Глава 4
1997 год 10 июня 15:30
Аллея, по которой шел Нойером, следуя за Зинаидой Александровной, была по-летнему красивой и уютной.
Ивы, березки, каштаны раскинулись по обе стороны дорожки, по которой неспешно прогуливались люди. Запах свежескошенной травы умиротворял и слегка опьянял сознание, отвлекая от повседневной суеты и дурных мыслей.
Пешеходная дорожка, по которой они шли, была выложена старой, побитой временем плиткой. В какой-то момент, подходя ближе к общежитию, плитка сменилась на асфальтное покрытие усеянное сколами и трещинами из которых пробивалась трава.
На равном удалении друг от друга, по краям, располагались деревянные скамейки, на которых сидели пациенты со своими родными. Реже встречался медицинский персонал, отдыхавший в тени раскинувшихся рядом деревьев, чьи густые кроны, защищали от палящих солнечных лучей.
В целом, то спокойствие, царившее повсюду, отдаленно напоминало ему условия в Святом Йоране, где пациенты спокойно передвигались по комплексу между сосен и ясеней, в перерыве от различных процедур.
Было видно, что Зинаиде Александровне ходьба давалась довольно тяжело; женщина слегка прихрамывала и периодически охала от невыносимой жары, которая царила в этот день на улице.
И все же, несмотря на это, Нойером еле поспевал за этой, уже не молодой женщиной, удивляясь её проворности в такие годы.
-Вот мы пришли, – сказала, запыхавшись Зинаида Александровна, открывая дверь двухэтажного здания и заходя внутрь. - Сейчас я уточню, какая комната свободна, и принесу вам ключи, – добавила она, оказавшись в тамбуре первого этажа общежития и жестом руки указывая доктору подождал.
Зинаида Александровна спешно удалилась, скрывшись за углом, оставив Нойерома стоять в помещении, похожем на зону ожидания.
У стены стоял небольшой, зеленый диван, рядом с ним был книжный столик с разбросанными газетами и журналами. У окна стояла не высокая тумба, на которой восседал толстенький ламповый телевизор, накрытой кружевной салфеткой, на которую была поставлена ваза с цветами.
Композиция в целом была для Нойерома непривычной. Он не был приучен ставить на технику емкости с водой. Это казалось ему непрактичным и в здешних условиях мягко говоря не очень разумным решением.
Разглядывая довольно не богатый, но душевный интерьер, Нойерома не покидала мысль, что всё, что он видит, в каком-то смысле, застряло во времени и было уместно пару десятков лет назад, но не сейчас. Больше походило на то, что он оказался в каком-то музейном комплексе демонстрирующим жизнь людей 70-ых.
-Вот и всё. Ваш номер 7, это в конец коридора, – мило улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна, передав ключи доктору. – Когда будет ужин, Верочка вас позовет. Я её предупредила, что вы у нас гость из Европы. Девочка хорошая, она живет в комнате номер 5. Но на всякий случай, столовая у нас, - сделала паузу женщина, направляясь к выходу и добавляя, - пойдемте, покажу.
После этих слов Зинаида Александровна вышла на улицу, увлекая за собой доктора. Отойдя немного от подъезда общежития, она стала активно жестикулировать рукой, указывая направление в проецируемую в её сознании столовую которая по итогу, находилась «вот там».
-Вот там будет столовая. Рядом будет написано «БУФЕТ», красными, большими буквами.
-А надписи «столовая» нет? – серьезно спросил Нойером.
Слова доктора Зинаида Александровна восприняла как тонкий юмор, которым её часто баловал Сергей Геннадьевич. Улыбнувшись, она добавила:
-Нет, надписи «столовая» нет. Но вы можете ориентироваться на пациентов. Куда в массе они идут, туда идите и вы. Кушать любят все - и здоровые, и больные. Если будут вопросы, обращайтесь к Верочке. Она знает, как меня найти, да и сама может вам показать комплекс, если вы захотите прогуляться.
Попрощавшись, Зинаида Александровна направилась к дорожке, по которой ранее привела Нойерома к общежитию и таким же быстрым шагом, прихрамывая, направилась прочь, скрывшись вскоре за деревьями и разросшимися рядом с ними кустарниками.
Сделав глубокий вдох чистого воздуха, Нойером вернулся внутрь здания и направился к своей комнате.
Открыв дверь, помещения и войдя внутрь, он оказался в небольшом и довольно узком коридорчике, стены которого были обклеены выцветшими, местами отклеивающимися обоями.
В нос сразу впился терпкий древесный запах, из непроветриваемого помещения.
Нойером мельком окинул взглядом тамбур и не найдя в нем ничего примечательного стал рассматривать убранство единственной комнаты.
Деревянная кровать у стены, тумба у окна. На тумбе очередной ламповый телевизор, с кружевной салфеткой и со стоявшим на ней горшком неизвестного Нойерому растения.
На стене висела картина «Бурлаки на Волге», а сверху свисала ничем непримечательная люстра, с тремя пыльными плафонами и как потом оказалось, с одной работающей лампочкой.
Выйдя из небольшого ступора от увиденного, доктор направился к окну, чтобы его открыть и впустить немного свежего воздуха в помещение.
