Глава 10
1997 год 11 июня 10:30
-Скажите, а Сергея Геннадьевича долго ещё ждать? – спросила Екатерина у сидевшей за столом и усердно печатавшей за печатной машинкой Зинаиды Александровны.
-Ой, вы уж простите пожалуйста, – ответила женщина, глядя на часы. – Вы приехали прямо в такое время, когда у него начинается обход. Вот если бы вы к девяти часам приехали, то застали его на месте. А так… - раздосадовано вздохнула женщина – придётся ждать, когда его найдет медсестра, которую я за ним направила. И найдет ли. Могут же спокойно разминуться. Корпусов у нас много, а куда пойдет Сергей Геннадьевич и к какому пациенту заглянет, только ему и известно.
-Я понимаю. Может, тогда вы мне поможете в одном деле? Хотелось, конечно, с ним поговорить, но может, мы с вами сумеем что-то начать.
-Если, конечно смогу, то помогу. А в чем вопрос?
-Вы не сильно удивились, когда я сказала, что из органов.
-К нам каждую неделю, а бывает, и несколько раз на день, заходят из правоохранительных органов. Чему удивляться? У нас же целый блок отведен под больных, находящихся под следствием. Я поэтому и подумала, что вы по тем вопросам. А вы по какому-то другому?
-На самом деле, да. Мы расследуем убийства людей, и так вышло, что почти в одно и то же время они проходили лечение в вашем центре.
-Я прошу прощения, а напомните ваше имя и отчество, и если не затруднит хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение, - поинтересовалась Зинаида Александровна.
-Меня зовут Екатерина Дмитриевна Гмир. Старший следователь по особо важным делам. Вот мои документы, – протянув удостоверение любопытной женщине, ответила девушка, подходя ближе к столу, за которым та сидела.
-Екатерина Дмитриевна, – ознакомившись с удостоверением, продолжила говорить Зинаида Александровна, – если вы мне предоставите по ним данные, то я посмотрю в картотеке, чтобы убедиться, что они действительно у нас были. Все равно, когда придет Сергей Геннадьевич, он меня отправит их искать. А так немного сэкономим наше время, как вы верно ранее подметили.
-Одну из жертв звали Миронова Елизавета Сергеевна, 1942 года рождения. А вторую - Рядов Сергей Павлович, 1963 года рождения.
Зинаида Александровна осторожно встала из-за своего рабочего места.
Было заметно, что ей это давалось тяжело, видимо, из-за проблем с ногой, подметила про себя Катя, наблюдая за женщиной со стороны.
Зинаида Александровна, похрамывая на левую ногу, подошла к огромному шкафу около стены, располагавшегося напротив её рабочего места.
Внимательно просмотрев таблички, которыми была помечена каждая выдвижная секция, женщина быстренько нашла нужную шуфлядку с буквой М.
Внутри оказалось множество, аккуратно выстроенных в ряд, небольших папочек с личными делами пациентов, проходивших курс лечения в различные периоды времени.
-Вы тут храните все дела своих пациентов? – полюбопытствовала Екатерина, рассматривая обилие папок.
-Что вы, голубушка. Большая часть в архиве. Это недавние, относительно. Мне просто показалась знакомой фамилия Миронова. Вот, – доставая папку из шуфлядки, ответила Зинаида Александровна. – Да, припоминаю. Я несколько раз к ней приходила в палату. Она у нас лежала в прошлом году.
Быстренько пролистав папку, словно пытаясь удостовериться, что не ошиблась, Зинаида Александровна закрыла шуфлядку и передала дело подошедшей к ней Екатерине.
-У неё были проблемы со сном. Инсомния. Возрастное.
-Что? – непонимающе переспросила Екатерина.
-Старческая бессонница. Вам ещё рано об этом думать, – улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна. – Это расстройство, при котором идёт нарушение сна. С возрастом обостряется. Вон даже у меня есть. Могу целую ночь не спать, а потом под утро вся разбитая.
-И это стало поводом для обращения к вам? Мне казалось, для лечения такого рода заболевания в психиатрическую больницу не надо ложиться.
-Верно. Но там в деле всё указано. Ей прописывали снотворные, и у неё на фоне их приёма обострились заболевания нервной системы. В результате проявились галлюцинации. К нам эту женщину привезли ночью. Я тогда была на дежурстве и принимала её. Оперативник, который нам её доставил, молодой хлопец, сказал, что они на неё наткнулись при патрулировании района. Вышла на улицу в чём мать родила. Хорошо, что ночь была и её быстро к нам доставили. Доктора сейчас такие, - махнула женщина рукой, продолжая рассказывать. – Прописали ей сильнодействующее снотворное, от чего нервная система и не выдержала. Пожилой человек, худенькая с мизинец, а дозу прописали, как для здорового стокилограммового мужика. Нам с Сергеем Геннадьевичем пришлось с ней поработать, чтобы вернуть в прежнее русло и попутно решать ещё проблему с болезнью.
-А кто был лечащим врачом Мироновой? Кто мог с ней контактировать или с кем она могла тут пересекаться из пациентов?
-Ох, – озадачено вздохнула Зинаида Александровна, пытаясь припомнить всё, что могла, с недолгого общения с пациенткой. – Сложно сказать. Курировал её непосредственно сам Сергей Геннадьевич, он ставил диагноз и назначал лечение. Он всех, тяжелых пациентов ведет. Это его обязанность. С теми, что попроще, работают другие врачи, он лишь ставит подписи на выписку или утверждает прием сильнодействующих препаратов. К ней и я захаживала в дни, когда этого не мог делать Сергей Геннадьевич. На местах с ней контактировали дежурные врачи. Но в каждую смену он свой. Одни уходят домой, вторые приходят. Так чтобы она была прикреплена к одному единственному человеку такого нет. Если вы про это спрашиваете. А встречаться она ни с кем не могла. Если честно она была странной женщиной. Близких у неё не было. По крайне мере никто к ней ни разу не приехал. Да и у самой у неё были проблемы с психикой. Как говорится: дыма без огня не бывает. Обычно от приема снотворных проблем такого уровня не возникает. Слабость, нарушение памяти, сонливость в дневное время, но галлюцинации как мы потом поняли у женщины были и ранее, просто не в такой критической форме. Видимо таблетки резко усугубили ситуацию.
