Глава 13
1997 год 12 июня 0:00
В помещении раздавались пронзительные писки.
По ржавым трубам, проложенным вдоль стен, носились бесноватые крысы, мечась из стороны в сторону.
Одержимые вечным поиском пищи, они с маниакальным рвением вынюхивали манящие их разум запахи, стремясь наполнить свои вечно голодные желудки.
Стены и потолок покрывала черная плесень, расползавшееся по поверхности словно змея, извиваясь и проникая в многочисленные щели, старой бетонной конструкции.
В ноздри бил резкий запах лекарств.
Где-то вдалеке глухо рокотал гром.
Серо-зелёные глаза мужчины нервно осматривали тускло освещённое пространство в котором он оказался после своего пробуждения. Внезапное нарушение порядка, размеренного существования, вызвало в нем глубокое замешательство.
Каждый сантиметр незнакомого пространства, становился для него объектом пристального изучения.
Он цеплялся за любые детали: потрескавшиеся стены, трубы, тусклые тени спрятавшиеся за коммуникациями - за всё, что могло пролить свет на то, где он оказался и почему был прикован к стулу.
Вопросов было больше чем ответов и в этом мрачном месте, полном неизвестности, страх удерживал сердце мертвой хваткой.
«Это просто, чья-та злая шутка», - подумал про себя мужчина, пытаясь найти рациональное объяснение сложившейся ситуации.
Руки и ноги были намертво привязаны к стулу. Во рту торчал кляп из ткани, удерживаемый скотчем, обмотанным вокруг головы.
Выплюнуть или сдвинуть кляп, не было никакой возможности. Всё, что оставалось делать мужчине, - это изо всех сил мычать, надеясь, что его услышит случайно заплутавший в эту богом забытую дыру человек.
В висках пульсировала боль, мозг гудел, в ушах стоял назойливый звон.
Из соседнего помещения донесся скрежет металла, на мгновение заглушивший монотонное шарканье крысиных лап по металлической конструкции.
Казалось, что кто-то перетаскивал тяжелый металлический предмет по полу.
Послышалось лязганье инструментов, выкладываемых на звонкую поверхность.
В голове Андрея возникли образы операционного кабинета, где он когда-то слышал подобные звуки - скрежет металлических инструментов, аккуратно раскладываемых врачом на холодной стеклянной поверхности стола перед началом процедуры.
«Заброшенный подвал, звуки медицинских инструментов», — эти мысли, как тёмные тени, накрывали его разум, заставляя, колотиться сердце в бешенном ритме.
По всему телу пробежала холодная дрожь.
Желание выбраться усиливалось.
Паническая атака заставила бездумно одернуть руками, в попытке ослабить хватку стягивающего запястья скотча. Но вместо облегчения, мужчина ощутил резкую боль, пронзившую его руки. Боль, от которой захотелось кричать во всю силу.
Сотни мелких иголок впились в кожу, разрывая её на куски. От нахлынувшей боли слезы непроизвольно проступили на глазах, став медленно стекать по щетинистым щекам.
-Внутренняя сторона скотча, прилегающая к твоей коже, посыпана частичками металлических отходов. Чем сильнее ты дергаешь кистью, тем глубже они впиваются в твое тело. Послевкусие от такого воздействия не очень приятное. Я бы посоветовал так больше не делать. Выбраться тебе все равно это не поможет, а вот боль будет адской. – сказал подошедший мужчина.
Андрей попытался повернуть голову к человеку, чей голос неожиданно прозвучал за его спиной, но тот, словно призрак, намеренно скрывался от его взора, постоянно пребывая в тени.
В помещении раздались скрипучие звуки. Незнакомец неспешно подкатил к Андрею железный столик на колесиках, устанавливая его рядом с собой, за спиной Андрея.
-Если позволите, – учтиво обратился мужчина к Андрею, с холодным спокойствием в голосе.
Незнакомец крепко схватил Андрея за голову и наклонив её назад к изголовью кресла, затянул на лбу кожаный ремешок, лишив тем самым мужчину возможности вертеть головой.
Голос человека, показался Андрею знакомым. Словно где-то он его уже слышал. Но вспомнить где именно никак не мог. Мысли, как ошпаренные, метались от отчаяния в голове, не желая складываться во внятные воспоминания, которые могли бы хоть как-то помочь.
«Это шутка?! Как долго я здесь? Зачем я ему? Я обычный рабочий. У меня нет денег и драгоценностей. Зачем!? Что ему нужно!»,- терзали Андрея мысли.
-Не на все вопросы мы можем получать ответы, – словно слыша его, ответил спокойно человек, продолжая свое приготовление. – Не все ответы способны удовлетворить наше любопытство.
В какой-то момент, над головой прикованного к стулу Андрея зажегся яркий холодный свет от стоявшего рядом осветительного устройства. Глаза, из-за долгого пребывания в полумраке, непроизвольно сощурились.