Ручки оконной рамы тяжело скрипели и не сразу поддавались. Некоторые были замазаны белой краской, а единственная свободно ходившая ручка прокручивалась на 360 градусов.
Упершись правой рукой об подоконник, Нойером с силой дернул ручку верхней створки. Ещё раз, потом ещё. Оконные стекла задребезжали, но приложенная сила давала результат. Створка, скрипя, медленно начала сдвигаться со своего места.
За первой рамой, находилась вторая, которая открывалась на улицу. К счастью для Нойерома, вторая створка открылась без особых проблем.
Выдохнув после небольшого физического упражнения, Нойером ещё раз обежал взглядом комнату, в попытке найти телефонный аппарат.
Безрезультатно.
По опыту прошлых командировок в страны постсоветского пространства он уяснил, что в здешних краях любят прятать телефоны внутрь небольших тумбочек. Однако и здесь его ожидало разочарование: телефона, обещанного Сергеем Геннадьевичем, нигде не было видно.
Выйдя из своего помещения, он направился обратно по коридору в поисках комнаты, в которой жила Вероника. Подойдя к двери, на которой висела табличка с цифрой пять, доктор осторожно постучался.
Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка невысокого роста, слегка пухленькая. С вопросительным взглядом она уставилась на незнакомого мужчину, стоящего перед её дверью, продолжая жевать кусок бутерброда, который только что откусила.
-Прошу простить. Меня зовут Нойером. Зинаида Александровна сказала, что я могу в случае необходимости обращаться к вам, если вдруг возникнут вопросы. В моем номере, нет телефонного аппарата, может, у вас есть. Мне бы позвонить.
-А! – кивая головой, воскликнула девушка, дожевывая и проглатывая бутерброд. - Телефона тут в помещениях нигде нет, - ответила Вероника. После этого она вышла в коридор и указала в противоположный его конец. - Идите вот по коридору в самый конец, до окна. Там будет столик, а на нем телефон. Только для межгорода набирайте восьмерку.
-Понял, спасибо. Вероника верно? – уточнил Нойером.
-Да. Зинаида Александровна говорила про вас. Вы не волнуйтесь. У меня сегодня выходной, поэтому, когда будет время ужина я вас позову. Ну и просто, если будут вопросы я тоже буду тут, но до 21:00, после надо будет убегать.
-Понял, спасибо, Вероника. Буду иметь в виду, – улыбнувшись, учтиво ответил доктор.
После того как он распрощался с Вероникой и она закрыла дверь, Нойером направился в противоположную часть темного коридора, ступая по бордовой ковровой дорожке с поношенными и потёртыми от времени краями. Тишина вокруг казалась гнетущей, а тусклый свет, пробивавшийся из дальних окон, лишь подчеркивал мрачную атмосферу.
По обе стороны коридора, на равном удалении друг от друга, располагались двери в другие жилые помещения. Между ними на стенках висели выключенные плафоны.
Единственными источниками света в коридоре выступали два окна, располагавшиеся с противоположных сторон длинного коридора.
Чем ближе Нойером подходил к указанному месту, тем больше в его ноздри беспардонно врывался химический запах хлорки, которой, не жалея, дезинфицировали местный туалет, оказавшийся в пару шагах от того самого стола у окна.
На круглом столике, кроме стоявшего на нём телефонного аппарата, были разбросаны разношерстные газеты с журналами. На каких-то из них красовались различные модели в строгих клетчатых костюмах, на других - спортсмены и звезды шоу-бизнеса.
Присев на рядом стоявшую табуретку, Нойером достал из кармана клочок бумаги с записанным телефоном и, положив его перед собой на стол, стал набирать цифры на дисковом номеронабирателе.
Отпустив последнюю цифру, Нойером стал дожидаться характерных гудков из трубки, которые предательски не желали появляться.
В какой-то момент донесся щелчок, оповещавший о переключении между станциями, ещё пару секунд и из динамика послышался долгожданный гудок.
-Алло, – раздался приятный женский голос на другом конце провода после нескольких гудков.
-Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а я могу поговорить с Сидоровской Анастасией Александровной?
-Да. Я вас слушаю.
-Добрый вечер, Анастасия Александровна. Меня зовут Нойером Зигмунд.
-Добрый, – ответила Анастасия.
-Анастасия Александровна, я хотел с вами поговорить по поводу вашей дочери Марины, которая проходит курс лечения в Республиканском научно-практическом центре психического здоровья.
В телефоне воцарилась пауза. Нойером ожидал какой-либо реакции от собеседницы, но Анастасия Александровна продолжала молчать. Решив не терять время, он начал рассказывать женщине о себе.
- Я работаю в больнице Святого Йорана в Швеции. Сегодня я общался с главным врачом оздоровительного центра. Он мне и порекомендовал созвониться с вами и получить от вас разрешение для начала работ с вашей дочерью.
-И что вы планируете делать? – голос женщины, как показалось доктору, слегка изменился и стал более холодным.
-Я хочу провести курс лечения, при котором велика вероятность положительного исхода и возвращения вашей дочери к нормальной жизни. Конечно, с оговорками. В Швеции я уже проводил данные работы с пациентом, и в целом они были удачными.