-Получается, лечение от одной болезни обострило другое заболевание?
-Получается так. Свою роль сыграл возраст. Все же не 20 лет уже человеку было.
-Судя по записям, в прошлом году, она прошла у вас месячный курс лечения, и вы её выписали, но диагноз…
-На диагноз не смотрите. Психические расстройства в целом не вылечиваются окончательно, Екатерина Дмитриевна. При правильном подходе, при верной диагностике, мы можем остановить развитие и снять горячую фазу. На ранней стадии, если пациент молодой, то больше шансов купировать заболевание. Но сказать, что пациент здоров после пребывания в нашем центре мы не можем. Увы, но, полного выздоровления невозможно добиться. Поэтому если пациент идет на поправку, зачем же тут его держать. У нас Екатерина Дмитриевна не санаторий.
-Если у человека шизотипическое расстройство, разве это не повод оставить его на лечении дальше.
-Нет. Мы ждем пока пройдет горячая фаза, снижаем риски, выписываем лекарства, назначаем расписание приема. Просим приезжать к нам с определенной периодичностью на осмотр. Если человек выполняет наши требования, то от заболевания можно избавится на довольно длительный период, но обычно лекарства люди принимать прекращают, к нам не приезжают и в целом мы снова встречаемся с пациентами с ярко выраженным обострением через года два, три. Миронова прошла курс лечения. Буйной за все время лечения не была, для общества угрозу не представляла. Галлюцинаций на момент выписки у неё не было порядка двух недель. А держать её у нас просто потому что она с причудами, – усмехнулась Зинаида Александровна. – Тогда всю страну надо в психиатрическую больницу переименовывать ибо никакого здания не хватит разместить всех.
В какой-то момент их разговора в помещение вошел пожилой мужчина, который тут же с удивлением окинул стоявшую рядом с Зинаидой Александровной Екатерину.
-Прошу прощения, вы ко мне? - учтиво обратился мужчина глядя на незнакомую девушку.
-Сергей Геннадьевич, к вам из милиции пришли.
-Следственного комитета, - поправила Екатерина женщину. – Я так понимаю, вы Бухов Сергей Геннадьевич? Меня зовут Екатерина Дмитриевна.
-Да, абсолютно верно. Что-то произошло? Или вы решили навестить какого-то пациента? – уточнил Бухов, вежливо указывая девушке рукой в направлении своего кабинета.
-Да. Произошло убийство двух человек. И пока ваша больница единственное звено, которое связывает обе жертвы между собой.
-Боже, – кладя руку на сердце, с волнением в голосе, ответил мужчина. – Конечно, заходите, сейчас всё обсудим. Зинаида, пока ко мне никого не пускайте.
-Хорошо. Я только найду дело второго человека. По Мироновой я уже передала данные.
-Я прошу прощения, - окликнула почти ушедшую обратно к шкафу женщину Екатерина. – Не могли бы вы все же составить список врачей, которые контактировали с Мироновой и Рядовым? Это же возможно? – уточнила следователь.
-Да, конечно. Постараюсь сейчас быстренько выписать их вам.
-Спасибо, – улыбнувшись, в знак признательности, ответила Екатерина.
-Миронова, Миронова. А! Да, да припоминаю. Интересный случай, – высказался Сергей Геннадьевич, после того как Зинаида Александровн закрыла дверь в его кабинет.
-Мне уже ваша коллега рассказала, что у неё были проблемы со сном и галлюцинации.
-Вы присаживайтесь, – указывая на стул около стола, с мягкостью в голосе обратился Бухов. - Уж простите за бардак. Никак не доходят руки все убрать. И так можно с вашего позволения папку? – обратился он к севшей перед ним Екатерине, которая все это время держала личное дело Мироновой в руках.
Екатерина передав папку, которую ранее ей передала Зинаида Александровна, стала внимательно смотреть на реакцию мужчины, который открыв папку стал бегло просматривать, перелистывая листок за листком, всю информацию по пациентке, пока не дошел до самого конца.
-Да. Именно она. Можете посвятить меня в детали произошедшего? – спросил профессор закрывая папку.
-Месяц назад её нашли мертвой в Фанипале, в подвале дома. Её труп был сожжен, а из черепа извлекли головной мозг.
-Ужас, – не скрывая возникшего шока, ответил Бухов. – Что за монстр это мог сделать?
-Для этого я здесь. После второго убийства, и разбора биографии мы заметили, что и Миронава, и Рядов являлись пациентами этой психиатрической лечебницы.
-А кто вторая жертва, повторите?
-Рядов Сергей Павлович.
-Хм, – нахмурив брови и сморщив морщинистый лоб задумчиво промычал Бухов.
-Знакомая фамилия?
-Понимаете, через меня столько людей прошло, что любая фамилия, так или иначе, звучит знакомо. Надо посмотреть личное дело. Часто ведь и однофамильцы бывают. Вот увижу фотографию человека, сразу вспомню все детали.
Как раз в этот момент в кабинет вошла Зинаида Александровна, державшая в руках очередную папку, по второй жертве.
Обойдя сидевшую на стуле Екатерину, чуть не задев по пути коробку с документами на столе, стоявшую у края, женщина передала личное дело Рядова, Бухову.
-Вот, нашла. Но если честно, его я не припомню, – виновата ответила Зинаида Александровна, обращаясь к профессору.
-Ничего страшного Зина, вы и так уже много сделали. Лучше сходите пока во второе отделение и найдите Прокофьева. Скажите ему, чтобы зашел в 21 палату и поставил капельницу Хабалке Татьяне. У неё уже второй день обострение.
-Хорошо, – ответила Зинаида Александровна, оставляя профессора и следователя наедине.