Очередной звон металлического инструмента послышался за спиной мужчины. Буквально тут же в помещении раздались звуки лезвия ножниц, которыми незнакомец разрезал шуршащую упаковку.
«Я ведь ничего не сделал! Отпустите меня!», - панически пытался выкрикнуть Андрей, но его слова вырвались лишь в виде неразборчивого мычания, которое, тем не менее, было прекрасно понято человека, находившемся позади.
-Я знаю. Знаю, что вы ничего не сделали, но отпустить не могу, – спокойно ответил незнакомец, продолжая заниматься своим делом, словно речь шла о чем-то обыденном. – Вы нужны мне, Андрей. Вы станете важным звеном в череде развивающихся событий. Но в будущем и в другом теле. В текущей ситуации, поверьте, от вас уже нет пользы. Есть пару элементов, на которых вы бы ещё могли повлиять, но это влияние не критично и заменяемо иными субъектами в этом потоке. Единый, всегда создает несколько развилок в любом из процессов, защищая и оберегая целостность материи. В любом случае в последующем, процессе преобразования энергии в вашем теле, будет происходить в обычном режиме. Но ваша энергия, в её текущем состоянии, мне нужна будет в другом месте.
«Какого черта?! Что это за псих? Голос. Я его знаю. Но откуда?», — мысли метались в голове Андрея, как дикие звери в клетке, предчувствуя опасность.
-Мы с вами встречались в психиатрической больнице, - произнес человек.
«Точно!», - осенило Андрея: - «Точно! Именно поэтому этот голос такой знакомый».
После ответа незнакомца, Андрей стал прокручивать в памяти образы людей с которыми контактировал, пока находился на лечении в центре.
За месяц, который он там провел, проходя реабилитацию после нервного срыва, он общался с десятком врачей, ещё больше было пациентов с которыми он так или иначе перекидывался словами.
«Кто же ты такой? Дежурный?», - вырисовывая образы встреченных в больнице людей, Андрей пытаясь вспомнить того самого врача, чей голос впился в его сознание.
-Нет, – протяжно ответил человек, словно читая мысли. – И снова нет.
«Да какого черта!? Как он это делает?», - кричал мысленно мужчина, не находя логического объяснения происходящему.
В помещении, прямо над головой, раздалось пронзительное жужжание, отдаленно напоминающее звук дрели. Этот звук вызвал в его памяти тревожные образы бормашинки, с которой стоматолог работал в редкие моменты, когда ему приходилось лечить зубы.
-Расслабьтесь Андрей, – произнес спокойно мужчина. –Ваше сознание не должно испытывать дискомфорта, иначе это может плохо отразится на всем процессе.
Андрей ощутил укол в правое предплечье, и буквально через пару минут его мысли стали набором несвязанных между собой картинок, проносящихся перед глазами, словно он кружился в эту секунду на карусели, где каждый виток уносил его всё дальше и дальше от реальности.
Веки тяжелели, глаза слипались. Всё в помещении стало ходить ходуном, и казалось, что он падает с огромной высоты прямо в бездну, где не было ни света, ни звука, ни надежды. Лишь беспросветная тьма.
В какой-то момент в его сознании возник образ того человека, чей голос он слышал. Желание высказаться, было раздавлено ворвавшейся дремотой, погрузившее Андрея в глубокий сон.
-Да, – спокойно ответил мужчина. - Вот теперь вы увидели верный образ.
***
Автомобиль мчался по пустынной дороге, минуя опустевшие перекрестки, проносясь от одной пустой улицы к другой.
На заднем сиденье, в тишине, сидела десятилетняя девочка, молча глядя в окно, наблюдая, как за стеклом, словно в старом кино, быстро сменяются унылые глазу картинки.
Серые пятиэтажки молчаливо стояли по обе стороны дороги. Их пустые глазницы окон без стекол смотрели на улицу, где когда-то бурлила жизнь. По обеим сторонам - обугленные скелеты деревьев застыли на месте, их черные ветви, словно иссохшие пальцы, цеплялись за пустоту, взывая к давно умершему небу. В этом царстве безмолвия не было ни птиц, ни бродячих животных - лишь пепел, лениво перекатывающийся по потрескавшемуся асфальту.
Я был за рулем и это чувство было странным. Я понимал, куда лежал наш путь, осознавал зачем мы туда с дочкой ехали, но вместе с тем, ощущал себя сторонним наблюдателем всего происходящего.
Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим, будто проживаемая не первый раз симуляция без четких границ забвения, препятствующих воспоминаниям о былом опыте.
Серые улицы, опаленные деревья, разбитый тротуар и валявшееся на дороге мусор, никем не убираемый уже долгое время, навевали тоску и уныние.
