Глава 21
Небольшое помещение для допросов располагалось в глубине подвального этажа здания. В помещении витала прохлада, пропитанная сыростью старого бетона. Стены, покрытые выцветшей зелёной краской, местами отслаивались, обнажая серую кирпичную кладку.
В углу, на месте выломанной вентиляционной решётки, гудел маленький вентилятор, пытаясь прогнать застоявшийся воздух. Его монотонное жужжание лишь подчёркивало тишину, делая её ещё более гнетущей.
Низкий потолок, словно дополнял сдавливающую атмосферу помещения.
Новость о ночном происшествии в РНПЦ, ввергла в легкое оцепенение весь отдел Лепкина. Поначалу Екатерина восприняла эту новость не более чем злую шутку коллег, которые встретили её на лестнице и между делом, сообщили, что ночью к ним в отдел под конвоем привезли пойманного на месте преступления серийного убийцу, которого они так долго искали. Но затем, встретив Лепкина, и оценив его серьезный взгляд, к ней пришло осознание, что новость вовсе не являлась шуткой.
За массивным, потрёпанным столом из дешёвого ДСП, покрытым царапинами и темными пятнами, сидел Сергей Геннадьевич Бухов. Весь потрепанный с взъерошенными волосами и мятой одеждой. На запястьях — стальные наручники, зловеще поблёскивающие в тусклом свете от лампы висевшей прямо над столом.
Он сидел, опустив плечи, будто на них накинули неподъемную ношу, клонившую его к полу. Взгляд был пуст, лишенный жизни, ушедший внутрь, в какую-то далёкую точку сознания, которая удерживала его сильнее любой темницы.
Екатерина вошла первой, за ней Лепкин. Дверь захлопнулась издав глухой щелчок, будто отрезая профессора от последнего островка реальности.
-Добрый день, Сергей Геннадьевич, - сдержанно произнесла Екатерина, садясь напротив и кладя перед собой толстую папку с делом.
Профессор не отреагировал. Он смотрел сквозь неё, словно она была частью стены.
-Это Дмитрий Олегович Лепкин, руководитель следственного управления, мой начальник, – добавила Екатерина, указывая на мужчину, оставшегося стоять у двери.
Мужчина внимательно разглядывал сидевшего за столом профессора, который выглядел как блеклая тень самого себя. В глазах Лепкина читалась не столько злоба, сколько усталость, от очевидного для него диалога, которые он не раз уже проводил за свои долгие годы. Усталость от бесконечной лжи, от отговорок, от лиц, которые смотря в пустоту твердят раз за разом одно и тоже: «не помню».
-Добрый, – отстранено ответил профессор, не спеша рассматривая вошедших внутрь помещения людей.
-Сергей Геннадьевич, вы меня узнаете? Мы с вами общались позавчера. Помните? – спросила Екатерина мягко, стараясь разрядить обстановку и вывести подозреваемого из шокового состояния в котором тот явно пребывал.
-Припоминаю, – ответил он, моргнув несколько раз так, будто пытаясь сфокусироваться на сидевшей перед ним человеке. - Да, теперь вспомнил. Вы заходили… расспрашивали об убийце, – медленно, слегка заторможено, ответил Бухов.
-Вы помните, что с вами произошло? – продолжила она, стараясь не повышать тона.
-Если честно… я ничего не помню, - произнес он, опуская глаза на стол.
-Хорошая позиция. Не помню. Не знаю, – резко вмешался Лепкин, подойдя ближе к столу. – Это же так удобно. Украл - не помню. Убил – не помню. Это вы у своих пациентов научились так отвечать?
Бухов не поднял головы. Пальцы слегка дрожали на краю стола.
-Все в тумане… Даже сейчас. Я не до конца понимаю, что происходит, – прошептал он.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием вентилятора и далёким эхом шагов по коридору. Где-то за стеной лязгнул замок.
Екатерина раскрыла папку и не спеша, выложила перед Буховым фотографии с места преступления. Крупный план: лицо жертвы с распахнутыми, мутными глазами; следы крови на стенах; обнажённый череп с аккуратно вырезанным мозгом.
-Это фото убитого в вашем центре. Тело нашли в бомбоубежище, - сказала она, не сводя глаз с профессора. - Что-нибудь припоминаете?
Бухов молча рассматривал снимки. Пальцы слегка дёрнулись, но он не отвёл взгляда.