-В целом? –уточнила Анастасия.
-Да. Мне удалось вернуть к нормальной жизни мужчину с похожими симптомами. Однако из-за ряда бюрократических моментов, испытания пришлось свернуть, что привело, в конечном счете к возвращению ранее диагностированных симптомов.
-Это опасно? – спросила серьёзным тонном женщина.
-Может быть побочные реакции: головные боли, тошнота, другие формы недомоганий. Сама процедура безвредна для человека. Это не хирургическое вмешательство. Все воздействие будет проходить при помощи волн низких частот.
-Если честно я так уже устала… Простите, я прослушала ваше имя.
-Зигмунд.
-Сергей Геннадьевич говорил, что шансов на то, чтобы победить болезнь, нет. Это хроническое заболевание, и от него никуда не деться. У неё это с детства, чтобы вы понимали. Она спала много с самого рождения. Мы списывали это на растущий организм. Врачи говорили, что хороший сон для ребенка — это нормально. Тревогу начали бить, когда она просто отключалась днём. Нам звонили из детского сада и просили обратиться к врачу. Дочь могла играть с игрушками и в какой-то момент просто уснуть. Но тогда это были короткие сны — полчаса, час. Так продолжалось до 12 лет. В 12 лет, кроме долгих снов, у неё стала проявляться вялость и слабость в течение всего дня. А после 17 всё резко осложнилось. Если раньше она просто ощущала слабость и спонтанную сонливость, спала днём по 3-4 часа, то в последние полгода могла проспать день-два. Бывали недели, когда она бодрствовала от силы сутки, но даже в это время, вела себя так, словно была где-то в другом месте. Не замечала меня, не узнавала. Бродила по комнате, разглядывая всё так, словно всё было ей чужим. Если у вас получится вернуть мне дочь…
-Анастасия Александровна, я не могу обещать. По прошлому опыту, можно допустить, что, по крайней мере, вы сможете общаться с ней, и возможно, удастся немного ослабить хватку недуга.
-Что нужно конкретно от меня? – спросила она.
-Ваше письменное согласие.
-Хорошо. Если это нужно для лечения, я его дам,- с решимостью произнесла Анастасия.
-Если я подъеду сегодня, вам будет удобно?
-Ой. Прям сегодня? Я даже не знаю, - в голосе Анастасии ощущалась легкая растерянность.
-Это только для подписания документа. Я вас не буду долго задерживать. Вы мне только сообщите адрес, куда я могу подъехать, и дальше ни о чем не беспокойтесь.
-Я живу далеко от Минска, в Барановичах. Улица Мельникова, 150, квартира 74. Но это же во сколько вы будете?
-Точно по времени не могу сориентировать, но постараюсь побыстрее к вам добраться.
-Поняла. Буду вас ждать.
-Договорились. Тогда до свидания.
-До свидания.
Попрощавшись, Нойером положил трубку телефонного аппарата и, пребывая в легком воодушевлении от удачного разговора и предстоящей работы, направился обратно в свою комнату, попутно решив зайти ещё раз к Веронике.
Постучав в дверь, Нойером терпеливо стал дожидаться когда девушка ему откроет. С одной стороны ему было неловко так часто волновать девушку и отвлекать её от отдыха в свой выходной, но с другой — он стремился как можно быстрее завершить организационные моменты.
За дверью послышались шаги и в следующую секунду дверь открылась, и на Нойерома снова вопросительно уставились серо-зеленые глаза девушки.
-Что-то ещё? – спокойным голосом спросила Вероника, обращаясь к гостю, оказавшемуся в очередной раз на её пороге.
Вскользь рассказав Веронике о своих ближайших планах и объяснив, что собирается отсутствовать скорее всего до поздней ночи, Нойерому было сложно не заметить, радостную искорку, мелькнувшую во взгляде девушки. Было очевидно, что такой план девушку вполне устраивал.
Нойером понимал, что скорее, всего просьба Зинаиды Александровны была для Вероники бременем, от которой та была рада избавиться.
Сложнее было уговорить Сергея Геннадьевича, которого Нойером встретил прямо у кабинета, готового уже заняться своими ежедневными делами и планировавшего в эту секунду направится к пациенту в палату, держа в руках небольшую папку с личным делом.
Очевидно, что профессор не был любителем быстрых действий и привык решать вопросы неторопливо. Поэтому прыткость приезжего гостя его слегка выбила из колеи, но, обдумав детали вскоре он решился помочь Нойерому.
Подойдя к столу, за которым сидела Зинаида Александровна, профессор набрал по телефону внутренний номер гаража и попросил своего водителя Михаила свозить иностранного гостя в Барановичи.
Немного пообщавшись по телефону, Сергей Геннадьевич положил телефонную трубку, после чего вновь обратился к Нойерому.
-Зигмунд я попрошу все же не спешить. Прежде всего — не навредите. Помните: даже если вы сегодня получите разрешение от матери, к пациентке раньше 12 июня я вас не пущу. Ещё не вышел на работу Юрий Викторович. Он как раз завтра должен появиться, а Марина именно у него проходит курс лечения.