По радио, под грустную музыку, женский голос напевал печальные строки незнакомой песни:
«Ты видишь, как играет ветер,
С дорог, сметая всю листву.
Он шепчет нежно, словно в сказке
О том, что было наяву».
Оставленные в спешке у дороги автомобили успели покрыться темной сажей и грязью, слившись с окружением и став его неотъемлемой частью.
Вскоре мы подъехали перекрестку. Перед нами раскинулось старое двухэтажное здание. Как и другие строения, все окна здания были выбиты, осколки валялись прямо на асфальте рядом со зданием.
Фасад строения был изуродован огромными черными пятнами от дыма, оставшимися от некогда бушевавшего внутри пожара.
Повернув направо, я заехал на небольшую парковочную стоянку, примыкавшую к обгоревшему дому. Над входом висела местами поломанная, но все ещё читаемая вывеска «Салют».
Стоянка была окружена таким же заброшенным и полуразрушенным как и все вокруг забором, цоколь и столбы которого были выполнены из красного побитого временем кирпича.
В пролетах забора располагались ржавые металлические решетки, частично вырванные со своих креплений и повисшие в воздухе.
Вкруг витал запах запустения, и даже ветер, казалось, не решался нарушить тишину этого заброшенного места.
По пути к зданию нам встретилась сгорбившаяся пожилая женщина, которая не спеша, в полном одиночестве, подметала тротуар кривым потрепанным веником, прутья которого были стянуты грязной выцветшей от времени тряпкой.
Она не обращала на нас никакого внимания, даже когда мы с дочкой подошли к ней почти вплотную. Мой вопрос о здании кинотеатра, куда мы направлялись, вызвал у женщины странную реакцию.
Подняв голову, женщина посмотрела в мою сторону своими уставшими синими глазами, в которых читались нотки нескрываемого удивления.
Но взгляд этот был устремлен сквозь меня, на площадку за моей спиной. Казалось, что она не замечала ни меня, ни стоявшую рядом дочку, продолжая высматривать источник звука, на заброшенной улице позади нас.
Взяв мою руку, дочка потянула меня в сторону разрушенного и заваленного входа в здание.
Нелепая ситуация на улице сменилась не менее странной картиной внутри темной комнаты, в которую я вскоре оказался.
Мы оказались на старом диване, накрытом грязной простыней, и смотрели кино, которое проектор проецировал на стену недалеко от нас.
Образы мелькавшие на проекции казались знакомыми. Старое кино, хотя я никак не мог вспомнить его название.
Внутри росло странное чувство удивления и осознание абсурдности всего происходящего.
Внезапно мое внимание привлек звонкий удар упавшего на пол пустого граненного стакана, который неспешно покатился в мою сторону пока не остановился прямо у моих ног.
В другой части комнаты, большая часть которой скрывалась во тьме, накрывшись пожелтевшим от пота одеялом, лежала, как мне показалось, та самая пожилая женщина, которая повстречалась ранее у здания.
С большим усилием, вздыхая от усталости и старческой боли, она переворачивалась из стороны в сторону, поправляя покрытое дырами покрывало.
На мгновение мне показалось, что женщина выжидала в этой темноте, накрывшись одеялом, последнего удара стрелки часов, знаменующего завершение её жизненного пути.
«Почему кинотеатр «Салют» оказался обычной темной и холодной комнатой в квартире? Кто была эта женщина? Почему тут все такое старое?», - мелькали в голове вопросы, на которые я ни как не мог получить ответы.
Дочь продолжала смотреть фильм, уставившись на стену пустым взглядом, не проявляя на лице ни капли эмоций и не обращая внимания на звуки которые доносились в помещении.
Время остановилось, и в этом месте, где реальность переплеталась с абсурдом, я чувствовал себя потерянным, как будто сам стал частью забытого всеми мира. Выкинутого как мусор на задворки истории.
Привстав с дивана, я осторожно, не желая разрушить тишину, направился к тому месту где лежала женщина.
«Прошу прощения, вы кто?», - спросил я, подойдя к ней ближе.
Женщина вновь устало взглянула сквозь меня, ничего не отвечая, пристально всматриваясь вдаль в противоположный угол комнаты, откуда я пришел.
Обернувшись назад, и ожидая увидеть свою дочь, оставшуюся сидеть на диване, я увидел лишь стоявший у стены комод, рядом с которым расположился небольшой деревянный столик с хрустальной вазой и рамкой с фотографией на нем.
На снимке был запечатлен я и беззаботно улыбавшееся дочка, веселившееся на фоне отреставрированного здания «Салют».
Её синие глаза излучали тепло и навивали давно забытые воспоминания о счастливых и давно минувших днях, затерявшихся во времени.
-Отец,- еле слышно, стонущим голосом прохрипела пожилая женщина.
В груди возникла тянущая боль, словно кто-то взял моё сердце в огромные руки и сжал со всей силы, пронзая одновременно острием иглы.
