Глава 20
1997 год 13 июня 7:50
Ночь прошла. Утро, однако, так и не принесло того спокойствия, на которое надеялся Нойером.
Дурные мысли и пугающие образы не отпускали его воспалённое пережитым сознание.
Даже спустя несколько часов он чувствовал себя полностью опустошённым - физически и эмоционально.
Сомкнуть глаз так и не удалось. Каждая попытка уснуть немедленно возвращала его в подвал: измазанные кровью стены и пол, мёртвое, изуродованное тело, прикованное к конструкции, отдалённо напоминавшей стоматологическое кресло — только переделанное, усиленное, приспособленное для пыток. И запах… Мерзкий, трупный запах, казалось, пропитал не только подвал, но и все его мысли.
Хотелось всё забыть.
Хотелось найти средство, позволяющее удалить из головы все не нужное. Всё, что теперь не давало покоя.
И всё же, несмотря на ужас минувшей ночи, мир не остановился. Персонал центра работал в обычном режиме. Пациенты спокойно бродили по коридорам, разговаривали между собой или молча стояли у окон, разглядывая умиротворяющий пейзаж за стеклом.
Создавалось ложное впечатление спокойствия и порядка. Словно ничего не произошло. А случившееся с ним накануне было лишь дурным сном - одним из тех, что ему периодически снились.
Но это было обманчивое чувство.
Стоило присмотреться и сразу бросался в глаза лёгкий, но ощутимый контраст. Люди, сбиваясь в маленькие группы по два-три человека, тихо о чем-то шептались. Нойером, ловил на себе, полные любопытства взгляды врачей. Казалось, даже пациенты с опаской поглядывали в его сторону.
Глупо было думать, что слухи о ночном происшествии не разнесутся по центру.
Едва выйдя из своей комнаты, Нойером чуть не столкнулся лоб в лоб с Вероникой. Она резко выскочила в коридор как раз в тот момент, когда он поравнялся с её дверью.
Где-то внутри он был готов к расспросам, поэтому, не сопротивляясь, рассказал ту часть истории, которую, по его мнению, можно было поведать любопытной девушке. Да и знал он не много. А вот у Вероники, как оказалось, информации было куда больше.
Не смотря на ранний час, а на часах не было ещё и восьми утра, девушка уже знала о случившемся. Знала, кто был жертвой убийцы, и о плохом самочувствии Нойерома, чуть не свалившем его с ног, и о том, что профессора увезли следователи ещё поздней ночью.
Казалось, у неё был прямой доступ к базе данных правоохранительных органов или лично стала свидетельницей преступления.
Убитым оказался некто Андрей Сергеевич Куржаков. Пациент РНПЦ, проходивший курс лечения от игровой зависимости. Мужчине было около 36 лет, крупного телосложения, рост почти метр восемьдесят. Дважды женат, от обоих браков у него остались дети. Третья его пассия, то ли жена, то ли просто сожительница - тут Вероника затруднялась ответить точно - поместила своего ухажера в психушку. Точнее, его сюда принудительно направили по решению суда, после того как девушка заявила в милицию о пропаже золотых украшений из квартиры. Как оказалось впоследствии, мужчина и в предшествующих браках тащил из квартиры драгоценности, сдавая их в ломбард и проигрывая вырученные деньги в казино.
Неудивительно, что именно это становилось причиной разводов.
К тому же, как сообщила девушка, с этим пациентом лично работал сам Сергей Геннадьевич.
И всё же общение с Вероникой давалось ему с трудом: её речь была слишком эмоциональной и хаотичной. Девушка явно страдала от недостатка речевой культуры. Мысли вырывались из неё потоком, обрывались на полуслове, цеплялись за новые, не успевая завершиться. Говорила она в захлёб, как настоящая тараторка, перескакивая с темы на тему и оставляя за собой лишь обломки незавершённых фраз.
Поэтому, когда появилась возможность ретироваться, Нойером незамедлительно ею воспользовался.
Выбегая из общежития и направляясь в административный корпус к кабинету Архипова, он планировал обсудить с коллегой события минувшей ночи, скорректировать план дальнейшей работы с Мариной.
Волей случая идти далеко не пришлось. Выскочив из общежития и перейдя дорогу, его окликнул сам Юрий, заприметивший его как только доктор вышел на пешеходную дорожку.
-Зигмунд, добрый утро, - поздоровался Архипов и тут же уточняя: - как ваше самочувствие? Ночью вам явно было дурно. Вам хоть полегчало?
-С этим сложно поспорить. Образ найденного в подвале мужчины, вертелся у меня всю ночь перед глазами. Я до сих пор не могу прийти в себя от ночного кошмара, – ответил Нойером, шагая рядом с коллегой.
-Я и сам в шоковом состоянии. Поверить, что Сергей Геннадьевич причастен к такому … Нет, тут явно какая-то ошибка, - предположил Архипов.
-Ошибка могла быть, если бы его арестовали пару дней назад по надуманным причинам. Но вы же сами видели, в каком диком состоянии он был. Все признаки шизофрении налицо. У меня до сих пор перед глазами момент, когда он в бешенстве накинулся на меня.
-И всё же странно. Вы видели, как открывали дверь в бомбоубежище? – понизив голос, спросил Архипов.
-Да. С трудом, - ответил Нойером, вспоминая, как довольно сильный оперативник с усилием прокручивал дверной вентиль.