-Профессор, как скажите. Я просто хочу побыстрее уладить бумажные дела и планомерно начать приготовления к своей работе.
-Ну что же вот и решили. Михаил скоро подъедет к входу административного здания. Черная Волга. Номер 7585 СВ.
-Спасибо, Сергей Геннадьевич, – не скрывая позитивного настроения, поблагодарил Нойером, профессора.
-Зинаида, солнышко мое, пойдемте в 23 палату. А вам доктор удачной поездки и не забудьте - завтра в 19:00. Не опаздывайте.
После этих слов, Сергей Геннадьевич вместе со своей помощницей вышли из кабинета и, направившись к ближайшей лестнице, стали подниматься на второй этаж. Сам же Нойером, неспешно пошёл к выходу из здания, попутно разглядывая плакаты, висевшие по обе стороны коридора.
На одних из них были изображены планы эвакуации и последовательность действий при различных стихийных бедствиях. На других описывались правила ухода за больными людьми.
Выйдя из здания, Нойером спустился по недавно отремонтированной лестнице и, присев на скамейку стоявшую поблизости, стал дожидаться Михаила, который с минуты на минуту должен был за ним заехать.
Солнце продолжало раскалять воздух, прогоняя с улиц не только людей, но и животных, которые предпочитали переждать солнечную ярость, спрятавшись в тени, под могучими деревьями, или в подвале, где, несмотря на знойную погоду царила легкая, спасительная прохлада.
Закрыв глаза и откинув голову назад, Нойером попытался расслабиться, наслаждаясь редкими дуновениями ветра, который, обдувая лицо и пробегая по волоскам рук, создавал приятную волну мурашек, бегущих по телу.
В какой-то момент его отвлекло странное движение рядом со скамейкой, на которой он сидел.
Приоткрыв глаза и осмотревшись по сторонам, Зигмунд заметил стоявшую по правую руку от него в пара метрах, худощавую женщину в махровом, изрядно поношенном, халате. С виду, ей было далеко за шестьдесят.
Присмотревшись внимательно к её лицу и встретившись с ней взглядом, устремленный прямо на него, по спине доктора пробежал легкий холодок.
Женщина с остервенелым от бешенства стеклянными глазами выглядела устрашающе. В них читалась ярость и призрение к сидевшему на скамейке мужчине.
Казалось, будто Зигмунд лично сделал в её жизни нечто такое страшное, за что она была готова стереть его в пух и прах голыми руками.
-Безмозглая скотина!– ругнулась женщина с нескрываемым презрением в голосе, попутно пожимая плечами при каждом выкрике. –Кто ты такой? Идиот! Скотина! Ты кто? Ты никто! Бестолочь! Бездарность! Неуч!
-Простите, если я вас чем-то обидел, уважаемая. Вы хотите присесть? Я могу вам уступить, – попытался сгладить накал доктор, прекрасно понимания, что перед ним стояла психически нестабильная женщина, которую лучше было не провоцировать, дабы не усугублять ситуацию.
-Ещё чего не хватало! Слушай меня сюда внимательно. Ты скотина! – стала с ещё большим остервенением орать женщина на весь двор. - Ты не мужик! Дурак! Дрянь! Скотина безмозглая! Посмотри на себя! В школе дураком был, и в жизни скотина! Ты знаешь, кто я!? Как ты смеешь так со мной вообще говорить! Ты дурак! Безграмотная скотина!
Краем глаза, Нойером заметил шевеление за спиной женщины. С лестницы административного здания, из которого он ранее и сам вышел. Быстрым шагом в его сторону приближалась молодая девушка в белом халате, за которой следом спешил молодой человек, по всей видимости являвшийся санитаром.
-Мужчина, простите, пожалуйста. Так стыдно. Немного не уследили, оформляли бумаги, а она как-то выскользнула из виду и вышла на улицу. Татьяна Хабалка, голубушка, пойдемте, не приставайте к человеку, – говорила успокаивающим голосом медсестра, уводя женщину в сторону, где уже стоял санитар, готовый в случае явной агрессии вколоть женщине успокоительное.
-Сука! Проститутка! Ты кто? Ты никто! Скотина безмозглая! Дура! У тебя ничего нет! Нищая дрянь! Только жрешь, срешь и спишь, – переключившись на девушку, стала выкрикивать женщина, забыв сразу о сидевшем на скамейке мужчине.
-Ничего страшного, – попытался успокоить девушку Нойером, прекрасно понимая какая у неё работа.
Постоянно пытаться успокаивать взрывных пациентов и при этом самой не сойти сума находясь под прессингом психически неадекватных сознаний, стоило огромных усилий.
Нойером не раз видел плачущих молодых девушек, проходивших практику, для которых такое общение было довольно сложным психологическим испытанием.
-Да уж, – добавил вслух Нойером, делая глубокий вдох, параллельно присаживаясь на скамейку, с которой ранее встал, дабы успокоить появившуюся из ниоткуда женщину, уступая ей место.
Но, погрузиться в раздумья и насладиться спокойствием ему уже не удалось. Буквально через минуту, к зданию администрации подъехала черная Волга.
Остановившись около бордюра из машины, вышел пожилой мужчина, окликнувший сидевшего на скамейке доктора.