«Дочка?», - понеслась мысль в голове.
Осознание пришло как гром среди ясного неба. Все это время эта была она. Обернувшись назад, ожидая, встретится снова с этим теплым и родным взглядом синих глаз, я неожиданно для себя оказался совершенно в ином, вне квартиры, месте.
Рядом не было ни зданий, ни стоянки, ничего, что напоминало бы о месте где я был мгновение ранее.
Лишь странное, чувство одиночества от осознания того, что я раз и навсегда потерял то, чтобы мне по-настоящему дорого.
Вся земля была покрыта белой сажей, а пространство вокруг затянуто непробиваемым для солнечных лучей, смогом.
Изредка в образовавшемся тумане мелькали бесформенные тени, бесцельно бродившие вокруг и издававшие неразборчивые звуки.
Их становилось всё больше и больше. Постепенно они заполонили весь мир вокруг меня. Гул от их невнятных речей усиливался, мешая мыслить и причиняя сильный дискомфорт от которого хотелось скрыться и убежать обратно в молчаливую пустоту, спрятавшись от всего.
И вот, когда желание закричать во всю мощь, стало преобладающим, вдалеке я увидел яркий, белый свет.
Медленно приближаясь в мою сторону, он излучал манящее тепло, заставляя смотреть в его сторону, более не обращая внимания ни на что другое, что мельтешило вокруг.
Приближаясь ближе, свет постепенно стал принимать форму живого существа, плавно парящего в воздухе.
Оказавшись рядом эта сущность протянула ко мне свои нежные руки. В пространстве стоял отчетливый запах мяты и лаванды.
Улыбаясь, она подозвала меня к себе, обращаясь чуждыми, но понятными словами с исходившей от них приятной вибрацией, которая манила к ней все сильнее.
Желание быть рядом с этими звуками притягивала всё больше и больше.
-Вот и всё, – разнесся в голове, приглушено-металлический голос.
В какой-то момент весь мир погрузился в непроглядный туман, из которого доносилось лишь приятное пульсирующее биение рядом с которым хотелось просто быть.
Нежные, ласковые, манящие теплотой звуковые вибрации, как опьяняющая мелодия, гипнотизировало сознание, окутывая его невидимыми сетями, удерживающими новоиспеченную жизнь.
Реальность стала постепенно ускользать, оставляя лишь ощущение покоя и безмятежности, пребывая на грани между мирами — миром, который я знал и потерял, и миром, который только начинал открываться передо мной и который я уже не желал отпускать.
Вскоре остался лишь образ, в котором сознание безмятежно парило, дожидаясь своего скорого воплощения.
***
Извлекая мозг из черепной коробки, человек действовал с предельной аккуратностью, словно выполняя ритуал, в котором каждое его движение имело скрытое значение.
Его руки, облаченные в стерильные перчатки, осторожно извлекли, покрытый тонким слоем крови, орган, после чего мужчина погрузил его в заранее приготовленную емкость, наполненную почти доверху прозрачным водным раствором формальдегида.
Рядом с емкостью стоял подсвечник с догорающей свечой. Пламя трепетало, отбрасывая искаженные тени на стены.
Крысы, продолжая бегать по коммуникациям, проложенным в помещении, оставались единственными живыми свидетелями зловещего акта, скрытого от сторонних глаз.
-Вот и всё, – произнес спокойным голосом мужчина.
Сняв перепачканные кровью медицинские перчатки и аккуратно засунув их в целлофановый пакет, мужчина осторожно положил их на столик, рядом с подсвечником.
Встав со стула он осторожно повёз металлический столик с емкостью в соседнее помещение, оставляя безжизненное тело один на один с тьмой, которая скрывала внутри себя вечно голодных тварей, готовых в любой миг урвать свой кусок.
Внутри соседней комнаты на небольшой деревянной конструкции были расставлены различные пустые и заполненные зеленоватой жидкостью колбы.
Сняв банку со столика, мужчина установил её на одну из полок подсоединяя к горловине ёмкости стеклянную крышку с отходящими от неё в разные стороны трубками.
Включив керосинную горелку, под одной из больших колб установленной на столе, внутри которой была заключена вязкая зеленоватая жидкость, мужчина стал дожидаться пока она начнет вскипать под воздействием высокой температуры, выделяя пары нужные ему для взаимодействия с нейронами извлеченного головного мозга.
С каждым мгновением, мужчина ощущал приближение неминуемой развязки, к которой он целенаправленно двигал все это время. Уже скоро он сделает очередной шаг, после которого начнется следующий этап его зловещего плана.
Вдали вновь послышались раскаты грома. Ветер завывал, а дождь лил как из ведра, создавая ощущение, что мир на поверхности погружался в неконтролируемый хаос, словно предчувствуя приход неизбежного ужаса, который был способен подчинить эту силу своей безграничной воле.