После того, как женщина покинула кабинет закрыв за собою дверь, Сергей Геннадьевич открыл принесенную папку и углубился в изучении документов, извлекая из папки часть листов и раскладывая их перед собой.
-Начинаю припоминать его, – серьезным тоном ответил мужчина – Не удивительно, что Зина его не помнит. Я стараюсь её не направлять к таким пациентам. Вот полюбуйтесь. – протягивая лист бумаги с данными мужчины сказал Бухов. – Поступил в острой фазе наркотической ломки. Потребовалось несколько санитаров, чтобы его утихомирить. Доставили прямо с больницы, под конвоем. А туда его из опорки доставили, после того как подобрали на улице под этим делом. Проходил курс лечения год назад.
-И год назад проходила лечения Миронова? – уточнила Екатерина, припоминая слова коллеги Бухова, Зинаиды Александровны.
-Да. Всё верно. Месяц… – Бухов ещё раз пролистал дело Мироновой, пересматривая и сравнивая бумаги с Рядовым, после чего уточнил, – совершенно верно. Они оба прибыли к нам в марте. С интервалом в неделю. Рядова к нам направили 4 числа, а вот Миронову 11 марта. Но на этом... всё. У них были разные палаты в разных отделениях, расположенных в разных зданиях. Теоретически они могли, конечно пересечься на улице на прогулках или идя в столовую. Но вероятность этого мала.
-Но у обоих лечащим врачом значитесь вы.
-Совершено верно, – снимая очки констатировал Бухов. – А ещё я лечащий врач у сотен других пациентов в том числе тех, что сюда направлены за убийства людей, признаны судом психически больными и переданы нам на принудительное лечение.
-Вы не подумайте Сергей Геннадьевич, что я вас обвиняю.
-На секунду, по вашему тону, я именно так и решил Екатерина Дмитриевна.
-На жертвах нет следов борьбы. Обе жертвы словно шли за нашим убийцей так как бы шли за человеком, которому…
-Полностью доверяли, – продолжил за Екатериной Бухов. – Именно поэтому вы решили, что её убийца может работать здесь? Верно?
-Или работать, или с кем-то они могли оба пересечься. – Екатерина достала фотографии с места преступления и передала их Бухову. – Возможно, убийца и не врач, а пациент. Этого мы тоже не исключаем.
Сергей Геннадьевич стал медленно просматривать одну фотографию за другой, вылавливая глазами ужасы, запечатлённые на снимках. Однако к таким кадрам он уже давно привык. За долгие годы работы, он ни раз и ни два сталкивался с психически больными людьми совершившие убийства на фоне возникшего у них психоза. Видел он и результаты их деяний, а также как никто другой в курсе их психического состояния после совершения убийства.
-Ужасные снимки. У человека, который это сотворил, точно есть психические отклонения.
-Вы можете что-то сказать по этим снимкам? Может, можно составить психологический портрет человека.
-Екатерина Дмитриевна. Я работаю с людьми, а не с фотографиями. По фото можно боле-менее воссоздать крупицы, но собрать картину целиком, не выйдет. По вашим фотографиям я вижу, что человек, совершивший эти убийства явно к ним готовился. Я смотрю на снимки и вижу вот тут камушки выложены аккуратно, тело уложено прямо, руки сложены на груди. Явно ваш убийца уделял этому процессу большое количество времени. Не удивлюсь если и положение тела имеет общее направление может головой на Юг или Север. Не знаю. И тут уже вопрос делалось ли это намеренно или всё же это особенность психики человека. Ещё я бы сказал, что ваш убийца хирург. Разрез конечно не совсем идеальный, но это сделано со знанием дела это раз и во-вторых с использованием инструмента.
-Любопытно, – изумилась Екатерина. – У вас есть познания в этой области, чтобы это утверждать?
-Да. В молодости я проходил, обучение на хирурга. Неужели вы считаете, что в свои 20 лет я мечтал сидеть среди психически нестабильных людей? – По-доброму, но с грустью в голосе констатировал Бухов, оббегая глазами гору папок в комнате. –Увы. Не вышло. Тогда я поступил на кафедру психологии.
Сергей Геннадьевич сделал короткую паузу, взглянув на сидевшую напротив него сотрудницу следственного комитета и тяжело вздохнув вновь заговорил.
-И это часть моей биографии также кидает тень на меня. Я верно вас понял?
-Я это не говорила, – улыбнувшись ответила Екатерина, хотя в голове мысль секундой ранее у неё проскользнула.
-Но подумали, – подметил Бухов, улыбаясь, словно считывая её мысли.
-Хорошо. Опустим пока эту часть. Что вы можете ещё сказать, глядя на фотографии.
-Ну… - начал было рассматривать снимки Сергей Геннадьевич пытаясь отыскать явные детали которые могли зацепиться за его зоркий глаз. - Предположим, что это не постановка, а дело вы имеете с реально психически не здоровым человеком. Тогда ваш убийца довольно педантичный человек. Любит точность. Это видно по свечкам и камням. – Бухов провел пальцам по фотографиям, указывая на эту закономерность.
В этот момент Екатерина привстала со своего места и внимательно всмотрелась в указанную Сергеем Геннадьевичем деталь, на которую она не обращала внимания ранее.
-Посмотрите в обоих случаях, насколько об этом позволяют судить снимки, свечи разной высоты. Словно он их тушил с запозданием или же изначально так подрезал. И это прослеживается на обоих снимках с разных мест преступления. Потом, камни. Я посчитал от вершины до вершины по 23 камня. Не знаю, что это значит, но если преступник уделяет внимание таким тонкостями, то я бы его отнес к эпилептоидному типу личностей. У таких людей взрывной характер, они крайне раздражительны, резкие перепады настроения. Хотя, судя по снимкам жертв, происходили убийства явно не под воздействием короткого импульса, вызванного спонтанными факторами. Что указывает, что ваш убийца относится к типу организованных маньяков. Тут сложнее. Такие люди хорошие актеры, заигравшиеся в себя. Вычислить их сложнее и на первый взгляд они ничем не отличаются от обычного человека. Хорошо учатся. На работе тихие, но трудолюбивые, ответственные. При всем при этом могут длительное время вынашивать в себе идею и строить коварные планы. У такого типа убийц искажены моральные принципы. Судя по сюжету его работы, если можно так выразится, этот человек испытывает неприязнь к религии и такими действиями, возможно, кидает вызов нравственным устоям общества.
