дряхлого тела, жрец направил парня к деревянному столу, на котором стояли давно опустошённые банки.
Мужчина уже давно не занимался их наполнением, а те немногочисленные, которые делались им для ученика, тут же использовались для ритуалов.
Подойдя к столу, жрец поднял палку и стал ею раскидывать с полок пустые склянки в стороны, пытаясь отыскать в этой горе стекла нужную ему емкость.
-Где же я её дел? – дрожащим голосом вопрошал жрец, – Помоги мне. В этой банке зеленая жидкость, она была не большая. Она тут где-то.
Действительно, зеленая жидкость стояла на столе, прямо на виду перед жрецом, которую тот даже не заметил и чудом не попал по ней той самой палкой.
-Да, - протяжно, ответил мужчина, когда его ученик вложил банку ему в руку. – Это она. Пойдем к алтарю.
Дойдя до камня, жрец откупорил колбу и перелил её содержимое в две небольшие деревянные емкости, протянув одну из них, все ещё державшему его, ученику. Вторую колбу он тут же осушил сам, выкинув опустошенную емкость на землю.
-Это тебе, – сказал мужчина, протягивая жидкостью.- Пей, - требовательным тонном скомандовал жрец.
Ученик покорно взял емкость с зеленоватую, дурно пахнущую жидкостью из рук жреца и, немного поморщившись выпил все её содержимое до дна.
-Гадость, – с отвращением ответил парень, отбрасывая опустошённую кружку на землю.
-Превосходно. Теперь ложись, – сказал мужчина, указывая своей дряхлой, трясущейся рукой на камень.
Парень, покорно, залез на холодную основу камня, по краям которого на этот раз он заметил ранее отсутствующие символы, нанесенные темной краской.
-Что это за символы? — с интересом спросил парень.
-Это ключи, - ответил жрец. - Они помогут тебе в процессе трансформации. Сделают переход менее…- жрец сделал паузу, подбирая нужное слово, - болезненным.
Парень кивнул, ощущая, как его сердце начинало бешено колотится в предвкушении скорой развязки.
-Я готов, - произнес он, покорно доигрывая, как ему самому казалось, последнюю партию своего учителя.
Жрец ничего не ответил, начав зачитывать заклинание, расставляя руки перед раскинувшимся на алтаре молодым человеком.
Голос жреца, до этого звучавший сухо и дрябло, стал вдруг ясным и пронзительным.
Подняв голову ввысь, жрец стал произносить текст на языке, который ранее парень никогда не слышал.
Всю эту церемонию юноша воспринимал как некое окончательное становление, кульминацию своего посвящения.
С самого первого дня знакомства со жрецом голос внутри парня взывал к тому чтобы следовать за новым и неизведанным. Любопытство пылало в нем с невероятной силой каждый раз когда он постигал ремесло своего учителя.
Эту заинтересованность прекрасно видел и сам жрец, всячески подогревая интерес к своему мастерству.
Становясь сильнее, в голове ученика зрел план по уничтожению своего наставника.
Не зная откуда, но эта желание усиливалась с каждым днем, каждой минутой и секундой. Прямо сейчас он желал этого все сильнее и сильнее.
Пока все мысли парня блуждали в его фантазиях и планах, в которых он уже вырисовывал будущее, голос жреца постепенно стал превращаться в некое демоническое гортанное звучание с набором неизвестных звуков, несущих странный и не понятый для него смысл.
В какой-то момент в сознании парня пробежала короткая искра сомнения, которую однако он быстро подавил. Жадность и тщеславие замутнили его рассудок. Он ощущал мощь, которая начинала растекаться по его венам. Ощутил прилив новых знаний которые расползались по его сознанию выстраивая новые нейронные связи, причинявшие ему одновременно и жуткую боль и непередаваемое чувство эйфории.
Легкое жжение в желудке, тянущая боль в шее, появившееся во время прочтения ритуального заклятия, неожиданно переросли в тяжелые пульсирующие боли, волнами накатывающимися на все тело. Каждая волна была как удар молнии, пронизывающая его до самых глубин. Стиснув зубы, он старался не выдать своей слабости, но внутри него бушевала буря и зрел страх.
С каждым новым словом жреца, с каждым новым ударом боли, он чувствовал, как его сознание расширяется. Это странное и будоражащее чувство легкости, словно он расправлял крылья, готовясь к своему первому полету.