- Вот именно! Такие бугаи, у которых силы побольше, чем у нас с вами вместе взятых… А как Сергей Геннадьевич открывал эту дверь в свои-то годы? — задал риторический вопрос Архипов.
Действительно, были странности, на которые и сам Нойером не мог однозначно ответить.
Дверь, подвал, внезапное помешательство профессора. Накануне, во время их беседы за игрой в дурака в окружении коллег, Сергей Геннадьевич не подавал признаков болезни.
-С другой стороны, в невменяемом состоянии люди способны на поступки, несвойственны им в обычных жизни. Вспомните, сколько сил ушло, чтобы скрутить профессора и не дать ему добраться до меня, - заметил Нойером.
-Это точно, - согласился Архипов.
-Послушайте Юра, как быть с Мариной?
-Я полагаю, пока действуем по уже утвержденной системе. График работы вы успели утвердить?
-Конечно.
- Тогда я не вижу явных причин, из-за которых ваш эксперимент мог бы сорваться.
-Просто все договоренности с РНПЦ, были согласованны непосредственно с Буховым, и я опасаюсь, что без него мой проект здесь могут быстро прикрыть.
-Не нагнетайте, Зигмунд. Даже если в РНПЦ сменится руководство, пройдет несколько недель пока доберутся до вас. Да и до этого, скорее всего, заправлять здесь будет Павлова. По крайне мере месяца два, три точно. Работайте, спокойно, - попытался успокоить коллегу Архипов, дружески похлопав того по плечу. -Так, Зигмунд, мы на месте, но я вынужден пока вас оставить. Пройдусь по другим пациентам и потом к вам обязательно заскачу. А вы пока пообщайтесь с Мариной. Надеюсь, её ночь прошла более позитивно, чем наша с вами.
Нойером не стал задерживать Архипова, прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации у коллеги работы стало на порядок больше. Ведь, несмотря на нештатную обстановку, за пациентами нужно было продолжать присматривать, отслеживая динамику и при необходимости корректировать курс лечения.
Поднявшись по главной лестнице, Нойером направился в сторону палаты в которой лежала его пациентка.
Марина находилась в одиночной палате. Бухов распорядился, чтобы к ней никого больше не подселяли. И всё же соседи за стеной, оказались довольно специфическими. Тонкие стены едва ли могли защитить от пронзительных воплей, время от времени доносившихся из соседних палат. Пока Марина спала, это, вероятно, её не тревожило, но как она себя чувствовала сейчас, Нойером мог лишь догадываться.
С другой стороны, следовало отдать должное персоналу. За всё время пребывания в центре он не сталкивался ни с одной серьёзной проблемой, связанной с пациентами. Те немногие инциденты, которые всё же случались, оперативно пресекались медиками прямо на месте.
Войдя в комнату, Нойером заметил, что девушка неподвижно лежала на узкой больничной койке. Поначалу он решил, что она спит, но подойдя ближе, увидел её широко раскрытые глаза, устремленные в потолок.
-Марина? – немного робко, почти шёпотом, обратился он, боясь испугать девушку.
-Да, доктор. Я немного… задумалась, – ответила она, отвлекаясь от своих мыслей и усаживаясь удобней. – Вы хотите сегодня подключить меня к устройству?
-Нет, Марина. Сегодня сделаем перерыв. Меня сейчас больше волнует ваше самочувствие. Головные боли, о которых вы упоминали вчера вечером врачу при обходе, сохраняются?
-Они то усиливаются, то слегка спадают. Хотя может, я к ним привыкаю и уже не замечаю. Не знаю, - ответила девушка, потирая виски, будто пытаясь прогнать очередную болевую волну.
-А сейчас как? – уточнил Нойером, видя, что её что-то мучает.
-Стреляет в висках, лобная часть тяжёлая. Но не до такой степени, чтобы боль с ног валила, — спокойно ответила Марина.
- Боли могут возникать из-за длительного сна. Снижение серотонина приводит к ухудшению циркуляции крови в мозге. На этом фоне могут возникать боли. Поэтому я и настаивал, чтобы вы чаще были на улице и дышали свежим воздухом.
-Вчера ходила, сегодня ещё не успела, - призналась она. -Недавно только встала. Хотя если честно, сложно назвать это сном. Скорее была в полу дрёмном состоянии.
-Не беда, вот сейчас, после опроса, можете спокойно пойти погулять. Погода прекрасная. Не жарко, прохладный ветерок. Пока солнце ещё не раскалила воздух, советую не затягивать. После обеда, если верить гидрометцентру будет опять жара.
-Хорошо, я воспользуюсь вашим советом, – мило улыбнулась Марина.
-А общее состояние как? Вялость, ломота в костях? - продолжал Нойером, фиксируя её ответы в записной книжечке.
-Нет, – быстро ответила девушка, но немного подумав, словно анализируя свое самочувствия, добавила. – Точно нет. Кроме головной боли, меня ничего не беспокоит.
-А как ночь прошла в целом? Может мучали кошмары? – поинтересовался Нойером, стараясь не упустить детали, которые могли бы негативно сказаться на эксперименте.
-Я же говорю, не смогла толком поспать. Закрываю глаза и оказываюсь вновь там: на площадке, рядом с кораблем. Страх, вернуться туда. Страх осознать, что это место, где я сейчас, просто сон… Странное ощущение. Тут все чужое и одновременно спокойствие. Словно я попала в рай из которого так не хочется уходить.