-Описание конечно хорошее. Можно ли по этим характеристикам вычислить убийцу?
-Увы, но это будет сложно сделать.
-Вы так думаете?
-Поймите, отличие обычного убийцы от маньяка заключается в психике. Когда обычный человек убивает другого, по разным причинам, намеренно или в результате опьянения, его психика ломается. Он оказывается не в свойственной ему среде. Совесть, чувство вины, рано или поздно сделают свою работу. У маньяков это качество отсутствует. Им не жалко, они не испытывают угрызение совести и вообще могут быть отстранёнными в процессе совершения преступления. Даже сидя на допросе, вы не увидите на их лице раскаяния. Но в целом, если вы найдете именно того кто это совершал, то обученный психолог сможет его подловить.
-Я поняла… ещё один вопрос. А для чего он извлекает мозг по вашему мнению?
-Тут для меня все очевидно. Такого вида преступники обычно оставляют рядом с жертвой какие-то предметы, или как в вашем случае могут забрать что-то себе. Таким образом, они самоутверждаются. Анонимно сообщая, что это его жертва.
-Спасибо Сергей Геннадьевич. Если честно, вы нам немного больше поведали за пару минут, чем мы смогли насобирать за месяц. Знай мы детали, приехали бы раньше – забирая фотографии ответила Екатерина. – Я надеюсь, вы не планируете в ближайшее время выезжать из страны.
-Судя по нашему тону, мне лучше этого не делать? -улыбаясь ответил Бухов.
-Я бы посоветовала воздержаться, на время следствия.
-Хорошо Екатерина Дмитриевна. Мне скрывать нечего. В любой момент я на связи.
-Это замечательно. Вы будете не против если я заберу оба дела? – уточняя спросила Екатериан.
-Увы дать их вам просто так не могу. Медицинская конфиденциальность. Близкие, если таковые окажутся могут и в суд за такое подать. Давайте сделаем так, вы мне бумажку, а я вам дела. Это уже по закону и никто придраться не сможет. Дела прятать не буду, они будут лежать у меня на столе и как только будет распоряжение, я тут же их вам передам. Тем более у вас столько отделов, люди приходят и уходят. Поэтому мне надо обязательно от вас бумага.
-Договорились Сергей Геннадьевич, – ответила девушка, вставая со стула и готовясь направится к выходу из кабинета.
Открыв дверь и уже собираясь выйти, Екатерина развернулась к все ещё сидевшему за столом Бухову и переведя свой взгляд на полку стоявшего рядом с врачом шкафа поинтересовалась.
-Я заметила и в приемной, и у вас красивые подсвечники. Такие в магазине не купишь.
-Да, это подарки. Мои сотрудники иногда путешествуют по миру на различные мероприятия и не редко привозят от туда всякие сувениры, да и сам я то тут, то там да зайду в какой ни будь антикварный магазинчик.
-Меня больше заинтересовали свечи, которые в них установлены. На фотографии плохо видно, но внешне они идентичны.
Мужчина опустил голову, слегка усмехаясь колкому намеку сотрудницы.
-Позвольте, – ответил Бухов вставая из-за стола.
Мужчина подошел к полке и взяв подсвечник вытащил из него красную, не раз использованную, свечу. После чего подойдя к Екатерине передал ей её прямо в руки.
-Вот. Проверяйте. Ещё раз напомню, мне скрывать нечего. А свечи эти продаются в любом хозяйственном магазине, да и у нас их тоже полным полно. В кладовой до потолка коробками завалено.
-А зачем вам столько?
-У нас периодически, особенно в непогоду, пропадает свет, а ведь лечение пациентов останавливать нельзя. Обходы делаются и днем и глубокой ночью. Фонарики закупать дорого, а хорошие батарейки разорят наш и без того нищий бюджет.
-То есть такие свечи, строго говоря, мог взять любой сотрудник больницы?
-Теоретически да. И даже больше. Любой пациент.
-Поняла Сергей Геннадьевич. Будем держать связь.Ещё раз спасибо за помощь, – ответила на последок Екатерина.
-Не за что, – с досадой в голосе ответил Бухов.
Выйдя на улицу, Екатерина положила доставшуюся ей свечу в черный пакет, который она достала из кармана джинсов, после чего, обдумывая диалог с врачом, направилась к выходу из психиатрической больницы.
Территория центра давила на неё всей своей угрюмой тяжестью. Выкрашенные в блёкло-салатовый цвет корпуса с решётками на окнах, выцветшие от времени таблички с номерами отделений, запах дезинфекции, смешанный с ароматом перестоявшего борща из больничной столовой - всё это складывалось в удушливый кокон, из которого хотелось скорее выбраться.
Екатерина шла, стараясь не смотреть по сторонам, но так или иначе, ловила взглядом ходивших по дорожкам центра пациентов, с неестественно застывшими лицами, которые неспешно прогуливались на улице под бдительным присмотром санитаров.
Один мужчина лет сорока, в пижаме и тапочках на босу ногу, методично хлопал себя по лысой голове, бормоча что-то под нос. Неподалеку женщина с седыми, всклокоченными волосами замерла посреди пути, уставившись в небо мутными глазами.
«Они же просто больные люди», - пыталась убедить себя Екатерина, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но рациональные доводы разбивались о первобытный страх перед тем, что человеческий разум может так бесповоротно сломаться.
Впереди уже виднелись ворота КПП за которыми её дожидался водитель, припарковавшийся напротив центра.
Бросая последний взгляд на мрачные корпуса РНПЦ, она перешла быстро проезжую часть и усевшись в автомобиль резко захлопнула за собой дверцу, как будто пыталась отгородиться от всего, что осталось по ту сторону забора.
