Хранительница безымянных мертвых

Дарья Осокина укладывала руки покойника вдоль тела и думала о том, что перловку на ужин она снова не купила.

Мысль была неуместной, но именно неуместные мысли держали руки ровными. За семь лет работы в ритуальном зале при городской больнице она выучила: если позволить себе думать о том, что лежит перед тобой, как о человеке, руки начнут дрожать уже на третьей минуте. Думай о перловке. Думай о протечке в ванной. Думай о чем угодно, только не о том, что три часа назад этот человек, Виктор Аркадьевич Суровень, шестьдесят два года, стоял на кухне и наливал себе чай.

Сердце. Обширный инфаркт. Соседка нашла его утром, когда пришла отдать банку с солеными грибами.

— Тихо, тихо, — сказала Дарья вслух, ни к кому не обращаясь, разглаживая складку на белой ткани. Разговаривать с телами в зале подготовки было не положено по инструкции, но никто из коллег никогда не жаловался. Разговаривать было легче, чем молчать. Молчание в этой комнате имело слишком много веса.