В помещении раздавались пронзительные писки.
По ржавым трубам, проложенным вдоль стен, носились бесноватые крысы, мечась из стороны в сторону.
Одержимые вечным поиском пищи, они с маниакальным рвением вынюхивали манящие их разум запахи, стремясь наполнить свои вечно голодные желудки.
Стены и потолок покрывала черная плесень, расползавшееся по поверхности словно змея, извиваясь и проникая в многочисленные щели, старой бетонной конструкции.
В ноздри бил резкий запах лекарств.
Где-то вдалеке глухо рокотал гром.
Серо-зелёные глаза мужчины нервно осматривали тускло освещённое пространство в котором он оказался после своего пробуждения. Внезапное нарушение порядка, размеренного существования, вызвало в нем глубокое замешательство.
Каждый сантиметр незнакомого пространства, становился для него объектом пристального изучения.
Он цеплялся за любые детали: потрескавшиеся стены, трубы, тусклые тени спрятавшиеся за коммуникациями - за всё, что могло пролить свет на то, где он оказался и почему был прикован к стулу.
Вопросов было больше чем ответов и в этом мрачном месте, полном неизвестности, страх удерживал сердце мертвой хваткой.
«Это просто, чья-та злая шутка», - подумал про себя мужчина, пытаясь найти рациональное объяснение сложившейся ситуации.
Руки и ноги были намертво привязаны к стулу. Во рту торчал кляп из ткани, удерживаемый скотчем, обмотанным вокруг головы.
Выплюнуть или сдвинуть кляп, не было никакой возможности. Всё, что оставалось делать мужчине, - это изо всех сил мычать, надеясь, что его услышит случайно заплутавший в эту богом забытую дыру человек.
В висках пульсировала боль, мозг гудел, в ушах стоял назойливый звон.
Из соседнего помещения донесся скрежет металла, на мгновение заглушивший монотонное шарканье крысиных лап по металлической конструкции.
Казалось, что кто-то перетаскивал тяжелый металлический предмет по полу.
Послышалось лязганье инструментов, выкладываемых на звонкую поверхность.
В голове Андрея возникли образы операционного кабинета, где он когда-то слышал подобные звуки - скрежет металлических инструментов, аккуратно раскладываемых врачом на холодной стеклянной поверхности стола перед началом процедуры.
«Заброшенный подвал, звуки медицинских инструментов», — эти мысли, как тёмные тени, накрывали его разум, заставляя, колотиться сердце в бешенном ритме.
По всему телу пробежала холодная дрожь.
Желание выбраться усиливалось.
Паническая атака заставила бездумно одернуть руками, в попытке ослабить хватку стягивающего запястья скотча. Но вместо облегчения, мужчина ощутил резкую боль, пронзившую его руки. Боль, от которой захотелось кричать во всю силу.
Сотни мелких иголок впились в кожу, разрывая её на куски. От нахлынувшей боли слезы непроизвольно проступили на глазах, став медленно стекать по щетинистым щекам.
-Внутренняя сторона скотча, прилегающая к твоей коже, посыпана частичками металлических отходов. Чем сильнее ты дергаешь кистью, тем глубже они впиваются в твое тело. Послевкусие от такого воздействия не очень приятное. Я бы посоветовал так больше не делать. Выбраться тебе все равно это не поможет, а вот боль будет адской. – сказал подошедший мужчина.
Андрей попытался повернуть голову к человеку, чей голос неожиданно прозвучал за его спиной, но тот, словно призрак, намеренно скрывался от его взора, постоянно пребывая в тени.
В помещении раздались скрипучие звуки. Незнакомец неспешно подкатил к Андрею железный столик на колесиках, устанавливая его рядом с собой, за спиной Андрея.
-Если позволите, – учтиво обратился мужчина к Андрею, с холодным спокойствием в голосе.
Незнакомец крепко схватил Андрея за голову и наклонив её назад к изголовью кресла, затянул на лбу кожаный ремешок, лишив тем самым мужчину возможности вертеть головой.
Голос человека, показался Андрею знакомым. Словно где-то он его уже слышал. Но вспомнить где именно никак не мог. Мысли, как ошпаренные, метались от отчаяния в голове, не желая складываться во внятные воспоминания, которые могли бы хоть как-то помочь.
«Это шутка?! Как долго я здесь? Зачем я ему? Я обычный рабочий. У меня нет денег и драгоценностей. Зачем!? Что ему нужно!»,- терзали Андрея мысли.
-Не на все вопросы мы можем получать ответы, – словно слыша его, ответил спокойно человек, продолжая свое приготовление. – Не все ответы способны удовлетворить наше любопытство.
В какой-то момент, над головой прикованного к стулу Андрея зажегся яркий холодный свет от стоявшего рядом осветительного устройства. Глаза, из-за долгого пребывания в полумраке, непроизвольно сощурились.