-Послушайте, Марина. На фоне вашего заболевания страх перед сном вполне нормальное явление. У вас повышенная тревожность, стресс в результате чего развилась так называемая сомнифобия. Это пройдет. А чего вы не обратились к медсестре? Она могла дать вам снотворное, - мягко уточнил Нойером, прекрасно понимая, что такие переживания не исчезнут сами собой.
-Если честно, хотела. Но страх не проснуться... – девушка закрыла ладонями глаза, пытаясь собраться с силами. – Боже, я даже не понимаю, что настоящее, а что нет. А вдруг это всё сон? И вы не настоящий?
-Ну как же я не настоящий? Вот я есть перед вами, – слегка улыбнувшись ответил Нойером, решив своим оптимизмом немного успокоить девушку, садясь на табуретку рядом с кроватью. – Я вполне реален.
-А что есть реальность? – спросила Марина обращаясь к сидевшему напротив неё Нойерому. – Буквально, пару суток назад, моя реальность была не здесь. Точнее я так думала, тогда. Я знаю, что такое сон и мне снились сны там, я помню это. У Нойерома не сразу нашелся ответ, но он чувствовал, что этот вопрос важен для молодой девушки, поэтому решил не глушить её очередным оптимизмом, а все же попытаться убедить девушку в реальности происходящего.
-Знаете. Вы задаете философский вопрос. Платон например утверждал что настоящая реальность — это мир идей, а то, что мы видим вокруг, просто его тусклое отражение. Аристотель, ученик Платона, смотрел на вещи проще. Он говорил, что реальность — это то, что мы можем увидеть, пощупать, изучить. Рене Декарт утверждал следующее: «мыслю, следовательно, я существую». Он придерживался мнения, что реальность начинается с сознания и мышления. Есть ещё Джон Локк это Английский философ, утверждавший, что источник знаний о реальности — это опыт, полученный через чувства.
-Интересные взгляды. Но… Не знаю… У меня такое ощущение, что я нахожусь в некой позиции неопределенности. Словно я есть и тут, и там, одновременно. Словно что-то во мне в любой момент может щелкнуть, отправив обратно в другое тело. Это сложно донести словами доктор, но тот мир для меня был реален, как сейчас и этот. А если все реально? То что есть реальность тогда?
-Или всё же что-то является сном. Наш мозг может часто нас обманывать. И страх возникающий на этом фоне во многом плот нашего воображения. В каких то случаях он помогает нам выживать, в каких-то это скорее фобия, при котором индивид наделяет некий процесс или предмет иррациональным качеством, надуманным его же собственным сознанием, наделяя его негативным образом. При этом сам предмет реально, таким качеством может и не обладь вовсе. Вы говорите, что боитесь опять попасть обратно? Верно?
-Да, - тихо подтвердила она, и в её голосе звучала тревога.
-Понимаю. Но что если реальность всё же здесь, в таком случае переживание ведь напрасны. Так?
-Так.
-Почитайте вот этот абзац, - попросил Нойером, передавая вырезанную статью из газеты, в руки Марины.
-Напоминаем, что в рамках областной программы «Чистый двор - здоровье семьи» до конца июня во всех населённых пунктах района пройдут субботники. Администрация призывает всех неравнодушных принять участие и внести свой вклад в благоустройство родного края. Корреспондент: А. Волков.
Дочитав до конца, Марина вернуло доктору обратно клочок газетной бумаги.
-Для чего это? – спросила она обращаясь к доктору.
-О чем статья, вкратце можете рассказать? – не обращая внимание на вопрос Марины, спросил Нойером.
-О мероприятиях по благоустройству которую проводил какая-то администрация.
- Во сне. В другом кажущемся для вас реальном мире. Вы могли читать?
-Если честно не помню. Мы общались через рацию. Системе подавали голосовые команды. И сам Создатель общался с нами… голосом. Так чтобы читать… - задумалась Марина пытаясь вспомнить моменты из иной жизни.
-Смотрите в чем фокус. Умение читать, это не просто способность видеть буквы, а целый комплекс задач который наш мозг выполняет. Это и распознавание символов, и соотношение с фонетикой, распознавание грамматической структуры и в том числе умение извлекать смысл из прочитанного. Во сне, префронтальная кора, зона отвечающая за логику, критическое мышление, внимание и семантическую обработку языка - значительно подавлена. Иными словами, вы можете увидеть во сне буквы и даже текст, но не будете способны логически его обосновать. Зато активна область отвечающая за эмоции, воспоминания. Именно поэтому вы так боитесь. Будет верным сказать, что жизнь человека, его путь, это череда событий которые и вызывают те или иные эмоции, которые мы запоминаем на всю жизнь. Так вот во сне мы тоже может испытывать эмоции и как результат наше сознание запоминает их, но не может распознать автоматически где эмоции вызваны реальностью, а где вызваны плодом фантазии. Вы прочли текст, вы его осознали. Это ли не доказательства того, что вы сейчас в той самой реальности?
Марина ничего не ответила, лишь еле заметно покачала головой, соглашаясь со словами сидевшего напротив неё доктора.
-Давайте так. После прогулки и хорошего ночного сна, если всё будет хорошо в течении суток, мы с вами перейдем к следующему этапу.
-Какому? — спросила Марина не скрывая любопытства.