-Ничего.
Жертву зовут Андрей Сергеевич Куржаков, 1961 года рождения. Проходил у вас курс лечения.
-От игровой зависимости, – машинально добавил Бухов.
-То есть жертву вы знаете? – вмешался Лепкин, резко остановившись перед столом.
- Я его знал. Но я не делал того, что вижу на этих фотографиях, — ответил Бухов, поднимая руки в наручниках и указывая пальцем на снимки.
-Давайте определимся: с какого момента вы всё забыли? — спокойно продолжила Екатерина, доставая чистый лист и ручку. — 11 июня в 10:30 я была у вас. Это вы помните?
-Помню.
-Отлично. Что ещё помните из того дня?
-Обошел пациентов. Хабалку Татьяну, Баранова Сергея… Заглянул к Раттену Николаю, недавно поступившему к нам на лечение. После, сел оформлять бумаги. В течении дня был ещё обход. А потом… - он замялся, взгляд снова ушёл в никуда. - С коллегами посидели. Выпили. На улице лил дождь.
- Имена коллег? – уточнила Екатерина, записывая.
-Элаз Уилсон из Университета Южного Квинсленда. Проездом. Должен был на следующий день улететь. Нойером Зигмунд младший, нейробиолог из Святого Йорана. И Архипов Юрий, наш сотрудник.
-Во сколько закончили?
-Не помню… Словно память стёрли. Следующее, что я отчетливо помню, это как меня сюда доставили, - ответил профессор.
- Вас нашли ночью 13-го у подвала, где и было совершено убийство, – вмешался Лепкин. – У вас на одежде кровь жертвы, на вентиле бомбоубежища, ваши отпечатки. Вы пропали на сутки. Что мы должны думать?
Бухов тяжело вздохнул, опустил локти на стол и закрыл лицо руками.
-На вашем месте… я подумал бы, что я убийца.
-Тогда признайтесь! - резко сказал Лепкин. — Может, в этом деле вы и правда не помните, но в двух предыдущих — вы действовали осознанно. Вы ломали их. Вырезали мозг. Зачем?
-Ничего вы не понимаете! – неожиданно выкрикнул профессор, ударяя кулаками об стол и откидываясь на спинку стула. – Меня подставили, понимаете. Подставили. Что вам не понятно? Не делал я этого!
- Я понимаю одно: вы в паре шагов от расстрела, - холодно ответил Лепкин, не обращая внимания на истерию профессора. - Улики - налицо. Если это не вы, объясните: почему вы были у подвала? Почему на вас кровь? Где вы пропадали сутки?
-Я не знаю… - прошептал Бухов, и в его голосе прозвучала искренняя растерянность.
-А кто знает? Вы можете утверждать обратное, но поверьте, вопрос лишь времени, когда мы найдем улики, которые со сто процентной вероятностью свяжут вас с остальными известными нам преступлениями и возможно, ещё с нераскрытыми случаями вашего «творчества», если таковые имеются.
-Да. Все красиво. Ваша сотрудница приезжает накануне, делая явные намеки на моей виновности, и тут же я срываюсь и несусь резать человека, оставляя повсюду следы.
-Срыв, – спокойно аргументировал Лепкин. – Столько лет среди психов может сломить кого угодно. Может решили, что пора совершить преступление лучше, нежели эти неудачники.
-Уважаемый, – ответил уверенным голосом Бухов, словно слова следователя укололи его за самое живое. - Я свою работу ценю и люблю и не капли не жалею о том, что отдал лучшие годы своей жизни этому делу. А тех кого вы называете психами, такие же люди как и вы. Сознание человека довольно мало изучено, но за годы моей работы я понял одно, это довольно слабая и хрупкая структура. Слегка надавишь - и все сломается безвозвратно лишив человека всего, чем он являлся.
-Я кажется понял! Вы именно это проворачивали со своими жертвами, – не обращать внимания на эмоциональные ответы Бухова, продолжил допрос Лепкин. - Пытались таким образом вылечить?
-Это смешно.
-Для суда это не оправдание, Сергей Геннадьевич. И поверьте мне, улизнуть в окошко невменяемости у вас не выйдет. Смертную казнь у нас никто не отменял, и ваше дело на столе не только у моего руководства, но и у президента Республики Беларусь и исход я думаю, вы осознаете?