-Скажите, а Сергея Геннадьевича долго ещё ждать? – спросила Екатерина у сидевшей за столом и усердно печатавшей за печатной машинкой Зинаиды Александровны.
-Ой, вы уж простите пожалуйста, – ответила женщина, глядя на часы. – Вы приехали прямо в такое время, когда у него начинается обход. Вот если бы вы к девяти часам приехали, то застали его на месте. А так… - раздосадовано вздохнула женщина – придётся ждать, когда его найдет медсестра, которую я за ним направила. И найдет ли. Могут же спокойно разминуться. Корпусов у нас много, а куда пойдет Сергей Геннадьевич и к какому пациенту заглянет, только ему и известно.
-Я понимаю. Может, тогда вы мне поможете в одном деле? Хотелось, конечно, с ним поговорить, но может, мы с вами сумеем что-то начать.
-Если, конечно смогу, то помогу. А в чем вопрос?
-Вы не сильно удивились, когда я сказала, что из органов.
-К нам каждую неделю, а бывает, и несколько раз на день, заходят из правоохранительных органов. Чему удивляться? У нас же целый блок отведен под больных, находящихся под следствием. Я поэтому и подумала, что вы по тем вопросам. А вы по какому-то другому?
-На самом деле, да. Мы расследуем убийства людей, и так вышло, что почти в одно и то же время они проходили лечение в вашем центре.
-Я прошу прощения, а напомните ваше имя и отчество, и если не затруднит хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение, - поинтересовалась Зинаида Александровна.
-Меня зовут Екатерина Дмитриевна Гмир. Старший следователь по особо важным делам. Вот мои документы, – протянув удостоверение любопытной женщине, ответила девушка, подходя ближе к столу, за которым та сидела.
-Екатерина Дмитриевна, – ознакомившись с удостоверением, продолжила говорить Зинаида Александровна, – если вы мне предоставите по ним данные, то я посмотрю в картотеке, чтобы убедиться, что они действительно у нас были. Все равно, когда придет Сергей Геннадьевич, он меня отправит их искать. А так немного сэкономим наше время, как вы верно ранее подметили.
-Одну из жертв звали Миронова Елизавета Сергеевна, 1942 года рождения. А вторую - Рядов Сергей Павлович, 1963 года рождения.
Зинаида Александровна осторожно встала из-за своего рабочего места.
Было заметно, что ей это давалось тяжело, видимо, из-за проблем с ногой, подметила про себя Катя, наблюдая за женщиной со стороны.
Зинаида Александровна, похрамывая на левую ногу, подошла к огромному шкафу около стены, располагавшегося напротив её рабочего места.
Внимательно просмотрев таблички, которыми была помечена каждая выдвижная секция, женщина быстренько нашла нужную шуфлядку с буквой М.
Внутри оказалось множество, аккуратно выстроенных в ряд, небольших папочек с личными делами пациентов, проходивших курс лечения в различные периоды времени.
-Вы тут храните все дела своих пациентов? – полюбопытствовала Екатерина, рассматривая обилие папок.
-Что вы, голубушка. Большая часть в архиве. Это недавние, относительно. Мне просто показалась знакомой фамилия Миронова. Вот, – доставая папку из шуфлядки, ответила Зинаида Александровна. – Да, припоминаю. Я несколько раз к ней приходила в палату. Она у нас лежала в прошлом году.
Быстренько пролистав папку, словно пытаясь удостовериться, что не ошиблась, Зинаида Александровна закрыла шуфлядку и передала дело подошедшей к ней Екатерине.
-У неё были проблемы со сном. Инсомния. Возрастное.
-Что? – непонимающе переспросила Екатерина.
-Старческая бессонница. Вам ещё рано об этом думать, – улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна. – Это расстройство, при котором идёт нарушение сна. С возрастом обостряется. Вон даже у меня есть. Могу целую ночь не спать, а потом под утро вся разбитая.
-И это стало поводом для обращения к вам? Мне казалось, для лечения такого рода заболевания в психиатрическую больницу не надо ложиться.
-Верно. Но там в деле всё указано. Ей прописывали снотворные, и у неё на фоне их приёма обострились заболевания нервной системы. В результате проявились галлюцинации. К нам эту женщину привезли ночью. Я тогда была на дежурстве и принимала её. Оперативник, который нам её доставил, молодой хлопец, сказал, что они на неё наткнулись при патрулировании района. Вышла на улицу в чём мать родила. Хорошо, что ночь была и её быстро к нам доставили. Доктора сейчас такие, - махнула женщина рукой, продолжая рассказывать. – Прописали ей сильнодействующее снотворное, от чего нервная система и не выдержала. Пожилой человек, худенькая с мизинец, а дозу прописали, как для здорового стокилограммового мужика. Нам с Сергеем Геннадьевичем пришлось с ней поработать, чтобы вернуть в прежнее русло и попутно решать ещё проблему с болезнью.
-А кто был лечащим врачом Мироновой? Кто мог с ней контактировать или с кем она могла тут пересекаться из пациентов?
-Ох, – озадачено вздохнула Зинаида Александровна, пытаясь припомнить всё, что могла, с недолгого общения с пациенткой. – Сложно сказать. Курировал её непосредственно сам Сергей Геннадьевич, он ставил диагноз и назначал лечение. Он всех, тяжелых пациентов ведет. Это его обязанность. С теми, что попроще, работают другие врачи, он лишь ставит подписи на выписку или утверждает прием сильнодействующих препаратов. К ней и я захаживала в дни, когда этого не мог делать Сергей Геннадьевич. На местах с ней контактировали дежурные врачи. Но в каждую смену он свой. Одни уходят домой, вторые приходят. Так чтобы она была прикреплена к одному единственному человеку такого нет. Если вы про это спрашиваете. А встречаться она ни с кем не могла. Если честно она была странной женщиной. Близких у неё не было. По крайне мере никто к ней ни разу не приехал. Да и у самой у неё были проблемы с психикой. Как говорится: дыма без огня не бывает. Обычно от приема снотворных проблем такого уровня не возникает. Слабость, нарушение памяти, сонливость в дневное время, но галлюцинации как мы потом поняли у женщины были и ранее, просто не в такой критической форме. Видимо таблетки резко усугубили ситуацию.
