Глава 27. Декабрь 2017. Москва.

Приходить в себя было тяжело. Мешало всё: крики рядом, визг откуда-то изнедалека. Сознание отметило смешную нелепость слова и снова ушло в гибридное восприятие, благо резкий вкус крови на губах и во рту заставлял понемногу пробуждаться и брать себя в руки.

Сгустки темноты стояли недвижимо, нити, тянувшиеся от них к блестящим перламутром бусинам, провисли, но не исчезли, не порвались. Успело полыхнуть: пламя, пожирающее нити, прыгающее между бусинами, выжигающее узлы. Но преждевременная радость освобождения, пришедшая с двух разных сторон, превратилась в боль. Бусины коптились, тускнели, выгорали изнутри, падали на землю, закатываясь в невесть откуда появляющиеся щели.

Нельзя!

Язык ещё облизнул губы, наткнулся на смесь солёного, горького, сладкого, железного… металлического… Комок из горла поднялся, наполнил рот мерзким, противным. Перхающие звуки сопроводили окрашивание снега в буро-жёлто-коричневое с прожилками чёрного.

«Жёлчь?» — спросила какая-то часть меня.

«Жёлчь», — присмотревшись, успокоила вторая.

На излёте восприятия мелькнули прячущееся пламя и треснутый ледяной кристалл. Отозвались болью.

Что-то это должно значить.

Как ни странно, после рвоты стало легче.

Сел. Запищал контроллер заряда бронекостюма, отключая климат-контроль. Мельком отметил, что всё, навоевался, десять, пятнадцать минут и дальше только раздеваться. Чья-то рука появилась в поле зрения, протянулась сверху вниз.

Задрал голову, несмотря на затёкшую шею. Борис. На лице растекается огромный чёрный синячище, как бы не сломана скула.

Схватился за руку, чуть не завалил парня на себя — на лишние полтора десятка килограмм костюма он явно не рассчитывал. Под ноющий звук сервоприводов поднялся на колено, затем распрямился.

Сзади рядом с телом едва дышащей Даши сидела Марина. Не то чтобы могла помочь, просто держала за руку. Слёзы с едва слышным, хрупким треском отламывались и падали вниз.

Сбоку, от здания Дворца уже бежали Настя и Артём. Разгорячённые, пышущие жаром. Махали руками, требуя расступиться.

Я расступился. Пошёл туда, где стояли люди, не решаясь выйти из-под «охраны» трёх замерших фигур. Где чёрным пятном расплескалось нечто. То, что я сделал Зверь… мы… я?

Толпа отступала, подаваясь назад, как ещё пять минут назад голем. Тело ещё не остыло. Нет. Не тело. Практически костяк. Я не представлял, что можно с человеком сделать такое. Даже описания средневековых казней в книгах пропускал как преувеличение. Дескать, можно, но зачем?

Затем. Чтобы посеять в людях страх такого уровня, чтобы никто, никогда ни за что не покушался сделать подобное.

Рядом с… картиной… лежали люди. Почти сотня человек. Высушенная кожа головы, обгоревшие уши, лысые черепа с треснувшей кожей под коркой спёкшихся волос. Все те, кто получил электроразряд, отданный големом в попытке оттянуть свою гибель.

Мужчины. Женщины. Взгляд упорно обходил детей.

«Смотри, Лёшенька. Вот он, продукт высоких технологий. Вот она, фабрика магии. Доходчиво?»

«Да, сволочь. Да. Но не мы тому причина. Не мы это затеяли.»

«Не вы? А чья идея использовать Москву как приманку?»

Внутренний голос был прав. Спор с самим собой всегда бессмысленен. Потому что сам себя знаешь слишком хорошо. И больные места тоже. И бьёшь, не снимая ботинок.

Так надо.

Чтобы не смел прятаться за чужие спины.

Подошёл брат. Посмотрел на роспись на снегу. Покачал головой.

— Не. Не Верещагин.

Хлопнул меня по спине и двинулся к нашим, ища в карманах несуществующие сигареты и спички.

Родион почти пробежал мимо. Явно не такое он представлял, разрушая щит.

Татьяна и Ярослав образовались незаметно, встав за плечами.

— Кто из них… мои?

— Никто… все…

— Наверное, так. Лёш, что мы натворили?

— Всё. И ничего.

— Ты так спокойно это говоришь, как будто… — она осеклась, замолчала. Отошла на полшага и отвернулась.

— Договаривай. Как будто инструмент. Да?

— Ненавижу! Ненавижу-у-у!.. — гулко завыла она, наполняя Кремль болью.

Это не был бабий вой, который любят подчёркивать писатели. Это был концентрат. Сплав эмоций и пережитых чувств. Прошлого и воспоминаний о несбывшемся будущем.