Пытаясь держаться из последних сил, видя в этом ритуале свое предназначение, парень покорно терпел все возрастающую боль, которая превращалась все больше и больше в пытку. Жжение усиливалось, становясь всё более невыносимой мукой.
В какой-то момент, с его сознания спала пелена надменности.
Высокомерие и самоуверенность отступили, и он, словно вернувшись на год назад, превратился вновь в забитого и загнанного в тупик стаей волков, маленького мальчишку, боящегося даже собственной тени. Загнанного в угол безжалостными хищниками.
В очередной поток нахлынувшей боли, с его уст вырвался душераздирающий крик, разлетевшийся по ближайшей округе и спугнувший своей дикостью обитателей леса.
Птицы взмыли в воздух. Послышался шелест листвы. И вдруг все живое стихло, словно кто-то велел смолкнуть всему что могло издавать малейший звук.
Из под ритуального камня, там куда раньше стекала кровь убиваемых жрецом и самим учеником животных, стали разрастаться черные лианы.
Вырываясь из земли, стебли устремлялись к конечностям лежавшего на алтаре и корчащегося от боли молодого человека.
В какой-то момент руки и ноги парня были стянуты намертво растениями, позволяя жрецу спокойно продолжить читать заклинание.
-Прекрати! Мне больно!- сквозь слезы прокричал парень.
Но жрец продолжал зачитывать заклинание дальше, никак не реагируя на мольбы своего ученика.
Прямо над местом проведения ритуала, высоко в небе, стали сгущаться тучи, темные как ночь, закручиваясь в вихревом потоке и разрастаясь всё больше и больше. Усиливающийся ветер клонил могучие деревья, стоявшие неподалёку, из стороны в сторону. Слышался глухой треск от покачивающихся на пределе своих возможностей стволов. Казалось, ещё немного, и они разом, разломавшись пополам, свалятся на землю.
-Ангов, аррагх. Ов дореш элк хветим! –выкрикивал жутким голосом стоявший у алтаря жрец, чьи волосы и накинутая по верх тела изорванная мантия вздымались от порыва вырвавшегося из ниоткуда ветра.
В какой-то момент, лежавший на камне парень неожиданно стих, провалившись в омут беспамятства.
Жрец, закатив глаза, пошатываясь от слабости, завершив зачитывать заклятье,рухнул прямо у алтаря.
Всё закончилось.
На небе вновь сияло солнце, тучи исчезли, а вместе с ними пропал и сильный ветер. Лес снова наполнился разнообразием звуков, доносившихся из разных уголков.
***
Жуткий холод пронзил всю плоть. Слабость, окатившее в тело, не позволяла открыть глаза и приподнять голову. Казалось, что кто-то взвалил тяжелые и неподъемные мешки на плечи молодого человека, превращая даже обычное дыхание в неимоверную муку, причинявшую дикую боль.
В груди он ощущал тянущую чувство, словно нечто невидимое пыталось выскочить из тела, и скрыться в пустоте оставив его одного в этом страшном и диком мире.
Краем глаза парень увидел, как с камня кто-то слез. В голове постепенно стало возвращаться воспоминание, хотя они были размыты и казались скорее тенями мелькавшими в тумане.
«Неужели я упал?» - подумал про себя парень. - «Откуда такая слабость?»
Раскрыв из последних сил глаза, он увидел стоявшего рядом с ним молодого человека, который смотрел на него сверху вниз. В этом взгляде не было ничего человеческого - лишь холодная пустота. Такая же как была во взгляде его учителя.
«Как это может быть?» -проносилась мысль в его голове. - «Это я, но я же тут. Я мыслю здесь!».
Всё казалось нереальным, как в кошмаре, где реальность и иллюзия переплетались в жутком танце. Глядя на стоявшего перед собой человека, ему казалось, что он смотрит на призрака, который пришёл забрать его душу в его собственном облике.
-Вижу, ты удивлен, мой юный и наивный мальчик. Удивлен тому, что стало. Неужели ты реально полагал, что я безвозвратно отдам знания своего рода, жалкому рабу вроде тебя, не способному контролировать свои эмоции и мысли? Тому, кто не способен осознать величие моего рода. Всё, что мне было нужно от тебя, - это твое сознание, твое тело, которое я усердно подготавливал все это время. Согласись, мой мир прекрасен. Ты ведь видишь его сейчас? Ощущаешь, находясь в этой шаткой и умирающей оболочке? Ты ведь желал увидеть мой мир?