-Получается, лечение от одной болезни обострило другое заболевание?
-Получается так. Свою роль сыграл возраст. Все же не 20 лет уже человеку было.
-Судя по записям, в прошлом году, она прошла у вас месячный курс лечения, и вы её выписали, но диагноз…
-На диагноз не смотрите. Психические расстройства в целом не вылечиваются окончательно, Екатерина Дмитриевна. При правильном подходе, при верной диагностике, мы можем остановить развитие и снять горячую фазу. На ранней стадии, если пациент молодой, то больше шансов купировать заболевание. Но сказать, что пациент здоров после пребывания в нашем центре мы не можем. Увы, но, полного выздоровления невозможно добиться. Поэтому если пациент идет на поправку, зачем же тут его держать. У нас Екатерина Дмитриевна не санаторий.
-Если у человека шизотипическое расстройство, разве это не повод оставить его на лечении дальше.
-Нет. Мы ждем пока пройдет горячая фаза, снижаем риски, выписываем лекарства, назначаем расписание приема. Просим приезжать к нам с определенной периодичностью на осмотр. Если человек выполняет наши требования, то от заболевания можно избавится на довольно длительный период, но обычно лекарства люди принимать прекращают, к нам не приезжают и в целом мы снова встречаемся с пациентами с ярко выраженным обострением через года два, три. Миронова прошла курс лечения. Буйной за все время лечения не была, для общества угрозу не представляла. Галлюцинаций на момент выписки у неё не было порядка двух недель. А держать её у нас просто потому что она с причудами, – усмехнулась Зинаида Александровна. – Тогда всю страну надо в психиатрическую больницу переименовывать ибо никакого здания не хватит разместить всех.
В какой-то момент их разговора в помещение вошел пожилой мужчина, который тут же с удивлением окинул стоявшую рядом с Зинаидой Александровной Екатерину.
-Прошу прощения, вы ко мне? - учтиво обратился мужчина глядя на незнакомую девушку.
-Сергей Геннадьевич, к вам из милиции пришли.
-Следственного комитета, - поправила Екатерина женщину. – Я так понимаю, вы Бухов Сергей Геннадьевич? Меня зовут Екатерина Дмитриевна.
-Да, абсолютно верно. Что-то произошло? Или вы решили навестить какого-то пациента? – уточнил Бухов, вежливо указывая девушке рукой в направлении своего кабинета.
-Да. Произошло убийство двух человек. И пока ваша больница единственное звено, которое связывает обе жертвы между собой.
-Боже, – кладя руку на сердце, с волнением в голосе, ответил мужчина. – Конечно, заходите, сейчас всё обсудим. Зинаида, пока ко мне никого не пускайте.
-Хорошо. Я только найду дело второго человека. По Мироновой я уже передала данные.
-Я прошу прощения, - окликнула почти ушедшую обратно к шкафу женщину Екатерина. – Не могли бы вы все же составить список врачей, которые контактировали с Мироновой и Рядовым? Это же возможно? – уточнила следователь.
-Да, конечно. Постараюсь сейчас быстренько выписать их вам.
-Спасибо, – улыбнувшись, в знак признательности, ответила Екатерина.
-Миронова, Миронова. А! Да, да припоминаю. Интересный случай, – высказался Сергей Геннадьевич, после того как Зинаида Александровн закрыла дверь в его кабинет.
-Мне уже ваша коллега рассказала, что у неё были проблемы со сном и галлюцинации.
-Вы присаживайтесь, – указывая на стул около стола, с мягкостью в голосе обратился Бухов. - Уж простите за бардак. Никак не доходят руки все убрать. И так можно с вашего позволения папку? – обратился он к севшей перед ним Екатерине, которая все это время держала личное дело Мироновой в руках.
Екатерина передав папку, которую ранее ей передала Зинаида Александровна, стала внимательно смотреть на реакцию мужчины, который открыв папку стал бегло просматривать, перелистывая листок за листком, всю информацию по пациентке, пока не дошел до самого конца.
-Да. Именно она. Можете посвятить меня в детали произошедшего? – спросил профессор закрывая папку.
-Месяц назад её нашли мертвой в Фанипале, в подвале дома. Её труп был сожжен, а из черепа извлекли головной мозг.
-Ужас, – не скрывая возникшего шока, ответил Бухов. – Что за монстр это мог сделать?
-Для этого я здесь. После второго убийства, и разбора биографии мы заметили, что и Миронава, и Рядов являлись пациентами этой психиатрической лечебницы.
-А кто вторая жертва, повторите?
-Рядов Сергей Павлович.
-Хм, – нахмурив брови и сморщив морщинистый лоб задумчиво промычал Бухов.
-Знакомая фамилия?
-Понимаете, через меня столько людей прошло, что любая фамилия, так или иначе, звучит знакомо. Надо посмотреть личное дело. Часто ведь и однофамильцы бывают. Вот увижу фотографию человека, сразу вспомню все детали.
Как раз в этот момент в кабинет вошла Зинаида Александровна, державшая в руках очередную папку, по второй жертве.
Обойдя сидевшую на стуле Екатерину, чуть не задев по пути коробку с документами на столе, стоявшую у края, женщина передала личное дело Рядова, Бухову.
-Вот, нашла. Но если честно, его я не припомню, – виновата ответила Зинаида Александровна, обращаясь к профессору.
-Ничего страшного Зина, вы и так уже много сделали. Лучше сходите пока во второе отделение и найдите Прокофьева. Скажите ему, чтобы зашел в 21 палату и поставил капельницу Хабалке Татьяне. У неё уже второй день обострение.
-Хорошо, – ответила Зинаида Александровна, оставляя профессора и следователя наедине.