Аллея, по которой шел Нойером, следуя за Зинаидой Александровной, была по-летнему красивой и уютной.
Ивы, березки, каштаны раскинулись по обе стороны дорожки, по которой неспешно прогуливались люди. Запах свежескошенной травы умиротворял и слегка опьянял сознание, отвлекая от повседневной суеты и дурных мыслей.
Пешеходная дорожка, по которой они шли, была выложена старой, побитой временем плиткой. В какой-то момент, подходя ближе к общежитию, плитка сменилась на асфальтное покрытие усеянное сколами и трещинами из которых пробивалась трава.
На равном удалении друг от друга, по краям, располагались деревянные скамейки, на которых сидели пациенты со своими родными. Реже встречался медицинский персонал, отдыхавший в тени раскинувшихся рядом деревьев, чьи густые кроны, защищали от палящих солнечных лучей.
В целом, то спокойствие, царившее повсюду, отдаленно напоминало ему условия в Святом Йоране, где пациенты спокойно передвигались по комплексу между сосен и ясеней, в перерыве от различных процедур.
Было видно, что Зинаиде Александровне ходьба давалась довольно тяжело; женщина слегка прихрамывала и периодически охала от невыносимой жары, которая царила в этот день на улице.
И все же, несмотря на это, Нойером еле поспевал за этой, уже не молодой женщиной, удивляясь её проворности в такие годы.
-Вот мы пришли, – сказала, запыхавшись Зинаида Александровна, открывая дверь двухэтажного здания и заходя внутрь. - Сейчас я уточню, какая комната свободна, и принесу вам ключи, – добавила она, оказавшись в тамбуре первого этажа общежития и жестом руки указывая доктору подождал.
Зинаида Александровна спешно удалилась, скрывшись за углом, оставив Нойерома стоять в помещении, похожем на зону ожидания.
У стены стоял небольшой, зеленый диван, рядом с ним был книжный столик с разбросанными газетами и журналами. У окна стояла не высокая тумба, на которой восседал толстенький ламповый телевизор, накрытой кружевной салфеткой, на которую была поставлена ваза с цветами.
Композиция в целом была для Нойерома непривычной. Он не был приучен ставить на технику емкости с водой. Это казалось ему непрактичным и в здешних условиях мягко говоря не очень разумным решением.
Разглядывая довольно не богатый, но душевный интерьер, Нойерома не покидала мысль, что всё, что он видит, в каком-то смысле, застряло во времени и было уместно пару десятков лет назад, но не сейчас. Больше походило на то, что он оказался в каком-то музейном комплексе демонстрирующим жизнь людей 70-ых.
-Вот и всё. Ваш номер 7, это в конец коридора, – мило улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна, передав ключи доктору. – Когда будет ужин, Верочка вас позовет. Я её предупредила, что вы у нас гость из Европы. Девочка хорошая, она живет в комнате номер 5. Но на всякий случай, столовая у нас, - сделала паузу женщина, направляясь к выходу и добавляя, - пойдемте, покажу.
После этих слов Зинаида Александровна вышла на улицу, увлекая за собой доктора. Отойдя немного от подъезда общежития, она стала активно жестикулировать рукой, указывая направление в проецируемую в её сознании столовую которая по итогу, находилась «вот там».
-Вот там будет столовая. Рядом будет написано «БУФЕТ», красными, большими буквами.
-А надписи «столовая» нет? – серьезно спросил Нойером.
Слова доктора Зинаида Александровна восприняла как тонкий юмор, которым её часто баловал Сергей Геннадьевич. Улыбнувшись, она добавила:
-Нет, надписи «столовая» нет. Но вы можете ориентироваться на пациентов. Куда в массе они идут, туда идите и вы. Кушать любят все - и здоровые, и больные. Если будут вопросы, обращайтесь к Верочке. Она знает, как меня найти, да и сама может вам показать комплекс, если вы захотите прогуляться.
Попрощавшись, Зинаида Александровна направилась к дорожке, по которой ранее привела Нойерома к общежитию и таким же быстрым шагом, прихрамывая, направилась прочь, скрывшись вскоре за деревьями и разросшимися рядом с ними кустарниками.
Сделав глубокий вдох чистого воздуха, Нойером вернулся внутрь здания и направился к своей комнате.
Открыв дверь, помещения и войдя внутрь, он оказался в небольшом и довольно узком коридорчике, стены которого были обклеены выцветшими, местами отклеивающимися обоями.
В нос сразу впился терпкий древесный запах, из непроветриваемого помещения.
Нойером мельком окинул взглядом тамбур и не найдя в нем ничего примечательного стал рассматривать убранство единственной комнаты.
Деревянная кровать у стены, тумба у окна. На тумбе очередной ламповый телевизор, с кружевной салфеткой и со стоявшим на ней горшком неизвестного Нойерому растения.
На стене висела картина «Бурлаки на Волге», а сверху свисала ничем непримечательная люстра, с тремя пыльными плафонами и как потом оказалось, с одной работающей лампочкой.
Выйдя из небольшого ступора от увиденного, доктор направился к окну, чтобы его открыть и впустить немного свежего воздуха в помещение.