Очередной звон металлического инструмента послышался за спиной мужчины. Буквально тут же в помещении раздались звуки лезвия ножниц, которыми незнакомец разрезал шуршащую упаковку.
«Я ведь ничего не сделал! Отпустите меня!», - панически пытался выкрикнуть Андрей, но его слова вырвались лишь в виде неразборчивого мычания, которое, тем не менее, было прекрасно понято человека, находившемся позади.
-Я знаю. Знаю, что вы ничего не сделали, но отпустить не могу, – спокойно ответил незнакомец, продолжая заниматься своим делом, словно речь шла о чем-то обыденном. – Вы нужны мне, Андрей. Вы станете важным звеном в череде развивающихся событий. Но в будущем и в другом теле. В текущей ситуации, поверьте, от вас уже нет пользы. Есть пару элементов, на которых вы бы ещё могли повлиять, но это влияние не критично и заменяемо иными субъектами в этом потоке. Единый, всегда создает несколько развилок в любом из процессов, защищая и оберегая целостность материи. В любом случае в последующем, процессе преобразования энергии в вашем теле, будет происходить в обычном режиме. Но ваша энергия, в её текущем состоянии, мне нужна будет в другом месте.
«Какого черта?! Что это за псих? Голос. Я его знаю. Но откуда?», — мысли метались в голове Андрея, как дикие звери в клетке, предчувствуя опасность.
-Мы с вами встречались в психиатрической больнице, - произнес человек.
«Точно!», - осенило Андрея: - «Точно! Именно поэтому этот голос такой знакомый».
После ответа незнакомца, Андрей стал прокручивать в памяти образы людей с которыми контактировал, пока находился на лечении в центре.
За месяц, который он там провел, проходя реабилитацию после нервного срыва, он общался с десятком врачей, ещё больше было пациентов с которыми он так или иначе перекидывался словами.
«Кто же ты такой? Дежурный?», - вырисовывая образы встреченных в больнице людей, Андрей пытаясь вспомнить того самого врача, чей голос впился в его сознание.
-Нет, – протяжно ответил человек, словно читая мысли. – И снова нет.
«Да какого черта!? Как он это делает?», - кричал мысленно мужчина, не находя логического объяснения происходящему.
В помещении, прямо над головой, раздалось пронзительное жужжание, отдаленно напоминающее звук дрели. Этот звук вызвал в его памяти тревожные образы бормашинки, с которой стоматолог работал в редкие моменты, когда ему приходилось лечить зубы.
-Расслабьтесь Андрей, – произнес спокойно мужчина. –Ваше сознание не должно испытывать дискомфорта, иначе это может плохо отразится на всем процессе.
Андрей ощутил укол в правое предплечье, и буквально через пару минут его мысли стали набором несвязанных между собой картинок, проносящихся перед глазами, словно он кружился в эту секунду на карусели, где каждый виток уносил его всё дальше и дальше от реальности.
Веки тяжелели, глаза слипались. Всё в помещении стало ходить ходуном, и казалось, что он падает с огромной высоты прямо в бездну, где не было ни света, ни звука, ни надежды. Лишь беспросветная тьма.
В какой-то момент в его сознании возник образ того человека, чей голос он слышал. Желание высказаться, было раздавлено ворвавшейся дремотой, погрузившее Андрея в глубокий сон.
-Да, – спокойно ответил мужчина. - Вот теперь вы увидели верный образ.
***
Автомобиль мчался по пустынной дороге, минуя опустевшие перекрестки, проносясь от одной пустой улицы к другой.
На заднем сиденье, в тишине, сидела десятилетняя девочка, молча глядя в окно, наблюдая, как за стеклом, словно в старом кино, быстро сменяются унылые глазу картинки.
Серые пятиэтажки молчаливо стояли по обе стороны дороги. Их пустые глазницы окон без стекол смотрели на улицу, где когда-то бурлила жизнь. По обеим сторонам - обугленные скелеты деревьев застыли на месте, их черные ветви, словно иссохшие пальцы, цеплялись за пустоту, взывая к давно умершему небу. В этом царстве безмолвия не было ни птиц, ни бродячих животных - лишь пепел, лениво перекатывающийся по потрескавшемуся асфальту.
Я был за рулем и это чувство было странным. Я понимал, куда лежал наш путь, осознавал зачем мы туда с дочкой ехали, но вместе с тем, ощущал себя сторонним наблюдателем всего происходящего.
Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим, будто проживаемая не первый раз симуляция без четких границ забвения, препятствующих воспоминаниям о былом опыте.
Серые улицы, опаленные деревья, разбитый тротуар и валявшееся на дороге мусор, никем не убираемый уже долгое время, навевали тоску и уныние.
По радио, под грустную музыку, женский голос напевал печальные строки незнакомой песни:
«Ты видишь, как играет ветер,
С дорог, сметая всю листву.