И действительно, память о странном мире вырисовывалась в сознании парня довольно отчетливо, словно он сам прибыл из него, прожив не одну тысячу лет.
Мир, который до этого он видел лишь в видениях, посылаемых ему учителем в моменты проведения ритуала. Но теперь он словно ощущал этот мир, чувствовал его всем своим нутром, и в этом ощущении таилась жуткая правда.
-Жалко, что я не смог забрать с собой все знания. Но времени мало. Слишком много сил уходило для поддержания этого быстро умирающего тела. И слишком не стабильным становилось твое поведение. Ты мог все пустить на самотек, а времени менять и искать новое тело у меня не было. Но теперь у меня появилось немного больше, - надменно ответил жрец, расправляя руки в стороны, демонстрируя свое новое, молодое тело.
Жрец выждал паузу, разглядывая свои руки и ноги так словно изучал их вблизи, удостоверяясь в их реальности, после чего вновь обратился к своему обессиленному ученику, лежавшему у его ног в его прежней оболочке.
-Да! Находится в этом теле намного приятней. А проведенный ранее тобою процесс насыщения действительно зарядил эту плоть нужной для меня силой. За что наверно мне стоит тебя отблагодарить, - с сарказмом в голосе сказал жрец, разглядывая мучения своего ученика, издававшего хриплый стон при каждом вздохе.
Сознание ученика более не было способно существовать в этом мире. Без силы и знаний жреца руны на теле утратили былую мощь. Созданный фантом постепенно стал разрушаться, прямо на глазах наблюдавшего за процессом жреца.
Вскоре временное тело исчезло, а вместе с ним пропало и сознание юноши, выкинутое хитроумно из собственного тела и заключенное в темницу иной плоти.
В голове жреца, словно в просторном кабинете, в который он недавно въехал стали распаковываться мысли с выстраиваемыми планами и задачами. Осознание процессов постепенно прояснялось, как туман, рассекаемый первыми солнечными лучами.
Теперь он чувствовал, как его разум наполняется новыми идеями и амбициями, как будто он вновь обрел свободу.
Подойдя к оставленному у шалаша школьному рюкзаку, жрец взял его за потрёпанную лямку и закинув за плечо, неспешной походкой побрел по тропинке, ведущей прямиком к поселку.
Отойдя от лагеря несколько десятков метров юноша остановился. Оглянувшись назад, он провел рукой в воздухе вычерчивая линии. В следующий миг весь импровизированный лагерь постепенно начал исчезать, пока полностью не растворился в воздухе, окончательно унеся с собой любые воспоминания о всех событиях которые творились внутри сотканной жрецом иллюзии.
Извилистая тропа, затерявшаяся среди угрюмых сосен и разросшихся кустарников, вела к небольшому пустырю. Там, среди обветшалых построек, возвышался массивный валун, испещрённый таинственными знаками и покрытый мхом.
Путь к убежищу странника каждый раз менялся, будто сам лес, живой и недружелюбный, перестраивал свои тропы, чтобы сбить с пути случайно заблудшего путника. Жрец не желал чтобы его нашли. Каждый раз парень ощущал как нечто незримое, сливающееся с тенями от высоких деревьев, без устали наблюдала за его движениями по этой тропе.
Раньше, для него, это все казалось замысловатым и сказочным, полным чудес и тайн. Но с каждым новым уроком, с каждым открытием, расширением сознания, иллюзия рассеивалась стоило только ему пожелать. Теперь он понимал - это была всего лишь хитрая уловка, мастерски разыгрываемая учителем.
Он ясно помнил первые дни, когда, блуждая в этом лесу, ощущал себя игрушкой в руках незнакомца. Учитель словно видел его насквозь - знал все страхи, потаённые желания, самые сокровенные мысли. Казалось, ничто не могло укрыться от его всевидящего взора.
Порой юноша бродил среди деревьев часами, пока в сознании не раздавался тот голос - чёткий, пронизывающий, не оставляющий выбора. Он звал за собой, манил в глубины, где граница между явью и кошмаром растворялась, создавая новую, пугающую реальность.
Случайная встреча, полностью изменившая его жизнь. Он стал другим. Перерожденным.