-Я не понимаю. Я не понимаю, – повторяя одно и тоже продолжил говорить Бухов, став покачиваться на стуле и хвататься за голову руками.
Екатерина переглянулась с Лепкиным, пытаясь понять, что следует дальше делать. Лепкин спокойно разглядывая профессора в какой-то момент кивнул в сторону выхода.
-Пойдемте, Екатериан. - сказал он, направляясь к двери. - Подумайте, профессор. Наша беседа не закончена. Папка будет расти. И однажды она станет неподъёмной. Советую начать сотрудничать. Возможно, ваш возраст и заслуги спасут вам жизнь.
Дверь закрылась. В коридоре, освещённом тусклыми лампами, Лепкин закурил, глубоко затянувшись.
-Что думаете? –обратилась Екатерина к Лепкину.
- Улики: вот что важно. «Не помню» - стандартная отмазка. Человек сорвался. После твоего визита, после выпивки… Крышу снесло. Потащил первого попавшегося в подвал и… — он махнул рукой.
- Но странно… — задумчиво сказала Екатерина. — Предыдущие убийства — чёткие, продуманные. А здесь — хаос. Только мозг вырезан, всё остальное — будто спешка, паника….
-Человек сорвался,- продолжил рассуждать Лепкин, идя по коридору. - Может после твоего приезда, а может из-за выпитого на кануне. Но крышу ему сорвало. Сорвало так, что он, просто поволок в подвал первого встречного из РНПЦ на кого глаз упал. И в порыве ярости, не особо думая и анализируя, совершил ошибку. Жажда крови опьяняет, притупляет мышление. Раз, второй, третий. Безнаказанность. И всё. Ты уже мнишь себя творцом человеческих судеб. Решаешь, что у тебя есть право выбирать кому жить, а кому умирать. Момент, когда такой паданок оступится лишь дело времени. Увы, в нашем случае, человек успел убить троих. И дай бог, что троих, а то выяснится сейчас, что у него на даче в земле ещё с десяток жертв закопано.
-Все проверим, Дмитрий Олегович, –ответила Екатерина.
-Вот и хорошо. Но пока не распространяйтесь. Пару недель подержим его у себя. Будем обрабатывать, собирать информацию. Потом дело в суд, тогда уже выкатим общественности, но осторожно: вот улики, вот подозреваемый. И ещё пару месяцев подержим.
-А зачем так затягивать? – непонимающе спросила Екатерина.
-Катя, Катя... Что вы за поколение. Спешите вечно куда-то,- ответил Лепкин, покачивая головой.
-Мне казалось это наоборот вы нас гоните, - возразила Екатерина.
-Я подгоняю. А начальству нужна информация, которой они прикроют свои пятые точки. Твоя задача красиво крутиться между одними и вторыми. Надо выждать время, перестраховаться. Ты же пойми, принцип жажды крови о котором я говорю, ведь работает. А что если действительно взяли не того? Если за время пока будет идти расследование убийства прекратятся, то это ведь тоже указатель. Не для суда, а для нас лично. Чтобы совесть была чиста. И ещё, проверь пофамильно тех, кого он назвал.
-Я так понимаю с одним будут проблемы.
-С кем?
-Элаз Уилсон, судя по словам профессора, должен был улететь вчера. У нас на месте остались двое: ещё один иностранец и непосредственно сотрудник РНПЦ.
-Вот с него и начни. Вряд ли второй, сильно много может поведать о подозреваемом. Да и привлекать консульство как-то не сильно хочется. Так, вызови, вопросик, второй. А вот с этим как его там…
-Архиповым, – добавила Екатерина, глянув на запись, сделанную на допросе.
-Вот его с пристрастием. Присмотрись внимательно. Нельзя ведь и исключать, что у Бухова мог быть и сообщник. Может, решил подставить.
-Вы серьезно полагаете, что убийц может быть несколько?
-Тут надо все анализировать. Все учесть. Посадить мы всегда успеем. А вот промаха нам не простят. Ещё и используют потом против нас же. Поэтому работаем. Уже чуть-чуть осталось, – воодушевленно договорил Лепкин, обращаясь к коллеге.
Зайдя в кабинет, Лепкин сразу словил на себе взгляд Игоря, который держал телефонную трубку в руках.
- Дмитрий Олегович – окликнул Игорь начальника. - Федор Данилович, не кладите трубку, сейчас дам начальника. – добавил он обращаясь к человеку на другом конце.
