Смерть на кухне Резниковых

Особняк барона Аркадия Резникова на Фонтанке сиял, словно драгоценный камень в оправе из чёрного льда. Ноябрьская ночь укутала Петербург своим промозглым дыханием, но внутри дома царил жаркий, душистый мир света и музыки. В бальной зале, чьи высокие окна выходили на замёрзшую реку, кружились пары под переливы клавесина. Воздух был густо настоян на ароматах дорогих духов, воска от сотен свечей и едва уловимой нотке хвои — слуги только что обновили наряды залы свежими еловыми ветвями.

Елизавета Усольцева стояла у стены, сжимая в тонких пальцах бокал с лимонадом. Она не любила танцы. Не потому, что была лишена грации или слуха, а потому, что каждый шаг в вальсе казался ей шагом по кругу бессмысленных условностей. Её ум жаждал движения вперёд, решения задач, поиска истины, а здесь, среди разряженной толпы, он вяз в болоте светской беседы о погоде и новых шляпках.

— Княжна, вы сегодня необычайно молчаливы, — раздался рядом вкрадчивый голос. Это был граф Северский, молодой человек с лицом столь же невыразительным, как его фамильный герб. Он сделал глоток шампанского и склонил голову набок. — Надеюсь, скука не одолевает вас?