-Завтра мы с вами выполним положенные по моему графику процедуры при которых я вновь буду стимулировать вашу кору головного мозга. В воскресенье сделаем паузу. Я буду анализировать динамику. И если все будет идти по плану, то в понедельник я могу пригласить сюда вашу мать. Анастасию Александровну. Как вы на это смотрите?
-Маму… - повторила Марина. – А можно с ней встретится не здесь, а... дома? Я хочу посмотреть. Точнее…- девушка выдержала паузу, после чего робко добавила: – Может, окружающее пространство, дом, улица, предметы, помогут мне лучше вспомнить мое прошлое?
Нойером заметил, как глаза девушки ожили при упоминании дома. Он прекрасно понимал, что для неё это могло стать важным шагом в процессе её восстановления.
-Это конечно будет тяжелее сделать. Сейчас в центре проблемки и сложно будет договорится о вашем отъезда, но я что-нибудь придумаю. Но если вы пообещаете мне, что хорошо поспите, я постараюсь уладить этот вопрос сегодня вечером. Согласны?
-Конечно. Знаете, странное ощущение - знать что у тебя есть дом, и не помнить его. Знать что у тебя есть мать и продолжать ощущать себя так словно у тебя никогда не было близких, — произнесла меланхолично Марина.
-А разве в другом мире, если предположить, что он всё же был реальным – уточнил Нойером, - у вас не было родителей?
-Я не помню, – тихо ответила девушка. - По ощущением казалось, что их никогда и не было. И не только у меня. Мы с рождения, как я помню, подчинялись воле Создателя.
-Марина, давайте ещё раз. Отвлекитесь от этих мыслей и просто отдохните. Хорошо? -предложил Нойером, стараясь вернуть её к реальности.
-Да. Хорошо, - улыбнулась девушка, после чего вновь легла на кровать. – Я только немного полежу ещё, а потом пойду на улицу, как мы и договорились.
-Если честно, я не знаю, как это исправить. Ведь для меня, это только вторая работа в этом направлении, Но я понимаю, что вам не очень хорошо на душе. Поэтому будем действовать сообща. Договорились? – предложил Нойером, надеясь, что это поможет ей почувствовать себя лучше.
-Договорились, – с одобрением в голосе ответила Марина, после чего добавила. -Все время забываю ваше имя.
-Зигмунд. Можете просто Зиг, - ответил Нойером, вставая со стула.
-Зиг. Хорошо, - повторила вслух девушка.
Ещё какое-то время Нойер оставался в палате, незаметно заполняя графы в своём журнале, ненавязчиво задавая Марине вопросы. Не из формальности, а скорее в попытке по-настоящему понять, что происходит за её тихим взглядом. Он старался не давить, не вторгаться слишком резко в её внутренний мир, лишь осторожно касался тем, надеясь вызвать отклик.
В какой-то момент он заметил, как девушка слегка отстранилась - взгляд ушёл в сторону, голос стал тише, движения - скованнее. Поняв, что расспросы начали её утомлять, Нойером мягко сменил тему, а затем вовсе закрыл свою записную книжку.
-Отдохните, - сказал он, вставая. - Загляну вечером, проверю, как вы себя чувствуете.
-Хорошо, - ответила Марина, вновь погружаясь в свои мысли.
Нойером спокойно покинул палату, тихо закрыв за собою дверь. Архипова он так и не дождался, хотя это было и не важно в данный момент. Нужно было уладить вопросы с девушкой. Полагаться на волю случая, как того советовал Архипов он не желал. Сидеть в неведении, чтобы затем в ответственный момент все сорвалось. Нет. Такого исхода он не мог допустить. Ему нужно было заручится поддержкой.
Именно поэтому, он решил лично побеседовать с Зинаидой Александровной, которая сейчас приняла на себя полное управление центром.
Он не питал особых иллюзий, но все же надеялся, что она даст добро и на выезд Марины загород для встречи с матерью.
В конце концов, она не была психически больным человеком и не представляла опасности для окружающих. Напротив, такие поездки могли бы значительно упростить её реабилитации.
Людей становилось заметно больше. Время шло к обеденному перерыву.
Все казалось обычным и спокойным, витавшее в воздухе умиротворение тем ни менее не могло подавить в самом Нойероме, изъедающие его разум мысли о том, что профессор мог быть причастен к убийству пациента и быть тем самым серийным убийцей за которым уже продолжительное время гонялись правоохранительные органы.
На какое-то время он задержался у входной двери в кабинет Зинаиды Александры, оглядываясь в окно и разглядывая за стеклом привычный, почти спокойный пейзаж, который в любой другой день наверняка успокоил бы его.
По ту сторону окна, раскинулась широкая аллея, вымощенная крупной брусчаткой. По обе стороны аллеи росли старые липы, кроны которых смыкались над дорожкой, образуя зелёный тоннель, сквозь который неспешно шагали люди.
Чуть дальше, за забором из ржавой сетки, начинался сосновый бор. Высокие, прямые стволы, покрытые шершавой коричнево-золотистой корой, устремлялись ввысь. Между деревьями редкие просветы, в которых мелькала прошлогодняя хвоя и кое-где пробивалась молодая трава.
Легкий теплый ветер, подхватывая, доносил через открытую форточку тот самый смолистый запах, чистый, почти целебный, который хотелось вдыхать полной грудью.
Нойером отвёл взгляд от окна.
Он прекрасно понимал: это спокойствие было обманчивым.