Ручки оконной рамы тяжело скрипели и не сразу поддавались. Некоторые были замазаны белой краской, а единственная свободно ходившая ручка прокручивалась на 360 градусов.
Упершись правой рукой об подоконник, Нойером с силой дернул ручку верхней створки. Ещё раз, потом ещё. Оконные стекла задребезжали, но приложенная сила давала результат. Створка, скрипя, медленно начала сдвигаться со своего места.
За первой рамой, находилась вторая, которая открывалась на улицу. К счастью для Нойерома, вторая створка открылась без особых проблем.
Выдохнув после небольшого физического упражнения, Нойером ещё раз обежал взглядом комнату, в попытке найти телефонный аппарат.
Безрезультатно.
По опыту прошлых командировок в страны постсоветского пространства он уяснил, что в здешних краях любят прятать телефоны внутрь небольших тумбочек. Однако и здесь его ожидало разочарование: телефона, обещанного Сергеем Геннадьевичем, нигде не было видно.
Выйдя из своего помещения, он направился обратно по коридору в поисках комнаты, в которой жила Вероника. Подойдя к двери, на которой висела табличка с цифрой пять, доктор осторожно постучался.
Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка невысокого роста, слегка пухленькая. С вопросительным взглядом она уставилась на незнакомого мужчину, стоящего перед её дверью, продолжая жевать кусок бутерброда, который только что откусила.
-Прошу простить. Меня зовут Нойером. Зинаида Александровна сказала, что я могу в случае необходимости обращаться к вам, если вдруг возникнут вопросы. В моем номере, нет телефонного аппарата, может, у вас есть. Мне бы позвонить.
-А! – кивая головой, воскликнула девушка, дожевывая и проглатывая бутерброд. - Телефона тут в помещениях нигде нет, - ответила Вероника. После этого она вышла в коридор и указала в противоположный его конец. - Идите вот по коридору в самый конец, до окна. Там будет столик, а на нем телефон. Только для межгорода набирайте восьмерку.
-Понял, спасибо. Вероника верно? – уточнил Нойером.
-Да. Зинаида Александровна говорила про вас. Вы не волнуйтесь. У меня сегодня выходной, поэтому, когда будет время ужина я вас позову. Ну и просто, если будут вопросы я тоже буду тут, но до 21:00, после надо будет убегать.
-Понял, спасибо, Вероника. Буду иметь в виду, – улыбнувшись, учтиво ответил доктор.
После того как он распрощался с Вероникой и она закрыла дверь, Нойером направился в противоположную часть темного коридора, ступая по бордовой ковровой дорожке с поношенными и потёртыми от времени краями. Тишина вокруг казалась гнетущей, а тусклый свет, пробивавшийся из дальних окон, лишь подчеркивал мрачную атмосферу.
По обе стороны коридора, на равном удалении друг от друга, располагались двери в другие жилые помещения. Между ними на стенках висели выключенные плафоны.
Единственными источниками света в коридоре выступали два окна, располагавшиеся с противоположных сторон длинного коридора.
Чем ближе Нойером подходил к указанному месту, тем больше в его ноздри беспардонно врывался химический запах хлорки, которой, не жалея, дезинфицировали местный туалет, оказавшийся в пару шагах от того самого стола у окна.
На круглом столике, кроме стоявшего на нём телефонного аппарата, были разбросаны разношерстные газеты с журналами. На каких-то из них красовались различные модели в строгих клетчатых костюмах, на других - спортсмены и звезды шоу-бизнеса.
Присев на рядом стоявшую табуретку, Нойером достал из кармана клочок бумаги с записанным телефоном и, положив его перед собой на стол, стал набирать цифры на дисковом номеронабирателе.
Отпустив последнюю цифру, Нойером стал дожидаться характерных гудков из трубки, которые предательски не желали появляться.
В какой-то момент донесся щелчок, оповещавший о переключении между станциями, ещё пару секунд и из динамика послышался долгожданный гудок.
-Алло, – раздался приятный женский голос на другом конце провода после нескольких гудков.
-Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а я могу поговорить с Сидоровской Анастасией Александровной?
-Да. Я вас слушаю.
-Добрый вечер, Анастасия Александровна. Меня зовут Нойером Зигмунд.
-Добрый, – ответила Анастасия.
-Анастасия Александровна, я хотел с вами поговорить по поводу вашей дочери Марины, которая проходит курс лечения в Республиканском научно-практическом центре психического здоровья.
В телефоне воцарилась пауза. Нойером ожидал какой-либо реакции от собеседницы, но Анастасия Александровна продолжала молчать. Решив не терять время, он начал рассказывать женщине о себе.
- Я работаю в больнице Святого Йорана в Швеции. Сегодня я общался с главным врачом оздоровительного центра. Он мне и порекомендовал созвониться с вами и получить от вас разрешение для начала работ с вашей дочерью.
-И что вы планируете делать? – голос женщины, как показалось доктору, слегка изменился и стал более холодным.
-Я хочу провести курс лечения, при котором велика вероятность положительного исхода и возвращения вашей дочери к нормальной жизни. Конечно, с оговорками. В Швеции я уже проводил данные работы с пациентом, и в целом они были удачными.