Мир вокруг заиграл новыми, доселе невиданными, красками, оголяя невидимые структуры, о существовании которых юноша не догадывался.
Жажда познания нового, как и предупреждал жрец, росла с пугающей скоростью. Желания постигать больше и быстрее превращали его в неуправляемое существо, готовое ради этого, перейти любые границы.
Поглощая жизнь выбранного им существа, он вбирал в себя и часть его жизненного опыта, перенимая желания, эмоции и инстинкты своих жертв.
Каждый раз учитель заставлял бороться с ними, подавлять и укрощать. Подчинять своей воле и использовать добытый опыт, превращая всё в инструменты наделяющие силой и новыми возможностями.
«Если не ты подавишь эти инстинкты, они, сожрут тебя», - говорил он. - «Если животный инстинкт подавит твой разум, возобладает над ним, тогда ты превратишься в ужасного монстра, которые непрерывно будет занят поиском новой жертвы, для утоления своего голода. Но жажда эта будет неутолима. Она будет возобладать над всей твоей сущностью, превращая в итоге тебя в жуткого и беспощадного зверя, готового убивать день и ночь».
Такое же стремление исходило и от учителя, передававшего ему свой опыт. Не раз юноша ощущал голодный взгляд жреца на себе, чувствовал ту самую жажду, которая взывала поглотить всё усиливающейся источник, находящийся на расстоянии вытянутой руки.
Он знал, что жрец видит в нем не только ученика, но и пищу для утоления той самой необъятной жажды. И только цель, о которой мужчина периодически рассказывал демонстрируя её в своих видениях, казалось была тем шатким сдерживающим фактором, который не позволял жрецу перейти черту.
Разделял ли по ходу своего обучения эту цель он сам? Молодой человек не мог ответить точно. Желание расправится с учителем, выпотрошив его сознание, было намного сильнее, чем желание участвовать в странной войне шедшей внутри рода этого существа к которому относил себя жрец и до которого самому молодому человеку не было абсолютно ни какого дела.
В любом случае, жрецу оставалось недолго. Он слабел, становясь с каждым разом все беспомощнее. При желании парень мог прямо сейчас, без особых усилий, раздавить его фантомное тело завершив страдания этого некогда могущественного существа. Существа проникшего в его мир и решившее найти здесь союзника для своей битвы.
Но было ли это помешательством или слепой верой в незыблемость пути? На этот вопрос молодой человек не мог дать четкого ответа.
Жрец давно не выходил из собранной из палок и веток небольшой палатки, расположенной рядом с ритуальным камнем. Лежа на холодной земле внутри. Хрипя при каждом вдохе, он доживал свои последние дни.
Внутри палатки царила полутьма, лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели, освещая его иссохшее лицо.
«Ещё совсем немного», - думал про себя парень, каждый раз пробираясь сквозь заросли.
Сегодня был последний день. День, о котором постоянно говорил жрец. День к которому он его все это время и готовил. Именно сегодня учитель намеревался передать ему последний кладезь своих знаний, который ещё больше изменил бы его мышление.
Знания которые могли бы окончательно раскрыть секреты мира из которого прибыл его учитель, приоткрывая завесу тайны рождения и самого существа. Секретные. Запретные знания внутри даже его рода, которые были переданы жрецу тем кого сам учитель называл – Великим Нечто. Всё это было готово сегодня наполнить изголодавшееся сознание парня. Он был готов. Он желал этого. Но для себя. Только для себя.
Все инструкции, после последнего расширения сознания, жрец давал мысленно, направляя своего ученика в нужном ему направлении.
Поначалу такое общение было непривычно. Ни с того ни с сего слышать отчетливо чужой голос в своей голове, видеть чужие образы которые врывались в сознание заполняя все мысли, скорее настораживало юношу, чем воодушевляло.
Казалось, что его разум, был не способен скрыть от жреца ничего, с такой легкостью проникавший в его мысли.
В свою очередь и сам юноша пытался проделать такую же штуку со своим учителем. Но безуспешно. Жрец выстроил вокруг себя сильнейший защитный барьер, который должен был скрыть его от взора не столько ученика, сколько от тех кого он называл своими собратьями. Тех против кого он в одиночку выступил, пытаясь отомстить за смерть Великого Нечто.