Ночь прошла. Утро, однако, так и не принесло того спокойствия, на которое надеялся Нойером.
Дурные мысли и пугающие образы не отпускали его воспалённое пережитым сознание.
Даже спустя несколько часов он чувствовал себя полностью опустошённым - физически и эмоционально.
Сомкнуть глаз так и не удалось. Каждая попытка уснуть немедленно возвращала его в подвал: измазанные кровью стены и пол, мёртвое, изуродованное тело, прикованное к конструкции, отдалённо напоминавшей стоматологическое кресло — только переделанное, усиленное, приспособленное для пыток. И запах… Мерзкий, трупный запах, казалось, пропитал не только подвал, но и все его мысли.
Хотелось всё забыть.
Хотелось найти средство, позволяющее удалить из головы все не нужное. Всё, что теперь не давало покоя.
И всё же, несмотря на ужас минувшей ночи, мир не остановился. Персонал центра работал в обычном режиме. Пациенты спокойно бродили по коридорам, разговаривали между собой или молча стояли у окон, разглядывая умиротворяющий пейзаж за стеклом.
Создавалось ложное впечатление спокойствия и порядка. Словно ничего не произошло. А случившееся с ним накануне было лишь дурным сном - одним из тех, что ему периодически снились.
Но это было обманчивое чувство.
Стоило присмотреться и сразу бросался в глаза лёгкий, но ощутимый контраст. Люди, сбиваясь в маленькие группы по два-три человека, тихо о чем-то шептались. Нойером, ловил на себе, полные любопытства взгляды врачей. Казалось, даже пациенты с опаской поглядывали в его сторону.
Глупо было думать, что слухи о ночном происшествии не разнесутся по центру.
Едва выйдя из своей комнаты, Нойером чуть не столкнулся лоб в лоб с Вероникой. Она резко выскочила в коридор как раз в тот момент, когда он поравнялся с её дверью.
Где-то внутри он был готов к расспросам, поэтому, не сопротивляясь, рассказал ту часть истории, которую, по его мнению, можно было поведать любопытной девушке. Да и знал он не много. А вот у Вероники, как оказалось, информации было куда больше.
Не смотря на ранний час, а на часах не было ещё и восьми утра, девушка уже знала о случившемся. Знала, кто был жертвой убийцы, и о плохом самочувствии Нойерома, чуть не свалившем его с ног, и о том, что профессора увезли следователи ещё поздней ночью.
Казалось, у неё был прямой доступ к базе данных правоохранительных органов или лично стала свидетельницей преступления.
Убитым оказался некто Андрей Сергеевич Куржаков. Пациент РНПЦ, проходивший курс лечения от игровой зависимости. Мужчине было около 36 лет, крупного телосложения, рост почти метр восемьдесят. Дважды женат, от обоих браков у него остались дети. Третья его пассия, то ли жена, то ли просто сожительница - тут Вероника затруднялась ответить точно - поместила своего ухажера в психушку. Точнее, его сюда принудительно направили по решению суда, после того как девушка заявила в милицию о пропаже золотых украшений из квартиры. Как оказалось впоследствии, мужчина и в предшествующих браках тащил из квартиры драгоценности, сдавая их в ломбард и проигрывая вырученные деньги в казино.
Неудивительно, что именно это становилось причиной разводов.
К тому же, как сообщила девушка, с этим пациентом лично работал сам Сергей Геннадьевич.
И всё же общение с Вероникой давалось ему с трудом: её речь была слишком эмоциональной и хаотичной. Девушка явно страдала от недостатка речевой культуры. Мысли вырывались из неё потоком, обрывались на полуслове, цеплялись за новые, не успевая завершиться. Говорила она в захлёб, как настоящая тараторка, перескакивая с темы на тему и оставляя за собой лишь обломки незавершённых фраз.
Поэтому, когда появилась возможность ретироваться, Нойером незамедлительно ею воспользовался.
Выбегая из общежития и направляясь в административный корпус к кабинету Архипова, он планировал обсудить с коллегой события минувшей ночи, скорректировать план дальнейшей работы с Мариной.
Волей случая идти далеко не пришлось. Выскочив из общежития и перейдя дорогу, его окликнул сам Юрий, заприметивший его как только доктор вышел на пешеходную дорожку.
-Зигмунд, добрый утро, - поздоровался Архипов и тут же уточняя: - как ваше самочувствие? Ночью вам явно было дурно. Вам хоть полегчало?
-С этим сложно поспорить. Образ найденного в подвале мужчины, вертелся у меня всю ночь перед глазами. Я до сих пор не могу прийти в себя от ночного кошмара, – ответил Нойером, шагая рядом с коллегой.
-Я и сам в шоковом состоянии. Поверить, что Сергей Геннадьевич причастен к такому … Нет, тут явно какая-то ошибка, - предположил Архипов.
-Ошибка могла быть, если бы его арестовали пару дней назад по надуманным причинам. Но вы же сами видели, в каком диком состоянии он был. Все признаки шизофрении налицо. У меня до сих пор перед глазами момент, когда он в бешенстве накинулся на меня.
-И всё же странно. Вы видели, как открывали дверь в бомбоубежище? – понизив голос, спросил Архипов.
-Да. С трудом, - ответил Нойером, вспоминая, как довольно сильный оперативник с усилием прокручивал дверной вентиль.