- Слушаю, Федор Данилович… Да… Понимаю… Ничего страшного… Хорошо… Отлично… Жду тогда вас в понедельник… Не переживайте уважаемый… Я всё понимаю. И вам всего доброго.
-Что случилось? –поинтересовался Игорь, как только Лепкин положил трубку.
-Федор Данилович извинился, что не сможет приехать сегодня. Не смогли найти папку с делом. Пропала. Но он пообещал приехать с копией, которую он сделал в свое время. Папка у него на даче, на выходных он съездит туда и в понедельник обещал быть тут.
-Странное дело конечно. Вроде бы все наведу, и все же как-то странно, – подходя к своему рабочему месту, вскользь обронила Екатерина.
-Что именно тебя смущает, - спросил удивленно Лепкин, усаживаясь за свой стол.
-Такая точность, продуманность, организация в предшествующих убийствах и такая небрежность в этом деле. На фото, что нам предоставили с места преступления складывается такое ощущение, что это вообще другое убийство. Все что их объединяет это наличие вырезанного мозга, свечи. Но нет того порядка, – высказала свои мысли Екатерина.
-Вот кстати по поводу этого момента, – подхватив фразу девушки, указал Лепкин. – По поводу фотографий. Игорь хотел в дурку съездить? Вот собирайтесь и вперед. Пока там все оцеплено, собирайте улики, расспрашивайте свидетелей. Опросите коллег и иностранца как раз можете найти. У вас до понедельника уйму времени.
-Блин, – расстроено проронил Игорь, – я думал на выходных отдохнуть.
-Стены РНПЦ тебе в помощь,- с долей черного юмора, выдал Лепкин, доставая из завалявшейся пачки, очередную сигарету, - там полно палат где можешь и отдохнуть и подумать. Привыкай. Сначала работа, а потом отдых. Закроете дело, дам вам каждом пару дней отгула. А сейчас, пока всех не опросите, никакого отдыха. В понедельник я должен дать начальству четкий ответ о деле и задержанном.
-Такова наша участь, - констатировала с долей иронии Екатерина, пожимая плечами, отвечая на молчаливый взгляд Игоря, который желая найти поддержку у коллеги, смотрел на неё.
-Ну вот и отлично, - констатировал Лепкин, делая глубокую затяжку. – В понедельник жду отчетов. А пока за работу.
В углу, на месте выломанной вентиляционной решётки, гудел маленький вентилятор, пытаясь прогнать застоявшийся воздух. Его монотонное жужжание лишь подчёркивало тишину, делая её ещё более гнетущей.
Низкий потолок, словно дополнял сдавливающую атмосферу помещения.
Новость о ночном происшествии в РНПЦ, ввергла в легкое оцепенение весь отдел Лепкина. Поначалу Екатерина восприняла эту новость не более чем злую шутку коллег, которые встретили её на лестнице и между делом, сообщили, что ночью к ним в отдел под конвоем привезли пойманного на месте преступления серийного убийцу, которого они так долго искали. Но затем, встретив Лепкина, и оценив его серьезный взгляд, к ней пришло осознание, что новость вовсе не являлась шуткой.
За массивным, потрёпанным столом из дешёвого ДСП, покрытым царапинами и темными пятнами, сидел Сергей Геннадьевич Бухов. Весь потрепанный с взъерошенными волосами и мятой одеждой. На запястьях — стальные наручники, зловеще поблёскивающие в тусклом свете от лампы висевшей прямо над столом.
Он сидел, опустив плечи, будто на них накинули неподъемную ношу, клонившую его к полу. Взгляд был пуст, лишенный жизни, ушедший внутрь, в какую-то далёкую точку сознания, которая удерживала его сильнее любой темницы.
Екатерина вошла первой, за ней Лепкин. Дверь захлопнулась издав глухой щелчок, будто отрезая профессора от последнего островка реальности.
-Добрый день, Сергей Геннадьевич, - сдержанно произнесла Екатерина, садясь напротив и кладя перед собой толстую папку с делом.
Профессор не отреагировал. Он смотрел сквозь неё, словно она была частью стены.
-Это Дмитрий Олегович Лепкин, руководитель следственного управления, мой начальник, – добавила Екатерина, указывая на мужчину, оставшегося стоять у двери.