Он шепчет нежно, словно в сказке
О том, что было наяву».
Оставленные в спешке у дороги автомобили успели покрыться темной сажей и грязью, слившись с окружением и став его неотъемлемой частью.
Вскоре мы подъехали перекрестку. Перед нами раскинулось старое двухэтажное здание. Как и другие строения, все окна здания были выбиты, осколки валялись прямо на асфальте рядом со зданием.
Фасад строения был изуродован огромными черными пятнами от дыма, оставшимися от некогда бушевавшего внутри пожара.
Повернув направо, я заехал на небольшую парковочную стоянку, примыкавшую к обгоревшему дому. Над входом висела местами поломанная, но все ещё читаемая вывеска «Салют».
Стоянка была окружена таким же заброшенным и полуразрушенным как и все вокруг забором, цоколь и столбы которого были выполнены из красного побитого временем кирпича.
В пролетах забора располагались ржавые металлические решетки, частично вырванные со своих креплений и повисшие в воздухе.
Вкруг витал запах запустения, и даже ветер, казалось, не решался нарушить тишину этого заброшенного места.
По пути к зданию нам встретилась сгорбившаяся пожилая женщина, которая не спеша, в полном одиночестве, подметала тротуар кривым потрепанным веником, прутья которого были стянуты грязной выцветшей от времени тряпкой.
Она не обращала на нас никакого внимания, даже когда мы с дочкой подошли к ней почти вплотную. Мой вопрос о здании кинотеатра, куда мы направлялись, вызвал у женщины странную реакцию.
Подняв голову, женщина посмотрела в мою сторону своими уставшими синими глазами, в которых читались нотки нескрываемого удивления.
Но взгляд этот был устремлен сквозь меня, на площадку за моей спиной. Казалось, что она не замечала ни меня, ни стоявшую рядом дочку, продолжая высматривать источник звука, на заброшенной улице позади нас.
Взяв мою руку, дочка потянула меня в сторону разрушенного и заваленного входа в здание.
Нелепая ситуация на улице сменилась не менее странной картиной внутри темной комнаты, в которую я вскоре оказался.
Мы оказались на старом диване, накрытом грязной простыней, и смотрели кино, которое проектор проецировал на стену недалеко от нас.
Образы мелькавшие на проекции казались знакомыми. Старое кино, хотя я никак не мог вспомнить его название.
Внутри росло странное чувство удивления и осознание абсурдности всего происходящего.
Внезапно мое внимание привлек звонкий удар упавшего на пол пустого граненного стакана, который неспешно покатился в мою сторону пока не остановился прямо у моих ног.
В другой части комнаты, большая часть которой скрывалась во тьме, накрывшись пожелтевшим от пота одеялом, лежала, как мне показалось, та самая пожилая женщина, которая повстречалась ранее у здания.
С большим усилием, вздыхая от усталости и старческой боли, она переворачивалась из стороны в сторону, поправляя покрытое дырами покрывало.
На мгновение мне показалось, что женщина выжидала в этой темноте, накрывшись одеялом, последнего удара стрелки часов, знаменующего завершение её жизненного пути.
«Почему кинотеатр «Салют» оказался обычной темной и холодной комнатой в квартире? Кто была эта женщина? Почему тут все такое старое?», - мелькали в голове вопросы, на которые я ни как не мог получить ответы.
Дочь продолжала смотреть фильм, уставившись на стену пустым взглядом, не проявляя на лице ни капли эмоций и не обращая внимания на звуки которые доносились в помещении.
Время остановилось, и в этом месте, где реальность переплеталась с абсурдом, я чувствовал себя потерянным, как будто сам стал частью забытого всеми мира. Выкинутого как мусор на задворки истории.
Привстав с дивана, я осторожно, не желая разрушить тишину, направился к тому месту где лежала женщина.
«Прошу прощения, вы кто?», - спросил я, подойдя к ней ближе.
Женщина вновь устало взглянула сквозь меня, ничего не отвечая, пристально всматриваясь вдаль в противоположный угол комнаты, откуда я пришел.
Обернувшись назад, и ожидая увидеть свою дочь, оставшуюся сидеть на диване, я увидел лишь стоявший у стены комод, рядом с которым расположился небольшой деревянный столик с хрустальной вазой и рамкой с фотографией на нем.
На снимке был запечатлен я и беззаботно улыбавшееся дочка, веселившееся на фоне отреставрированного здания «Салют».
Её синие глаза излучали тепло и навивали давно забытые воспоминания о счастливых и давно минувших днях, затерявшихся во времени.
-Отец,- еле слышно, стонущим голосом прохрипела пожилая женщина.
В груди возникла тянущая боль, словно кто-то взял моё сердце в огромные руки и сжал со всей силы, пронзая одновременно острием иглы.