- Вот именно! Такие бугаи, у которых силы побольше, чем у нас с вами вместе взятых… А как Сергей Геннадьевич открывал эту дверь в свои-то годы? — задал риторический вопрос Архипов.
Действительно, были странности, на которые и сам Нойером не мог однозначно ответить.
Дверь, подвал, внезапное помешательство профессора. Накануне, во время их беседы за игрой в дурака в окружении коллег, Сергей Геннадьевич не подавал признаков болезни.
-С другой стороны, в невменяемом состоянии люди способны на поступки, несвойственны им в обычных жизни. Вспомните, сколько сил ушло, чтобы скрутить профессора и не дать ему добраться до меня, - заметил Нойером.
-Это точно, - согласился Архипов.
-Послушайте Юра, как быть с Мариной?
-Я полагаю, пока действуем по уже утвержденной системе. График работы вы успели утвердить?
-Конечно.
- Тогда я не вижу явных причин, из-за которых ваш эксперимент мог бы сорваться.
-Просто все договоренности с РНПЦ, были согласованны непосредственно с Буховым, и я опасаюсь, что без него мой проект здесь могут быстро прикрыть.
-Не нагнетайте, Зигмунд. Даже если в РНПЦ сменится руководство, пройдет несколько недель пока доберутся до вас. Да и до этого, скорее всего, заправлять здесь будет Павлова. По крайне мере месяца два, три точно. Работайте, спокойно, - попытался успокоить коллегу Архипов, дружески похлопав того по плечу. -Так, Зигмунд, мы на месте, но я вынужден пока вас оставить. Пройдусь по другим пациентам и потом к вам обязательно заскачу. А вы пока пообщайтесь с Мариной. Надеюсь, её ночь прошла более позитивно, чем наша с вами.
Нойером не стал задерживать Архипова, прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации у коллеги работы стало на порядок больше. Ведь, несмотря на нештатную обстановку, за пациентами нужно было продолжать присматривать, отслеживая динамику и при необходимости корректировать курс лечения.
Поднявшись по главной лестнице, Нойером направился в сторону палаты в которой лежала его пациентка.
Марина находилась в одиночной палате. Бухов распорядился, чтобы к ней никого больше не подселяли. И всё же соседи за стеной, оказались довольно специфическими. Тонкие стены едва ли могли защитить от пронзительных воплей, время от времени доносившихся из соседних палат. Пока Марина спала, это, вероятно, её не тревожило, но как она себя чувствовала сейчас, Нойером мог лишь догадываться.
С другой стороны, следовало отдать должное персоналу. За всё время пребывания в центре он не сталкивался ни с одной серьёзной проблемой, связанной с пациентами. Те немногие инциденты, которые всё же случались, оперативно пресекались медиками прямо на месте.
Войдя в комнату, Нойером заметил, что девушка неподвижно лежала на узкой больничной койке. Поначалу он решил, что она спит, но подойдя ближе, увидел её широко раскрытые глаза, устремленные в потолок.
-Марина? – немного робко, почти шёпотом, обратился он, боясь испугать девушку.
-Да, доктор. Я немного… задумалась, – ответила она, отвлекаясь от своих мыслей и усаживаясь удобней. – Вы хотите сегодня подключить меня к устройству?
-Нет, Марина. Сегодня сделаем перерыв. Меня сейчас больше волнует ваше самочувствие. Головные боли, о которых вы упоминали вчера вечером врачу при обходе, сохраняются?
-Они то усиливаются, то слегка спадают. Хотя может, я к ним привыкаю и уже не замечаю. Не знаю, - ответила девушка, потирая виски, будто пытаясь прогнать очередную болевую волну.
-А сейчас как? – уточнил Нойером, видя, что её что-то мучает.
-Стреляет в висках, лобная часть тяжёлая. Но не до такой степени, чтобы боль с ног валила, — спокойно ответила Марина.
- Боли могут возникать из-за длительного сна. Снижение серотонина приводит к ухудшению циркуляции крови в мозге. На этом фоне могут возникать боли. Поэтому я и настаивал, чтобы вы чаще были на улице и дышали свежим воздухом.
-Вчера ходила, сегодня ещё не успела, - призналась она. -Недавно только встала. Хотя если честно, сложно назвать это сном. Скорее была в полу дрёмном состоянии.
-Не беда, вот сейчас, после опроса, можете спокойно пойти погулять. Погода прекрасная. Не жарко, прохладный ветерок. Пока солнце ещё не раскалила воздух, советую не затягивать. После обеда, если верить гидрометцентру будет опять жара.
-Хорошо, я воспользуюсь вашим советом, – мило улыбнулась Марина.
-А общее состояние как? Вялость, ломота в костях? - продолжал Нойером, фиксируя её ответы в записной книжечке.
-Нет, – быстро ответила девушка, но немного подумав, словно анализируя свое самочувствия, добавила. – Точно нет. Кроме головной боли, меня ничего не беспокоит.
-А как ночь прошла в целом? Может мучали кошмары? – поинтересовался Нойером, стараясь не упустить детали, которые могли бы негативно сказаться на эксперименте.
-Я же говорю, не смогла толком поспать. Закрываю глаза и оказываюсь вновь там: на площадке, рядом с кораблем. Страх, вернуться туда. Страх осознать, что это место, где я сейчас, просто сон… Странное ощущение. Тут все чужое и одновременно спокойствие. Словно я попала в рай из которого так не хочется уходить.
