Живу здесь уже третью жизнь подряд

Ребра не хрустели.

Артем провел ладонью по боку еще раз, медленнее, вдавливая пальцы под нижнее ребро с левой стороны, туда, где в прошлый раз торчала рукоять. Кожа была целая. Сено кололось сквозь рубаху, телега шла ровно, солнце стояло высоко, и небо над ним выгорело до той бледной белизны, какая бывает здесь только в конце Травня.

Значит, третий раз начался лучше двух первых. В первый он очнулся в канаве с переломанной ключицей, во второй в этой же телеге, но с ножом под лопаткой, и первые полчаса той жизни ушли на то, чтобы понять, вытаскивать или не вытаскивать.

Теперь ничего не болело, и это почему-то было хуже.

— Очнулся, — сказал возчик, не оборачиваясь.

Артем знал, что тот скажет дальше. Знал слово в слово, интонацию, паузу перед вторым предложением, знал даже, что возчик при этом сплюнет через левый борт.

Возчик сплюнул через левый борт.

— Я тебя у брода подобрал. Лежал, как мешок. Думал, мертвый.