«А стоило ли сражаться? В конечном счете это не моя битва», - сам себе говорил парень. Даже не опасаясь того, что его мысли мог услышать жрец.
Каждый раз когда молодой человек предпринимал усилия проникнуть в сознание жреца, он ловил на себе коварный взгляд со зловещей ухмылкой на лице учителя.
Жрец ничего не говорил, словно ждал таких попыток и смеялся наивности того кто их предпринимал.
Это злило парня, он знал, что жрец знает и чувствует его злость. Он знает все. Знал, как парень ненавидит всех, с кем некогда общался, как презирает всё что ранее было для него мило.
Но указ жреца, сказанный им в самом начале, был тверд.
Трогать людей - нельзя. Иначе его собратья могли почувствовать всплеск силы и направить сюда своих подконтрольных псов - особо обученных воинов, которые имели опыт работы с магами в этом мире.
Учитель, как ему казалось, понял почему этот мир лишен магии. Паранойя или нет, но жрец был уверен, что его собратья, намеренно вывели эту силу из обращения. Установили барьер в мире, не дававший проникнуть космической силе в мир живых. Редкие же случаи, когда зачатки этой таинственной энергии просачивались в чьё-то тело, безжалостно подавлялись теми самыми ручными псами, которых хозяева этого мира спускали с цепей. Выжигавшие не только источник, но и тех, кто становился причиной прорыва силы в материальный мир. Испепеляя целые деревни. Истребляя целые народы.
Он был уверен, что все это из-за него. Они ждали его, хорошо понимая, что в пустоте проще разглядеть даже самые мелкие вспышки света, к которой все их нутро имело колоссальную чувствительность.
Несмотря на это, один раз, парень сорвался, применив свои знания к тому, кого прежде называл другом.
Опьяняющий вкус человеческой энергии, поглощаемой им в тот момент, захлестнул его, целиком. В этот миг он ощутил долгожданное насыщение. В этот момент он осознал на сколько реально был голоден и как сильно желал насытится. Никакое животное не могло сравниться с этой живительной силой, наполнявшей его сознание, проникавшей в каждую клетку его организма, делая его сильнее с каждым глотком.
В тот день, когда это произошло, парень впервые опасался возвращаться к жрецу, боясь что тот мог наказать его за опрометчивый поступок.
Но жрец молчал. Он никогда не затевал разговор о случившемся, хотя парень чувствовал всем нутром, то, что учитель прекрасно был осведомлен о произошедшем срыве своего ученика.
Жрец чувствовал его страх перед ним, но продолжал своё обучение, которое, по большей части, последние полгода свелось к изучению зельеварения. Эта наука открывала доселе невиданный потенциал для обладателя этих знаний.
Изменения облика, вызов иллюзий, способность воздействовать на чужое сознание подчиняя его своей воле принуждая делать то, чего человек или другое существо никогда не сделало бы само по себе.
Изредка жрец вводил юношу в транс и отправлял в потоки собственных воспоминаний, чтобы ученик не просто усвоил материал, но и прочувствовал эмоции, которые, как учил жрец, были неотъемлемой частью процесса становления молодого сознания.
«Жизнь любого существа, складывается из эмоций. Эмоции - основа всего живого. Ты не поймешь меня, если не ощутишь мои чувства. Слова не способны передать окончательную глубину события. Слова не могут передать то, что чувствует тот, кто говорит. Чаще слова могут вызывать иное мировосприятие у того, к кому они адресованы, мутируя и искажая первичную суть любого учения и познания», – говорил жрец.
-Ты пришел, -произнес, слабым голосом, жрец.
-Разве могло быть иначе? – мысленно ответит парень, приподнимая тонкую ткань, которая прикрывала проход в шалаш. -Прошлый раз ты говорил, что эта наша последняя встреча?
-Последняя. Действительно,- подтвердил жрец.
Ученик, невольно подметил, что даже ментальное общение стало для его учителя неподъемной ношей. Ответы были тяжелыми и слабыми, как будто каждое слово давалось жрецу с трудом.
-Возьму книгу, – продолжил жрец, после чего направил в сознание ученика картинку места, где лежала упомянутая им рукопись.
Книга оказалась спрятанной в теплый плед, лежавший недалеко от мужчины. Парень осторожно протянул руку к книге, ощущая, как от неё исходила странная и обволакивающа энергия.