-Послушайте, Марина. На фоне вашего заболевания страх перед сном вполне нормальное явление. У вас повышенная тревожность, стресс в результате чего развилась так называемая сомнифобия. Это пройдет. А чего вы не обратились к медсестре? Она могла дать вам снотворное, - мягко уточнил Нойером, прекрасно понимая, что такие переживания не исчезнут сами собой.
-Если честно, хотела. Но страх не проснуться... – девушка закрыла ладонями глаза, пытаясь собраться с силами. – Боже, я даже не понимаю, что настоящее, а что нет. А вдруг это всё сон? И вы не настоящий?
-Ну как же я не настоящий? Вот я есть перед вами, – слегка улыбнувшись ответил Нойером, решив своим оптимизмом немного успокоить девушку, садясь на табуретку рядом с кроватью. – Я вполне реален.
-А что есть реальность? – спросила Марина обращаясь к сидевшему напротив неё Нойерому. – Буквально, пару суток назад, моя реальность была не здесь. Точнее я так думала, тогда. Я знаю, что такое сон и мне снились сны там, я помню это. У Нойерома не сразу нашелся ответ, но он чувствовал, что этот вопрос важен для молодой девушки, поэтому решил не глушить её очередным оптимизмом, а все же попытаться убедить девушку в реальности происходящего.
-Знаете. Вы задаете философский вопрос. Платон например утверждал что настоящая реальность — это мир идей, а то, что мы видим вокруг, просто его тусклое отражение. Аристотель, ученик Платона, смотрел на вещи проще. Он говорил, что реальность — это то, что мы можем увидеть, пощупать, изучить. Рене Декарт утверждал следующее: «мыслю, следовательно, я существую». Он придерживался мнения, что реальность начинается с сознания и мышления. Есть ещё Джон Локк это Английский философ, утверждавший, что источник знаний о реальности — это опыт, полученный через чувства.
-Интересные взгляды. Но… Не знаю… У меня такое ощущение, что я нахожусь в некой позиции неопределенности. Словно я есть и тут, и там, одновременно. Словно что-то во мне в любой момент может щелкнуть, отправив обратно в другое тело. Это сложно донести словами доктор, но тот мир для меня был реален, как сейчас и этот. А если все реально? То что есть реальность тогда?
-Или всё же что-то является сном. Наш мозг может часто нас обманывать. И страх возникающий на этом фоне во многом плот нашего воображения. В каких то случаях он помогает нам выживать, в каких-то это скорее фобия, при котором индивид наделяет некий процесс или предмет иррациональным качеством, надуманным его же собственным сознанием, наделяя его негативным образом. При этом сам предмет реально, таким качеством может и не обладь вовсе. Вы говорите, что боитесь опять попасть обратно? Верно?
-Да, - тихо подтвердила она, и в её голосе звучала тревога.
-Понимаю. Но что если реальность всё же здесь, в таком случае переживание ведь напрасны. Так?
-Так.
-Почитайте вот этот абзац, - попросил Нойером, передавая вырезанную статью из газеты, в руки Марины.
-Напоминаем, что в рамках областной программы «Чистый двор - здоровье семьи» до конца июня во всех населённых пунктах района пройдут субботники. Администрация призывает всех неравнодушных принять участие и внести свой вклад в благоустройство родного края. Корреспондент: А. Волков.
Дочитав до конца, Марина вернуло доктору обратно клочок газетной бумаги.
-Для чего это? – спросила она обращаясь к доктору.
-О чем статья, вкратце можете рассказать? – не обращая внимание на вопрос Марины, спросил Нойером.
-О мероприятиях по благоустройству которую проводил какая-то администрация.
- Во сне. В другом кажущемся для вас реальном мире. Вы могли читать?
-Если честно не помню. Мы общались через рацию. Системе подавали голосовые команды. И сам Создатель общался с нами… голосом. Так чтобы читать… - задумалась Марина пытаясь вспомнить моменты из иной жизни.
-Смотрите в чем фокус. Умение читать, это не просто способность видеть буквы, а целый комплекс задач который наш мозг выполняет. Это и распознавание символов, и соотношение с фонетикой, распознавание грамматической структуры и в том числе умение извлекать смысл из прочитанного. Во сне, префронтальная кора, зона отвечающая за логику, критическое мышление, внимание и семантическую обработку языка - значительно подавлена. Иными словами, вы можете увидеть во сне буквы и даже текст, но не будете способны логически его обосновать. Зато активна область отвечающая за эмоции, воспоминания. Именно поэтому вы так боитесь. Будет верным сказать, что жизнь человека, его путь, это череда событий которые и вызывают те или иные эмоции, которые мы запоминаем на всю жизнь. Так вот во сне мы тоже может испытывать эмоции и как результат наше сознание запоминает их, но не может распознать автоматически где эмоции вызваны реальностью, а где вызваны плодом фантазии. Вы прочли текст, вы его осознали. Это ли не доказательства того, что вы сейчас в той самой реальности?
Марина ничего не ответила, лишь еле заметно покачала головой, соглашаясь со словами сидевшего напротив неё доктора.
-Давайте так. После прогулки и хорошего ночного сна, если всё будет хорошо в течении суток, мы с вами перейдем к следующему этапу.
-Какому? — спросила Марина не скрывая любопытства.