Мужчина внимательно разглядывал сидевшего за столом профессора, который выглядел как блеклая тень самого себя. В глазах Лепкина читалась не столько злоба, сколько усталость, от очевидного для него диалога, которые он не раз уже проводил за свои долгие годы. Усталость от бесконечной лжи, от отговорок, от лиц, которые смотря в пустоту твердят раз за разом одно и тоже: «не помню».
-Добрый, – отстранено ответил профессор, не спеша рассматривая вошедших внутрь помещения людей.
-Сергей Геннадьевич, вы меня узнаете? Мы с вами общались позавчера. Помните? – спросила Екатерина мягко, стараясь разрядить обстановку и вывести подозреваемого из шокового состояния в котором тот явно пребывал.
-Припоминаю, – ответил он, моргнув несколько раз так, будто пытаясь сфокусироваться на сидевшей перед ним человеке. - Да, теперь вспомнил. Вы заходили… расспрашивали об убийце, – медленно, слегка заторможено, ответил Бухов.
-Вы помните, что с вами произошло? – продолжила она, стараясь не повышать тона.
-Если честно… я ничего не помню, - произнес он, опуская глаза на стол.
-Хорошая позиция. Не помню. Не знаю, – резко вмешался Лепкин, подойдя ближе к столу. – Это же так удобно. Украл - не помню. Убил – не помню. Это вы у своих пациентов научились так отвечать?
Бухов не поднял головы. Пальцы слегка дрожали на краю стола.
-Все в тумане… Даже сейчас. Я не до конца понимаю, что происходит, – прошептал он.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием вентилятора и далёким эхом шагов по коридору. Где-то за стеной лязгнул замок.
Екатерина раскрыла папку и не спеша, выложила перед Буховым фотографии с места преступления. Крупный план: лицо жертвы с распахнутыми, мутными глазами; следы крови на стенах; обнажённый череп с аккуратно вырезанным мозгом.
-Это фото убитого в вашем центре. Тело нашли в бомбоубежище, - сказала она, не сводя глаз с профессора. - Что-нибудь припоминаете?
Бухов молча рассматривал снимки. Пальцы слегка дёрнулись, но он не отвёл взгляда.
-Ничего.
Жертву зовут Андрей Сергеевич Куржаков, 1961 года рождения. Проходил у вас курс лечения.
-От игровой зависимости, – машинально добавил Бухов.
-То есть жертву вы знаете? – вмешался Лепкин, резко остановившись перед столом.
- Я его знал. Но я не делал того, что вижу на этих фотографиях, — ответил Бухов, поднимая руки в наручниках и указывая пальцем на снимки.
-Давайте определимся: с какого момента вы всё забыли? — спокойно продолжила Екатерина, доставая чистый лист и ручку. — 11 июня в 10:30 я была у вас. Это вы помните?
-Помню.
-Отлично. Что ещё помните из того дня?
-Обошел пациентов. Хабалку Татьяну, Баранова Сергея… Заглянул к Раттену Николаю, недавно поступившему к нам на лечение. После, сел оформлять бумаги. В течении дня был ещё обход. А потом… - он замялся, взгляд снова ушёл в никуда. - С коллегами посидели. Выпили. На улице лил дождь.
- Имена коллег? – уточнила Екатерина, записывая.
-Элаз Уилсон из Университета Южного Квинсленда. Проездом. Должен был на следующий день улететь. Нойером Зигмунд младший, нейробиолог из Святого Йорана. И Архипов Юрий, наш сотрудник.
-Во сколько закончили?
-Не помню… Словно память стёрли. Следующее, что я отчетливо помню, это как меня сюда доставили, - ответил профессор.
- Вас нашли ночью 13-го у подвала, где и было совершено убийство, – вмешался Лепкин. – У вас на одежде кровь жертвы, на вентиле бомбоубежища, ваши отпечатки. Вы пропали на сутки. Что мы должны думать?
Бухов тяжело вздохнул, опустил локти на стол и закрыл лицо руками.
-На вашем месте… я подумал бы, что я убийца.
-Тогда признайтесь! - резко сказал Лепкин. — Может, в этом деле вы и правда не помните, но в двух предыдущих — вы действовали осознанно. Вы ломали их. Вырезали мозг. Зачем?
-Ничего вы не понимаете! – неожиданно выкрикнул профессор, ударяя кулаками об стол и откидываясь на спинку стула. – Меня подставили, понимаете. Подставили. Что вам не понятно? Не делал я этого!