-Что это? – с удивлением спросил парень, изучая твердый переплет книги.
Никогда ранее, учитель не демонстрировал её ему. Никогда ранее он не ощущал её присутствия, хотя теперь взяв рукопись в руки, почувствовал сильнейший всплеск силы, будоражащей его разум скрытыми ранее образами. Казалось сама книга обладала куда большим могуществом чем его учитель, находившейся сейчас рядом.
Книга была выполнена, как показалось юноше, из кожи живого существа, в центре зиял огромный змеиный глаз, принадлежащий по всей видимости одному из существ населявших иные миры. Сама же обложка была исписана загадочными символами, смысл которых он не понимал.
-В этой книге информация. Глупо полагать, что я сумел передать тебе все свои знания, часть из них я собрал здесь, - жрец вытянул руку и указал дрожащим пальцем в сторону рукописи, которую держал его ученик. - Твоему телу и сознанию, ещё предстоит пройти путь своего преображения. Работа ещё не завершена. В моем труде собрано то, что я не смог передать, но фундамент положен в твою голову, – ответил жрец, попутно отправляя в голову ученика потоки информации о тех самых знаниях, которые он перенес в книгу, о их потенциале и возможностях.
-Помоги мне встать, – обратился жрец к своему ученику, тяжело приподнимаясь, опираясь на локоть руку.
Парень не долго думая, шагнул вглубь хижины и приподняв учителя, осторожно помог тому привстать и выйти наружу.
Взяв стоявшую у входа палку, служившей опорой для дряхлого тела, жрец направил парня к деревянному столу, на котором стояли давно опустошённые банки.
Мужчина уже давно не занимался их наполнением, а те немногочисленные, которые делались им для ученика, тут же использовались для ритуалов.
Подойдя к столу, жрец поднял палку и стал ею раскидывать с полок пустые склянки в стороны, пытаясь отыскать в этой горе стекла нужную ему емкость.
-Где же я её дел? – дрожащим голосом вопрошал жрец, – Помоги мне. В этой банке зеленая жидкость, она была не большая. Она тут где-то.
Действительно, зеленая жидкость стояла на столе, прямо на виду перед жрецом, которую тот даже не заметил и чудом не попал по ней той самой палкой.
-Да, - протяжно, ответил мужчина, когда его ученик вложил банку ему в руку. – Это она. Пойдем к алтарю.
Дойдя до камня, жрец откупорил колбу и перелил её содержимое в две небольшие деревянные емкости, протянув одну из них, все ещё державшему его, ученику. Вторую колбу он тут же осушил сам, выкинув опустошенную емкость на землю.
-Это тебе, – сказал мужчина, протягивая жидкостью.- Пей, - требовательным тонном скомандовал жрец.
Ученик покорно взял емкость с зеленоватую, дурно пахнущую жидкостью из рук жреца и, немного поморщившись выпил все её содержимое до дна.
-Гадость, – с отвращением ответил парень, отбрасывая опустошённую кружку на землю.
-Превосходно. Теперь ложись, – сказал мужчина, указывая своей дряхлой, трясущейся рукой на камень.
Парень, покорно, залез на холодную основу камня, по краям которого на этот раз он заметил ранее отсутствующие символы, нанесенные темной краской.
-Что это за символы? — с интересом спросил парень.
-Это ключи, - ответил жрец. - Они помогут тебе в процессе трансформации. Сделают переход менее…- жрец сделал паузу, подбирая нужное слово, - болезненным.
Парень кивнул, ощущая, как его сердце начинало бешено колотится в предвкушении скорой развязки.
-Я готов, - произнес он, покорно доигрывая, как ему самому казалось, последнюю партию своего учителя.
Жрец ничего не ответил, начав зачитывать заклинание, расставляя руки перед раскинувшимся на алтаре молодым человеком.
Голос жреца, до этого звучавший сухо и дрябло, стал вдруг ясным и пронзительным.
Подняв голову ввысь, жрец стал произносить текст на языке, который ранее парень никогда не слышал.
Всю эту церемонию юноша воспринимал как некое окончательное становление, кульминацию своего посвящения.
С самого первого дня знакомства со жрецом голос внутри парня взывал к тому чтобы следовать за новым и неизведанным. Любопытство пылало в нем с невероятной силой каждый раз когда он постигал ремесло своего учителя.