-В целом? –уточнила Анастасия.
-Да. Мне удалось вернуть к нормальной жизни мужчину с похожими симптомами. Однако из-за ряда бюрократических моментов, испытания пришлось свернуть, что привело, в конечном счете к возвращению ранее диагностированных симптомов.
-Это опасно? – спросила серьёзным тонном женщина.
-Может быть побочные реакции: головные боли, тошнота, другие формы недомоганий. Сама процедура безвредна для человека. Это не хирургическое вмешательство. Все воздействие будет проходить при помощи волн низких частот.
-Если честно я так уже устала… Простите, я прослушала ваше имя.
-Зигмунд.
-Сергей Геннадьевич говорил, что шансов на то, чтобы победить болезнь, нет. Это хроническое заболевание, и от него никуда не деться. У неё это с детства, чтобы вы понимали. Она спала много с самого рождения. Мы списывали это на растущий организм. Врачи говорили, что хороший сон для ребенка — это нормально. Тревогу начали бить, когда она просто отключалась днём. Нам звонили из детского сада и просили обратиться к врачу. Дочь могла играть с игрушками и в какой-то момент просто уснуть. Но тогда это были короткие сны — полчаса, час. Так продолжалось до 12 лет. В 12 лет, кроме долгих снов, у неё стала проявляться вялость и слабость в течение всего дня. А после 17 всё резко осложнилось. Если раньше она просто ощущала слабость и спонтанную сонливость, спала днём по 3-4 часа, то в последние полгода могла проспать день-два. Бывали недели, когда она бодрствовала от силы сутки, но даже в это время, вела себя так, словно была где-то в другом месте. Не замечала меня, не узнавала. Бродила по комнате, разглядывая всё так, словно всё было ей чужим. Если у вас получится вернуть мне дочь…
-Анастасия Александровна, я не могу обещать. По прошлому опыту, можно допустить, что, по крайней мере, вы сможете общаться с ней, и возможно, удастся немного ослабить хватку недуга.
-Что нужно конкретно от меня? – спросила она.
-Ваше письменное согласие.
-Хорошо. Если это нужно для лечения, я его дам,- с решимостью произнесла Анастасия.
-Если я подъеду сегодня, вам будет удобно?
-Ой. Прям сегодня? Я даже не знаю, - в голосе Анастасии ощущалась легкая растерянность.
-Это только для подписания документа. Я вас не буду долго задерживать. Вы мне только сообщите адрес, куда я могу подъехать, и дальше ни о чем не беспокойтесь.
-Я живу далеко от Минска, в Барановичах. Улица Мельникова, 150, квартира 74. Но это же во сколько вы будете?
-Точно по времени не могу сориентировать, но постараюсь побыстрее к вам добраться.
-Поняла. Буду вас ждать.
-Договорились. Тогда до свидания.
-До свидания.
Попрощавшись, Нойером положил трубку телефонного аппарата и, пребывая в легком воодушевлении от удачного разговора и предстоящей работы, направился обратно в свою комнату, попутно решив зайти ещё раз к Веронике.
Постучав в дверь, Нойером терпеливо стал дожидаться когда девушка ему откроет. С одной стороны ему было неловко так часто волновать девушку и отвлекать её от отдыха в свой выходной, но с другой — он стремился как можно быстрее завершить организационные моменты.
За дверью послышались шаги и в следующую секунду дверь открылась, и на Нойерома снова вопросительно уставились серо-зеленые глаза девушки.
-Что-то ещё? – спокойным голосом спросила Вероника, обращаясь к гостю, оказавшемуся в очередной раз на её пороге.
Вскользь рассказав Веронике о своих ближайших планах и объяснив, что собирается отсутствовать скорее всего до поздней ночи, Нойерому было сложно не заметить, радостную искорку, мелькнувшую во взгляде девушки. Было очевидно, что такой план девушку вполне устраивал.
Нойером понимал, что скорее, всего просьба Зинаиды Александровны была для Вероники бременем, от которой та была рада избавиться.
Сложнее было уговорить Сергея Геннадьевича, которого Нойером встретил прямо у кабинета, готового уже заняться своими ежедневными делами и планировавшего в эту секунду направится к пациенту в палату, держа в руках небольшую папку с личным делом.
Очевидно, что профессор не был любителем быстрых действий и привык решать вопросы неторопливо. Поэтому прыткость приезжего гостя его слегка выбила из колеи, но, обдумав детали вскоре он решился помочь Нойерому.
Подойдя к столу, за которым сидела Зинаида Александровна, профессор набрал по телефону внутренний номер гаража и попросил своего водителя Михаила свозить иностранного гостя в Барановичи.
Немного пообщавшись по телефону, Сергей Геннадьевич положил телефонную трубку, после чего вновь обратился к Нойерому.
-Зигмунд я попрошу все же не спешить. Прежде всего — не навредите. Помните: даже если вы сегодня получите разрешение от матери, к пациентке раньше 12 июня я вас не пущу. Ещё не вышел на работу Юрий Викторович. Он как раз завтра должен появиться, а Марина именно у него проходит курс лечения.