-Завтра мы с вами выполним положенные по моему графику процедуры при которых я вновь буду стимулировать вашу кору головного мозга. В воскресенье сделаем паузу. Я буду анализировать динамику. И если все будет идти по плану, то в понедельник я могу пригласить сюда вашу мать. Анастасию Александровну. Как вы на это смотрите?
-Маму… - повторила Марина. – А можно с ней встретится не здесь, а... дома? Я хочу посмотреть. Точнее…- девушка выдержала паузу, после чего робко добавила: – Может, окружающее пространство, дом, улица, предметы, помогут мне лучше вспомнить мое прошлое?
Нойером заметил, как глаза девушки ожили при упоминании дома. Он прекрасно понимал, что для неё это могло стать важным шагом в процессе её восстановления.
-Это конечно будет тяжелее сделать. Сейчас в центре проблемки и сложно будет договорится о вашем отъезда, но я что-нибудь придумаю. Но если вы пообещаете мне, что хорошо поспите, я постараюсь уладить этот вопрос сегодня вечером. Согласны?
-Конечно. Знаете, странное ощущение - знать что у тебя есть дом, и не помнить его. Знать что у тебя есть мать и продолжать ощущать себя так словно у тебя никогда не было близких, — произнесла меланхолично Марина.
-А разве в другом мире, если предположить, что он всё же был реальным – уточнил Нойером, - у вас не было родителей?
-Я не помню, – тихо ответила девушка. - По ощущением казалось, что их никогда и не было. И не только у меня. Мы с рождения, как я помню, подчинялись воле Создателя.
-Марина, давайте ещё раз. Отвлекитесь от этих мыслей и просто отдохните. Хорошо? -предложил Нойером, стараясь вернуть её к реальности.
-Да. Хорошо, - улыбнулась девушка, после чего вновь легла на кровать. – Я только немного полежу ещё, а потом пойду на улицу, как мы и договорились.
-Если честно, я не знаю, как это исправить. Ведь для меня, это только вторая работа в этом направлении, Но я понимаю, что вам не очень хорошо на душе. Поэтому будем действовать сообща. Договорились? – предложил Нойером, надеясь, что это поможет ей почувствовать себя лучше.
-Договорились, – с одобрением в голосе ответила Марина, после чего добавила. -Все время забываю ваше имя.
-Зигмунд. Можете просто Зиг, - ответил Нойером, вставая со стула.
-Зиг. Хорошо, - повторила вслух девушка.
Ещё какое-то время Нойер оставался в палате, незаметно заполняя графы в своём журнале, ненавязчиво задавая Марине вопросы. Не из формальности, а скорее в попытке по-настоящему понять, что происходит за её тихим взглядом. Он старался не давить, не вторгаться слишком резко в её внутренний мир, лишь осторожно касался тем, надеясь вызвать отклик.
В какой-то момент он заметил, как девушка слегка отстранилась - взгляд ушёл в сторону, голос стал тише, движения - скованнее. Поняв, что расспросы начали её утомлять, Нойером мягко сменил тему, а затем вовсе закрыл свою записную книжку.
-Отдохните, - сказал он, вставая. - Загляну вечером, проверю, как вы себя чувствуете.
-Хорошо, - ответила Марина, вновь погружаясь в свои мысли.
Нойером спокойно покинул палату, тихо закрыв за собою дверь. Архипова он так и не дождался, хотя это было и не важно в данный момент. Нужно было уладить вопросы с девушкой. Полагаться на волю случая, как того советовал Архипов он не желал. Сидеть в неведении, чтобы затем в ответственный момент все сорвалось. Нет. Такого исхода он не мог допустить. Ему нужно было заручится поддержкой.
Именно поэтому, он решил лично побеседовать с Зинаидой Александровной, которая сейчас приняла на себя полное управление центром.
Он не питал особых иллюзий, но все же надеялся, что она даст добро и на выезд Марины загород для встречи с матерью.
В конце концов, она не была психически больным человеком и не представляла опасности для окружающих. Напротив, такие поездки могли бы значительно упростить её реабилитации.
Людей становилось заметно больше. Время шло к обеденному перерыву.
Все казалось обычным и спокойным, витавшее в воздухе умиротворение тем ни менее не могло подавить в самом Нойероме, изъедающие его разум мысли о том, что профессор мог быть причастен к убийству пациента и быть тем самым серийным убийцей за которым уже продолжительное время гонялись правоохранительные органы.
На какое-то время он задержался у входной двери в кабинет Зинаиды Александры, оглядываясь в окно и разглядывая за стеклом привычный, почти спокойный пейзаж, который в любой другой день наверняка успокоил бы его.
По ту сторону окна, раскинулась широкая аллея, вымощенная крупной брусчаткой. По обе стороны аллеи росли старые липы, кроны которых смыкались над дорожкой, образуя зелёный тоннель, сквозь который неспешно шагали люди.
Чуть дальше, за забором из ржавой сетки, начинался сосновый бор. Высокие, прямые стволы, покрытые шершавой коричнево-золотистой корой, устремлялись ввысь. Между деревьями редкие просветы, в которых мелькала прошлогодняя хвоя и кое-где пробивалась молодая трава.
Легкий теплый ветер, подхватывая, доносил через открытую форточку тот самый смолистый запах, чистый, почти целебный, который хотелось вдыхать полной грудью.
Нойером отвёл взгляд от окна.
Он прекрасно понимал: это спокойствие было обманчивым.