После того, как женщина покинула кабинет закрыв за собою дверь, Сергей Геннадьевич открыл принесенную папку и углубился в изучении документов, извлекая из папки часть листов и раскладывая их перед собой.
-Начинаю припоминать его, – серьезным тоном ответил мужчина – Не удивительно, что Зина его не помнит. Я стараюсь её не направлять к таким пациентам. Вот полюбуйтесь. – протягивая лист бумаги с данными мужчины сказал Бухов. – Поступил в острой фазе наркотической ломки. Потребовалось несколько санитаров, чтобы его утихомирить. Доставили прямо с больницы, под конвоем. А туда его из опорки доставили, после того как подобрали на улице под этим делом. Проходил курс лечения год назад.
-И год назад проходила лечения Миронова? – уточнила Екатерина, припоминая слова коллеги Бухова, Зинаиды Александровны.
-Да. Всё верно. Месяц… – Бухов ещё раз пролистал дело Мироновой, пересматривая и сравнивая бумаги с Рядовым, после чего уточнил, – совершенно верно. Они оба прибыли к нам в марте. С интервалом в неделю. Рядова к нам направили 4 числа, а вот Миронову 11 марта. Но на этом... всё. У них были разные палаты в разных отделениях, расположенных в разных зданиях. Теоретически они могли, конечно пересечься на улице на прогулках или идя в столовую. Но вероятность этого мала.
-Но у обоих лечащим врачом значитесь вы.
-Совершено верно, – снимая очки констатировал Бухов. – А ещё я лечащий врач у сотен других пациентов в том числе тех, что сюда направлены за убийства людей, признаны судом психически больными и переданы нам на принудительное лечение.
-Вы не подумайте Сергей Геннадьевич, что я вас обвиняю.
-На секунду, по вашему тону, я именно так и решил Екатерина Дмитриевна.
-На жертвах нет следов борьбы. Обе жертвы словно шли за нашим убийцей так как бы шли за человеком, которому…
-Полностью доверяли, – продолжил за Екатериной Бухов. – Именно поэтому вы решили, что её убийца может работать здесь? Верно?
-Или работать, или с кем-то они могли оба пересечься. – Екатерина достала фотографии с места преступления и передала их Бухову. – Возможно, убийца и не врач, а пациент. Этого мы тоже не исключаем.
Сергей Геннадьевич стал медленно просматривать одну фотографию за другой, вылавливая глазами ужасы, запечатлённые на снимках. Однако к таким кадрам он уже давно привык. За долгие годы работы, он ни раз и ни два сталкивался с психически больными людьми совершившие убийства на фоне возникшего у них психоза. Видел он и результаты их деяний, а также как никто другой в курсе их психического состояния после совершения убийства.
-Ужасные снимки. У человека, который это сотворил, точно есть психические отклонения.
-Вы можете что-то сказать по этим снимкам? Может, можно составить психологический портрет человека.
-Екатерина Дмитриевна. Я работаю с людьми, а не с фотографиями. По фото можно боле-менее воссоздать крупицы, но собрать картину целиком, не выйдет. По вашим фотографиям я вижу, что человек, совершивший эти убийства явно к ним готовился. Я смотрю на снимки и вижу вот тут камушки выложены аккуратно, тело уложено прямо, руки сложены на груди. Явно ваш убийца уделял этому процессу большое количество времени. Не удивлюсь если и положение тела имеет общее направление может головой на Юг или Север. Не знаю. И тут уже вопрос делалось ли это намеренно или всё же это особенность психики человека. Ещё я бы сказал, что ваш убийца хирург. Разрез конечно не совсем идеальный, но это сделано со знанием дела это раз и во-вторых с использованием инструмента.
-Любопытно, – изумилась Екатерина. – У вас есть познания в этой области, чтобы это утверждать?
-Да. В молодости я проходил, обучение на хирурга. Неужели вы считаете, что в свои 20 лет я мечтал сидеть среди психически нестабильных людей? – По-доброму, но с грустью в голосе констатировал Бухов, оббегая глазами гору папок в комнате. –Увы. Не вышло. Тогда я поступил на кафедру психологии.
Сергей Геннадьевич сделал короткую паузу, взглянув на сидевшую напротив него сотрудницу следственного комитета и тяжело вздохнув вновь заговорил.
-И это часть моей биографии также кидает тень на меня. Я верно вас понял?
-Я это не говорила, – улыбнувшись ответила Екатерина, хотя в голове мысль секундой ранее у неё проскользнула.
-Но подумали, – подметил Бухов, улыбаясь, словно считывая её мысли.
-Хорошо. Опустим пока эту часть. Что вы можете ещё сказать, глядя на фотографии.
-Ну… - начал было рассматривать снимки Сергей Геннадьевич пытаясь отыскать явные детали которые могли зацепиться за его зоркий глаз. - Предположим, что это не постановка, а дело вы имеете с реально психически не здоровым человеком. Тогда ваш убийца довольно педантичный человек. Любит точность. Это видно по свечкам и камням. – Бухов провел пальцам по фотографиям, указывая на эту закономерность.
В этот момент Екатерина привстала со своего места и внимательно всмотрелась в указанную Сергеем Геннадьевичем деталь, на которую она не обращала внимания ранее.
-Посмотрите в обоих случаях, насколько об этом позволяют судить снимки, свечи разной высоты. Словно он их тушил с запозданием или же изначально так подрезал. И это прослеживается на обоих снимках с разных мест преступления. Потом, камни. Я посчитал от вершины до вершины по 23 камня. Не знаю, что это значит, но если преступник уделяет внимание таким тонкостями, то я бы его отнес к эпилептоидному типу личностей. У таких людей взрывной характер, они крайне раздражительны, резкие перепады настроения. Хотя, судя по снимкам жертв, происходили убийства явно не под воздействием короткого импульса, вызванного спонтанными факторами. Что указывает, что ваш убийца относится к типу организованных маньяков. Тут сложнее. Такие люди хорошие актеры, заигравшиеся в себя. Вычислить их сложнее и на первый взгляд они ничем не отличаются от обычного человека. Хорошо учатся. На работе тихие, но трудолюбивые, ответственные. При всем при этом могут длительное время вынашивать в себе идею и строить коварные планы. У такого типа убийц искажены моральные принципы. Судя по сюжету его работы, если можно так выразится, этот человек испытывает неприязнь к религии и такими действиями, возможно, кидает вызов нравственным устоям общества.