- Я понимаю одно: вы в паре шагов от расстрела, - холодно ответил Лепкин, не обращая внимания на истерию профессора. - Улики - налицо. Если это не вы, объясните: почему вы были у подвала? Почему на вас кровь? Где вы пропадали сутки?
-Я не знаю… - прошептал Бухов, и в его голосе прозвучала искренняя растерянность.
-А кто знает? Вы можете утверждать обратное, но поверьте, вопрос лишь времени, когда мы найдем улики, которые со сто процентной вероятностью свяжут вас с остальными известными нам преступлениями и возможно, ещё с нераскрытыми случаями вашего «творчества», если таковые имеются.
-Да. Все красиво. Ваша сотрудница приезжает накануне, делая явные намеки на моей виновности, и тут же я срываюсь и несусь резать человека, оставляя повсюду следы.
-Срыв, – спокойно аргументировал Лепкин. – Столько лет среди психов может сломить кого угодно. Может решили, что пора совершить преступление лучше, нежели эти неудачники.
-Уважаемый, – ответил уверенным голосом Бухов, словно слова следователя укололи его за самое живое. - Я свою работу ценю и люблю и не капли не жалею о том, что отдал лучшие годы своей жизни этому делу. А тех кого вы называете психами, такие же люди как и вы. Сознание человека довольно мало изучено, но за годы моей работы я понял одно, это довольно слабая и хрупкая структура. Слегка надавишь - и все сломается безвозвратно лишив человека всего, чем он являлся.
-Я кажется понял! Вы именно это проворачивали со своими жертвами, – не обращать внимания на эмоциональные ответы Бухова, продолжил допрос Лепкин. - Пытались таким образом вылечить?
-Это смешно.
-Для суда это не оправдание, Сергей Геннадьевич. И поверьте мне, улизнуть в окошко невменяемости у вас не выйдет. Смертную казнь у нас никто не отменял, и ваше дело на столе не только у моего руководства, но и у президента Республики Беларусь и исход я думаю, вы осознаете?
-Я не понимаю. Я не понимаю, – повторяя одно и тоже продолжил говорить Бухов, став покачиваться на стуле и хвататься за голову руками.
Екатерина переглянулась с Лепкиным, пытаясь понять, что следует дальше делать. Лепкин спокойно разглядывая профессора в какой-то момент кивнул в сторону выхода.
-Пойдемте, Екатериан. - сказал он, направляясь к двери. - Подумайте, профессор. Наша беседа не закончена. Папка будет расти. И однажды она станет неподъёмной. Советую начать сотрудничать. Возможно, ваш возраст и заслуги спасут вам жизнь.
Дверь закрылась. В коридоре, освещённом тусклыми лампами, Лепкин закурил, глубоко затянувшись.
-Что думаете? –обратилась Екатерина к Лепкину.
- Улики: вот что важно. «Не помню» - стандартная отмазка. Человек сорвался. После твоего визита, после выпивки… Крышу снесло. Потащил первого попавшегося в подвал и… — он махнул рукой.
- Но странно… — задумчиво сказала Екатерина. — Предыдущие убийства — чёткие, продуманные. А здесь — хаос. Только мозг вырезан, всё остальное — будто спешка, паника….
-Человек сорвался,- продолжил рассуждать Лепкин, идя по коридору. - Может после твоего приезда, а может из-за выпитого на кануне. Но крышу ему сорвало. Сорвало так, что он, просто поволок в подвал первого встречного из РНПЦ на кого глаз упал. И в порыве ярости, не особо думая и анализируя, совершил ошибку. Жажда крови опьяняет, притупляет мышление. Раз, второй, третий. Безнаказанность. И всё. Ты уже мнишь себя творцом человеческих судеб. Решаешь, что у тебя есть право выбирать кому жить, а кому умирать. Момент, когда такой паданок оступится лишь дело времени. Увы, в нашем случае, человек успел убить троих. И дай бог, что троих, а то выяснится сейчас, что у него на даче в земле ещё с десяток жертв закопано.
-Все проверим, Дмитрий Олегович, –ответила Екатерина.
-Вот и хорошо. Но пока не распространяйтесь. Пару недель подержим его у себя. Будем обрабатывать, собирать информацию. Потом дело в суд, тогда уже выкатим общественности, но осторожно: вот улики, вот подозреваемый. И ещё пару месяцев подержим.
-А зачем так затягивать? – непонимающе спросила Екатерина.