Эту заинтересованность прекрасно видел и сам жрец, всячески подогревая интерес к своему мастерству.
Становясь сильнее, в голове ученика зрел план по уничтожению своего наставника.
Не зная откуда, но эта желание усиливалась с каждым днем, каждой минутой и секундой. Прямо сейчас он желал этого все сильнее и сильнее.
Пока все мысли парня блуждали в его фантазиях и планах, в которых он уже вырисовывал будущее, голос жреца постепенно стал превращаться в некое демоническое гортанное звучание с набором неизвестных звуков, несущих странный и не понятый для него смысл.
В какой-то момент в сознании парня пробежала короткая искра сомнения, которую однако он быстро подавил. Жадность и тщеславие замутнили его рассудок. Он ощущал мощь, которая начинала растекаться по его венам. Ощутил прилив новых знаний которые расползались по его сознанию выстраивая новые нейронные связи, причинявшие ему одновременно и жуткую боль и непередаваемое чувство эйфории.
Легкое жжение в желудке, тянущая боль в шее, появившееся во время прочтения ритуального заклятия, неожиданно переросли в тяжелые пульсирующие боли, волнами накатывающимися на все тело. Каждая волна была как удар молнии, пронизывающая его до самых глубин. Стиснув зубы, он старался не выдать своей слабости, но внутри него бушевала буря и зрел страх.
С каждым новым словом жреца, с каждым новым ударом боли, он чувствовал, как его сознание расширяется. Это странное и будоражащее чувство легкости, словно он расправлял крылья, готовясь к своему первому полету.
Пытаясь держаться из последних сил, видя в этом ритуале свое предназначение, парень покорно терпел все возрастающую боль, которая превращалась все больше и больше в пытку. Жжение усиливалось, становясь всё более невыносимой мукой.
В какой-то момент, с его сознания спала пелена надменности.
Высокомерие и самоуверенность отступили, и он, словно вернувшись на год назад, превратился вновь в забитого и загнанного в тупик стаей волков, маленького мальчишку, боящегося даже собственной тени. Загнанного в угол безжалостными хищниками.
В очередной поток нахлынувшей боли, с его уст вырвался душераздирающий крик, разлетевшийся по ближайшей округе и спугнувший своей дикостью обитателей леса.
Птицы взмыли в воздух. Послышался шелест листвы. И вдруг все живое стихло, словно кто-то велел смолкнуть всему что могло издавать малейший звук.
Из под ритуального камня, там куда раньше стекала кровь убиваемых жрецом и самим учеником животных, стали разрастаться черные лианы.
Вырываясь из земли, стебли устремлялись к конечностям лежавшего на алтаре и корчащегося от боли молодого человека.
В какой-то момент руки и ноги парня были стянуты намертво растениями, позволяя жрецу спокойно продолжить читать заклинание.
-Прекрати! Мне больно!- сквозь слезы прокричал парень.
Но жрец продолжал зачитывать заклинание дальше, никак не реагируя на мольбы своего ученика.
Прямо над местом проведения ритуала, высоко в небе, стали сгущаться тучи, темные как ночь, закручиваясь в вихревом потоке и разрастаясь всё больше и больше. Усиливающийся ветер клонил могучие деревья, стоявшие неподалёку, из стороны в сторону. Слышался глухой треск от покачивающихся на пределе своих возможностей стволов. Казалось, ещё немного, и они разом, разломавшись пополам, свалятся на землю.
-Ангов, аррагх. Ов дореш элк хветим! –выкрикивал жутким голосом стоявший у алтаря жрец, чьи волосы и накинутая по верх тела изорванная мантия вздымались от порыва вырвавшегося из ниоткуда ветра.
В какой-то момент, лежавший на камне парень неожиданно стих, провалившись в омут беспамятства.
Жрец, закатив глаза, пошатываясь от слабости, завершив зачитывать заклятье,рухнул прямо у алтаря.
Всё закончилось.
На небе вновь сияло солнце, тучи исчезли, а вместе с ними пропал и сильный ветер. Лес снова наполнился разнообразием звуков, доносившихся из разных уголков.
***
Жуткий холод пронзил всю плоть. Слабость, окатившее в тело, не позволяла открыть глаза и приподнять голову. Казалось, что кто-то взвалил тяжелые и неподъемные мешки на плечи молодого человека, превращая даже обычное дыхание в неимоверную муку, причинявшую дикую боль.