-Профессор, как скажите. Я просто хочу побыстрее уладить бумажные дела и планомерно начать приготовления к своей работе.
-Ну что же вот и решили. Михаил скоро подъедет к входу административного здания. Черная Волга. Номер 7585 СВ.
-Спасибо, Сергей Геннадьевич, – не скрывая позитивного настроения, поблагодарил Нойером, профессора.
-Зинаида, солнышко мое, пойдемте в 23 палату. А вам доктор удачной поездки и не забудьте - завтра в 19:00. Не опаздывайте.
После этих слов, Сергей Геннадьевич вместе со своей помощницей вышли из кабинета и, направившись к ближайшей лестнице, стали подниматься на второй этаж. Сам же Нойером, неспешно пошёл к выходу из здания, попутно разглядывая плакаты, висевшие по обе стороны коридора.
На одних из них были изображены планы эвакуации и последовательность действий при различных стихийных бедствиях. На других описывались правила ухода за больными людьми.
Выйдя из здания, Нойером спустился по недавно отремонтированной лестнице и, присев на скамейку стоявшую поблизости, стал дожидаться Михаила, который с минуты на минуту должен был за ним заехать.
Солнце продолжало раскалять воздух, прогоняя с улиц не только людей, но и животных, которые предпочитали переждать солнечную ярость, спрятавшись в тени, под могучими деревьями, или в подвале, где, несмотря на знойную погоду царила легкая, спасительная прохлада.
Закрыв глаза и откинув голову назад, Нойером попытался расслабиться, наслаждаясь редкими дуновениями ветра, который, обдувая лицо и пробегая по волоскам рук, создавал приятную волну мурашек, бегущих по телу.
В какой-то момент его отвлекло странное движение рядом со скамейкой, на которой он сидел.
Приоткрыв глаза и осмотревшись по сторонам, Зигмунд заметил стоявшую по правую руку от него в пара метрах, худощавую женщину в махровом, изрядно поношенном, халате. С виду, ей было далеко за шестьдесят.
Присмотревшись внимательно к её лицу и встретившись с ней взглядом, устремленный прямо на него, по спине доктора пробежал легкий холодок.
Женщина с остервенелым от бешенства стеклянными глазами выглядела устрашающе. В них читалась ярость и призрение к сидевшему на скамейке мужчине.
Казалось, будто Зигмунд лично сделал в её жизни нечто такое страшное, за что она была готова стереть его в пух и прах голыми руками.
-Безмозглая скотина!– ругнулась женщина с нескрываемым презрением в голосе, попутно пожимая плечами при каждом выкрике. –Кто ты такой? Идиот! Скотина! Ты кто? Ты никто! Бестолочь! Бездарность! Неуч!
-Простите, если я вас чем-то обидел, уважаемая. Вы хотите присесть? Я могу вам уступить, – попытался сгладить накал доктор, прекрасно понимания, что перед ним стояла психически нестабильная женщина, которую лучше было не провоцировать, дабы не усугублять ситуацию.
-Ещё чего не хватало! Слушай меня сюда внимательно. Ты скотина! – стала с ещё большим остервенением орать женщина на весь двор. - Ты не мужик! Дурак! Дрянь! Скотина безмозглая! Посмотри на себя! В школе дураком был, и в жизни скотина! Ты знаешь, кто я!? Как ты смеешь так со мной вообще говорить! Ты дурак! Безграмотная скотина!
Краем глаза, Нойером заметил шевеление за спиной женщины. С лестницы административного здания, из которого он ранее и сам вышел. Быстрым шагом в его сторону приближалась молодая девушка в белом халате, за которой следом спешил молодой человек, по всей видимости являвшийся санитаром.
-Мужчина, простите, пожалуйста. Так стыдно. Немного не уследили, оформляли бумаги, а она как-то выскользнула из виду и вышла на улицу. Татьяна Хабалка, голубушка, пойдемте, не приставайте к человеку, – говорила успокаивающим голосом медсестра, уводя женщину в сторону, где уже стоял санитар, готовый в случае явной агрессии вколоть женщине успокоительное.
-Сука! Проститутка! Ты кто? Ты никто! Скотина безмозглая! Дура! У тебя ничего нет! Нищая дрянь! Только жрешь, срешь и спишь, – переключившись на девушку, стала выкрикивать женщина, забыв сразу о сидевшем на скамейке мужчине.
-Ничего страшного, – попытался успокоить девушку Нойером, прекрасно понимая какая у неё работа.
Постоянно пытаться успокаивать взрывных пациентов и при этом самой не сойти сума находясь под прессингом психически неадекватных сознаний, стоило огромных усилий.
Нойером не раз видел плачущих молодых девушек, проходивших практику, для которых такое общение было довольно сложным психологическим испытанием.
-Да уж, – добавил вслух Нойером, делая глубокий вдох, параллельно присаживаясь на скамейку, с которой ранее встал, дабы успокоить появившуюся из ниоткуда женщину, уступая ей место.
Но, погрузиться в раздумья и насладиться спокойствием ему уже не удалось. Буквально через минуту, к зданию администрации подъехала черная Волга.
Остановившись около бордюра из машины, вышел пожилой мужчина, окликнувший сидевшего на скамейке доктора.