-Катя, Катя... Что вы за поколение. Спешите вечно куда-то,- ответил Лепкин, покачивая головой.
-Мне казалось это наоборот вы нас гоните, - возразила Екатерина.
-Я подгоняю. А начальству нужна информация, которой они прикроют свои пятые точки. Твоя задача красиво крутиться между одними и вторыми. Надо выждать время, перестраховаться. Ты же пойми, принцип жажды крови о котором я говорю, ведь работает. А что если действительно взяли не того? Если за время пока будет идти расследование убийства прекратятся, то это ведь тоже указатель. Не для суда, а для нас лично. Чтобы совесть была чиста. И ещё, проверь пофамильно тех, кого он назвал.
-Я так понимаю с одним будут проблемы.
-С кем?
-Элаз Уилсон, судя по словам профессора, должен был улететь вчера. У нас на месте остались двое: ещё один иностранец и непосредственно сотрудник РНПЦ.
-Вот с него и начни. Вряд ли второй, сильно много может поведать о подозреваемом. Да и привлекать консульство как-то не сильно хочется. Так, вызови, вопросик, второй. А вот с этим как его там…
-Архиповым, – добавила Екатерина, глянув на запись, сделанную на допросе.
-Вот его с пристрастием. Присмотрись внимательно. Нельзя ведь и исключать, что у Бухова мог быть и сообщник. Может, решил подставить.
-Вы серьезно полагаете, что убийц может быть несколько?
-Тут надо все анализировать. Все учесть. Посадить мы всегда успеем. А вот промаха нам не простят. Ещё и используют потом против нас же. Поэтому работаем. Уже чуть-чуть осталось, – воодушевленно договорил Лепкин, обращаясь к коллеге.
Зайдя в кабинет, Лепкин сразу словил на себе взгляд Игоря, который держал телефонную трубку в руках.
- Дмитрий Олегович – окликнул Игорь начальника. - Федор Данилович, не кладите трубку, сейчас дам начальника. – добавил он обращаясь к человеку на другом конце.
- Слушаю, Федор Данилович… Да… Понимаю… Ничего страшного… Хорошо… Отлично… Жду тогда вас в понедельник… Не переживайте уважаемый… Я всё понимаю. И вам всего доброго.
-Что случилось? –поинтересовался Игорь, как только Лепкин положил трубку.
-Федор Данилович извинился, что не сможет приехать сегодня. Не смогли найти папку с делом. Пропала. Но он пообещал приехать с копией, которую он сделал в свое время. Папка у него на даче, на выходных он съездит туда и в понедельник обещал быть тут.
-Странное дело конечно. Вроде бы все наведу, и все же как-то странно, – подходя к своему рабочему месту, вскользь обронила Екатерина.
-Что именно тебя смущает, - спросил удивленно Лепкин, усаживаясь за свой стол.
-Такая точность, продуманность, организация в предшествующих убийствах и такая небрежность в этом деле. На фото, что нам предоставили с места преступления складывается такое ощущение, что это вообще другое убийство. Все что их объединяет это наличие вырезанного мозга, свечи. Но нет того порядка, – высказала свои мысли Екатерина.
-Вот кстати по поводу этого момента, – подхватив фразу девушки, указал Лепкин. – По поводу фотографий. Игорь хотел в дурку съездить? Вот собирайтесь и вперед. Пока там все оцеплено, собирайте улики, расспрашивайте свидетелей. Опросите коллег и иностранца как раз можете найти. У вас до понедельника уйму времени.
-Блин, – расстроено проронил Игорь, – я думал на выходных отдохнуть.
-Стены РНПЦ тебе в помощь,- с долей черного юмора, выдал Лепкин, доставая из завалявшейся пачки, очередную сигарету, - там полно палат где можешь и отдохнуть и подумать. Привыкай. Сначала работа, а потом отдых. Закроете дело, дам вам каждом пару дней отгула. А сейчас, пока всех не опросите, никакого отдыха. В понедельник я должен дать начальству четкий ответ о деле и задержанном.
-Такова наша участь, - констатировала с долей иронии Екатерина, пожимая плечами, отвечая на молчаливый взгляд Игоря, который желая найти поддержку у коллеги, смотрел на неё.
-Ну вот и отлично, - констатировал Лепкин, делая глубокую затяжку. – В понедельник жду отчетов. А пока за работу.