В груди он ощущал тянущую чувство, словно нечто невидимое пыталось выскочить из тела, и скрыться в пустоте оставив его одного в этом страшном и диком мире.
Краем глаза парень увидел, как с камня кто-то слез. В голове постепенно стало возвращаться воспоминание, хотя они были размыты и казались скорее тенями мелькавшими в тумане.
«Неужели я упал?» - подумал про себя парень. - «Откуда такая слабость?»
Раскрыв из последних сил глаза, он увидел стоявшего рядом с ним молодого человека, который смотрел на него сверху вниз. В этом взгляде не было ничего человеческого - лишь холодная пустота. Такая же как была во взгляде его учителя.
«Как это может быть?» -проносилась мысль в его голове. - «Это я, но я же тут. Я мыслю здесь!».
Всё казалось нереальным, как в кошмаре, где реальность и иллюзия переплетались в жутком танце. Глядя на стоявшего перед собой человека, ему казалось, что он смотрит на призрака, который пришёл забрать его душу в его собственном облике.
-Вижу, ты удивлен, мой юный и наивный мальчик. Удивлен тому, что стало. Неужели ты реально полагал, что я безвозвратно отдам знания своего рода, жалкому рабу вроде тебя, не способному контролировать свои эмоции и мысли? Тому, кто не способен осознать величие моего рода. Всё, что мне было нужно от тебя, - это твое сознание, твое тело, которое я усердно подготавливал все это время. Согласись, мой мир прекрасен. Ты ведь видишь его сейчас? Ощущаешь, находясь в этой шаткой и умирающей оболочке? Ты ведь желал увидеть мой мир?
И действительно, память о странном мире вырисовывалась в сознании парня довольно отчетливо, словно он сам прибыл из него, прожив не одну тысячу лет.
Мир, который до этого он видел лишь в видениях, посылаемых ему учителем в моменты проведения ритуала. Но теперь он словно ощущал этот мир, чувствовал его всем своим нутром, и в этом ощущении таилась жуткая правда.
-Жалко, что я не смог забрать с собой все знания. Но времени мало. Слишком много сил уходило для поддержания этого быстро умирающего тела. И слишком не стабильным становилось твое поведение. Ты мог все пустить на самотек, а времени менять и искать новое тело у меня не было. Но теперь у меня появилось немного больше, - надменно ответил жрец, расправляя руки в стороны, демонстрируя свое новое, молодое тело.
Жрец выждал паузу, разглядывая свои руки и ноги так словно изучал их вблизи, удостоверяясь в их реальности, после чего вновь обратился к своему обессиленному ученику, лежавшему у его ног в его прежней оболочке.
-Да! Находится в этом теле намного приятней. А проведенный ранее тобою процесс насыщения действительно зарядил эту плоть нужной для меня силой. За что наверно мне стоит тебя отблагодарить, - с сарказмом в голосе сказал жрец, разглядывая мучения своего ученика, издававшего хриплый стон при каждом вздохе.
Сознание ученика более не было способно существовать в этом мире. Без силы и знаний жреца руны на теле утратили былую мощь. Созданный фантом постепенно стал разрушаться, прямо на глазах наблюдавшего за процессом жреца.
Вскоре временное тело исчезло, а вместе с ним пропало и сознание юноши, выкинутое хитроумно из собственного тела и заключенное в темницу иной плоти.
В голове жреца, словно в просторном кабинете, в который он недавно въехал стали распаковываться мысли с выстраиваемыми планами и задачами. Осознание процессов постепенно прояснялось, как туман, рассекаемый первыми солнечными лучами.
Теперь он чувствовал, как его разум наполняется новыми идеями и амбициями, как будто он вновь обрел свободу.
Подойдя к оставленному у шалаша школьному рюкзаку, жрец взял его за потрёпанную лямку и закинув за плечо, неспешной походкой побрел по тропинке, ведущей прямиком к поселку.
Отойдя от лагеря несколько десятков метров юноша остановился. Оглянувшись назад, он провел рукой в воздухе вычерчивая линии. В следующий миг весь импровизированный лагерь постепенно начал исчезать, пока полностью не растворился в воздухе, окончательно унеся с собой любые воспоминания о всех событиях которые творились внутри сотканной жрецом иллюзии.