«Дочка?», - понеслась мысль в голове.
Осознание пришло как гром среди ясного неба. Все это время эта была она. Обернувшись назад, ожидая, встретится снова с этим теплым и родным взглядом синих глаз, я неожиданно для себя оказался совершенно в ином, вне квартиры, месте.
Рядом не было ни зданий, ни стоянки, ничего, что напоминало бы о месте где я был мгновение ранее.
Лишь странное, чувство одиночества от осознания того, что я раз и навсегда потерял то, чтобы мне по-настоящему дорого.
Вся земля была покрыта белой сажей, а пространство вокруг затянуто непробиваемым для солнечных лучей, смогом.
Изредка в образовавшемся тумане мелькали бесформенные тени, бесцельно бродившие вокруг и издававшие неразборчивые звуки.
Их становилось всё больше и больше. Постепенно они заполонили весь мир вокруг меня. Гул от их невнятных речей усиливался, мешая мыслить и причиняя сильный дискомфорт от которого хотелось скрыться и убежать обратно в молчаливую пустоту, спрятавшись от всего.
И вот, когда желание закричать во всю мощь, стало преобладающим, вдалеке я увидел яркий, белый свет.
Медленно приближаясь в мою сторону, он излучал манящее тепло, заставляя смотреть в его сторону, более не обращая внимания ни на что другое, что мельтешило вокруг.
Приближаясь ближе, свет постепенно стал принимать форму живого существа, плавно парящего в воздухе.
Оказавшись рядом эта сущность протянула ко мне свои нежные руки. В пространстве стоял отчетливый запах мяты и лаванды.
Улыбаясь, она подозвала меня к себе, обращаясь чуждыми, но понятными словами с исходившей от них приятной вибрацией, которая манила к ней все сильнее.
Желание быть рядом с этими звуками притягивала всё больше и больше.
-Вот и всё, – разнесся в голове, приглушено-металлический голос.
В какой-то момент весь мир погрузился в непроглядный туман, из которого доносилось лишь приятное пульсирующее биение рядом с которым хотелось просто быть.
Нежные, ласковые, манящие теплотой звуковые вибрации, как опьяняющая мелодия, гипнотизировало сознание, окутывая его невидимыми сетями, удерживающими новоиспеченную жизнь.
Реальность стала постепенно ускользать, оставляя лишь ощущение покоя и безмятежности, пребывая на грани между мирами — миром, который я знал и потерял, и миром, который только начинал открываться передо мной и который я уже не желал отпускать.
Вскоре остался лишь образ, в котором сознание безмятежно парило, дожидаясь своего скорого воплощения.
***
Извлекая мозг из черепной коробки, человек действовал с предельной аккуратностью, словно выполняя ритуал, в котором каждое его движение имело скрытое значение.
Его руки, облаченные в стерильные перчатки, осторожно извлекли, покрытый тонким слоем крови, орган, после чего мужчина погрузил его в заранее приготовленную емкость, наполненную почти доверху прозрачным водным раствором формальдегида.
Рядом с емкостью стоял подсвечник с догорающей свечой. Пламя трепетало, отбрасывая искаженные тени на стены.
Крысы, продолжая бегать по коммуникациям, проложенным в помещении, оставались единственными живыми свидетелями зловещего акта, скрытого от сторонних глаз.
-Вот и всё, – произнес спокойным голосом мужчина.
Сняв перепачканные кровью медицинские перчатки и аккуратно засунув их в целлофановый пакет, мужчина осторожно положил их на столик, рядом с подсвечником.
Встав со стула он осторожно повёз металлический столик с емкостью в соседнее помещение, оставляя безжизненное тело один на один с тьмой, которая скрывала внутри себя вечно голодных тварей, готовых в любой миг урвать свой кусок.
Внутри соседней комнаты на небольшой деревянной конструкции были расставлены различные пустые и заполненные зеленоватой жидкостью колбы.
Сняв банку со столика, мужчина установил её на одну из полок подсоединяя к горловине ёмкости стеклянную крышку с отходящими от неё в разные стороны трубками.
Включив керосинную горелку, под одной из больших колб установленной на столе, внутри которой была заключена вязкая зеленоватая жидкость, мужчина стал дожидаться пока она начнет вскипать под воздействием высокой температуры, выделяя пары нужные ему для взаимодействия с нейронами извлеченного головного мозга.
С каждым мгновением, мужчина ощущал приближение неминуемой развязки, к которой он целенаправленно двигал все это время. Уже скоро он сделает очередной шаг, после которого начнется следующий этап его зловещего плана.
Вдали вновь послышались раскаты грома. Ветер завывал, а дождь лил как из ведра, создавая ощущение, что мир на поверхности погружался в неконтролируемый хаос, словно предчувствуя приход неизбежного ужаса, который был способен подчинить эту силу своей безграничной воле.