-Описание конечно хорошее. Можно ли по этим характеристикам вычислить убийцу?
-Увы, но это будет сложно сделать.
-Вы так думаете?
-Поймите, отличие обычного убийцы от маньяка заключается в психике. Когда обычный человек убивает другого, по разным причинам, намеренно или в результате опьянения, его психика ломается. Он оказывается не в свойственной ему среде. Совесть, чувство вины, рано или поздно сделают свою работу. У маньяков это качество отсутствует. Им не жалко, они не испытывают угрызение совести и вообще могут быть отстранёнными в процессе совершения преступления. Даже сидя на допросе, вы не увидите на их лице раскаяния. Но в целом, если вы найдете именно того кто это совершал, то обученный психолог сможет его подловить.
-Я поняла… ещё один вопрос. А для чего он извлекает мозг по вашему мнению?
-Тут для меня все очевидно. Такого вида преступники обычно оставляют рядом с жертвой какие-то предметы, или как в вашем случае могут забрать что-то себе. Таким образом, они самоутверждаются. Анонимно сообщая, что это его жертва.
-Спасибо Сергей Геннадьевич. Если честно, вы нам немного больше поведали за пару минут, чем мы смогли насобирать за месяц. Знай мы детали, приехали бы раньше – забирая фотографии ответила Екатерина. – Я надеюсь, вы не планируете в ближайшее время выезжать из страны.
-Судя по нашему тону, мне лучше этого не делать? -улыбаясь ответил Бухов.
-Я бы посоветовала воздержаться, на время следствия.
-Хорошо Екатерина Дмитриевна. Мне скрывать нечего. В любой момент я на связи.
-Это замечательно. Вы будете не против если я заберу оба дела? – уточняя спросила Екатериан.
-Увы дать их вам просто так не могу. Медицинская конфиденциальность. Близкие, если таковые окажутся могут и в суд за такое подать. Давайте сделаем так, вы мне бумажку, а я вам дела. Это уже по закону и никто придраться не сможет. Дела прятать не буду, они будут лежать у меня на столе и как только будет распоряжение, я тут же их вам передам. Тем более у вас столько отделов, люди приходят и уходят. Поэтому мне надо обязательно от вас бумага.
-Договорились Сергей Геннадьевич, – ответила девушка, вставая со стула и готовясь направится к выходу из кабинета.
Открыв дверь и уже собираясь выйти, Екатерина развернулась к все ещё сидевшему за столом Бухову и переведя свой взгляд на полку стоявшего рядом с врачом шкафа поинтересовалась.
-Я заметила и в приемной, и у вас красивые подсвечники. Такие в магазине не купишь.
-Да, это подарки. Мои сотрудники иногда путешествуют по миру на различные мероприятия и не редко привозят от туда всякие сувениры, да и сам я то тут, то там да зайду в какой ни будь антикварный магазинчик.
-Меня больше заинтересовали свечи, которые в них установлены. На фотографии плохо видно, но внешне они идентичны.
Мужчина опустил голову, слегка усмехаясь колкому намеку сотрудницы.
-Позвольте, – ответил Бухов вставая из-за стола.
Мужчина подошел к полке и взяв подсвечник вытащил из него красную, не раз использованную, свечу. После чего подойдя к Екатерине передал ей её прямо в руки.
-Вот. Проверяйте. Ещё раз напомню, мне скрывать нечего. А свечи эти продаются в любом хозяйственном магазине, да и у нас их тоже полным полно. В кладовой до потолка коробками завалено.
-А зачем вам столько?
-У нас периодически, особенно в непогоду, пропадает свет, а ведь лечение пациентов останавливать нельзя. Обходы делаются и днем и глубокой ночью. Фонарики закупать дорого, а хорошие батарейки разорят наш и без того нищий бюджет.
-То есть такие свечи, строго говоря, мог взять любой сотрудник больницы?
-Теоретически да. И даже больше. Любой пациент.
-Поняла Сергей Геннадьевич. Будем держать связь.Ещё раз спасибо за помощь, – ответила на последок Екатерина.
-Не за что, – с досадой в голосе ответил Бухов.
Выйдя на улицу, Екатерина положила доставшуюся ей свечу в черный пакет, который она достала из кармана джинсов, после чего, обдумывая диалог с врачом, направилась к выходу из психиатрической больницы.
Территория центра давила на неё всей своей угрюмой тяжестью. Выкрашенные в блёкло-салатовый цвет корпуса с решётками на окнах, выцветшие от времени таблички с номерами отделений, запах дезинфекции, смешанный с ароматом перестоявшего борща из больничной столовой - всё это складывалось в удушливый кокон, из которого хотелось скорее выбраться.
Екатерина шла, стараясь не смотреть по сторонам, но так или иначе, ловила взглядом ходивших по дорожкам центра пациентов, с неестественно застывшими лицами, которые неспешно прогуливались на улице под бдительным присмотром санитаров.
Один мужчина лет сорока, в пижаме и тапочках на босу ногу, методично хлопал себя по лысой голове, бормоча что-то под нос. Неподалеку женщина с седыми, всклокоченными волосами замерла посреди пути, уставившись в небо мутными глазами.
«Они же просто больные люди», - пыталась убедить себя Екатерина, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но рациональные доводы разбивались о первобытный страх перед тем, что человеческий разум может так бесповоротно сломаться.
Впереди уже виднелись ворота КПП за которыми её дожидался водитель, припарковавшийся напротив центра.
Бросая последний взгляд на мрачные корпуса РНПЦ, она перешла быстро проезжую часть и усевшись в автомобиль резко захлопнула за собой дверцу, как будто пыталась отгородиться от всего, что осталось по ту сторону забора.