— Утихни, Ершова. — Я был благодарен Карасёву за жёсткость, отстранённость и своевременность.

Начни я её утешать и успокаивать и, скорее всего, довёл бы до ручки, накрутив ещё сильнее.

— Ты не понимаешь! — попыталась перейти в атаку она, но Ярослав был готов.

— Это вы думаете, что мир вокруг ваших страданий крутится. Никшни.

Подполковник протянул руку, снял у меня с креплений автомат, отсоединил магазин и выщелкнул патрон.

— Дай револьверные.

Не подчиниться было нельзя. Нащупал патроны, вытащил из подсумка, аккуратно переложил в ладонь, дожидаясь, пока разложит пятёрками по своим.

— Сколько осталось?

— Два или три.

— Оставь. Может, пригодятся. — Он сказал это настолько спокойно и уверенно, что у меня даже мысли не возникло поспорить.

— А вот это, — подполковник обвёл рукой Ивановскую площадь. — Плохо, но уже случилось. Теперь важно, чтобы не повторилось.

Он повернулся и, даже не пытаясь слушать, что я мог бы ему сказать, пошёл к своим бойцам.

Татьяна, воспользовавшись паузой, последний раз посмотрела на людей и то, что от них осталось. Подобралась, передёрнув плечами и бросила, пойдём, мол.

Пошли… мол.

Даша уже пришла в себя. Артём умудрился нагреть под ней землю, просушить одежду и это всё, как я понял из разговора, не давая девочке снова начать раздавать себя. На моё безмолвное «Как?!» он чуть пожал плечами, но глаза его говорили, что скажет потом. Не при всех.

Это радовало. Единственное из всего.

К нам шли Второй и Третий. Но зачем? Координаторы процесса, покинувшие места? Нонсенс. Четвёртый и Пятый — просто диспетчеры. С расширенными правами, но всё же. А это — командиры. Пусть даже не стратегического как Первый, а над-тактического уровня.

— Чем обязаны, товарищ полковник?

— Алексей, не эскалируй, — отмахнулся Аллан. — Сейчас подкрепление подойдёт, хотелось бы побольше взаимопонимания, и координации.

— И что координировать будем? Нет, я понимаю, что нужно гражданских и других с площади в госпитали, палатки и т.д. разместить, но при чём тут мы и вы? — Меня несло. Где-то внутри билась тревожная жилка, которая не давала покоя. — И подкрепление, которое, я так понимаю, не эксплуатационный спецназ?

— Тебе не идёт. Да, это не эксплуатационщики. Ничего, потерпят. Сейчас важнее решить, что и как делать дальше.

— Аллан, ты головой сейчас нигде об лестницу не бился? У тебя две с половиной сотни напуганных замерзающих людей. — Я включил широкое вещание, дожимая последние капли аккумуляторов. — А ты мне про спецназ затираешь.

— Майор!.. — начал было он.

— Я — майор, но ты мне — не командир. У меня своя линия командования есть. И я требую предоставить мне связь. Потому что…

Договорить мне не дал Третий. Я так и не узнал его имени.

— Ты прикомандирован в нашу зону ответственности, а значит, подчиняешься…

— Третий, я бы на твоём месте так безбожно не завирался. — Подошедший Карасёв демонстративно лязгнул затвором, что сделали и шесть оставшихся в строю бойцов его команды.

Я понял, зачем он забрал у меня магазин. Интересное кино намечается.

К счастью, полковники-координаторы не стали анализировать, откуда у пустых «Карасёвцев» взялись боеприпасы, несмотря на то, что формально подкрепление отсутствовало. Вместо этого они отступили на пару шагов.

У Третьего забегали глаза. Однако, от дальнейшей эскалации нас спасли люди в зимнем камуфляже, вбежавшие в Спасские ворота и рассыпавшиеся двойной цепью. Оружие они держали наготове, но пока стволами вниз.

Не знаю, получили ли они приказы насчёт големов, но я ткнул пальцем в Аллана и потребовал не стрелять ни в коем случае, даже если кадавры придут в движение. Тем более, если придут.

Он благодарно кивнул, поднял дужку микрофона и, отвернувшись, начал что-то говорить.

Ветер, хотя больше и не разбрасывал снег с небес, с удовольствием продолжал играть чем придётся: мёл позёмку, забирался под очень быстро остывающий керамопласт брони, воровал слова.

Аллан повернулся. Лицо выглядело чуть виноватым. Резервный канал связи не для полевых бойцов, а для тех, кто придёт наводить порядок — это, конечно, способствует доверию. Да. На все сто.

Ярослав, похоже почувствовал то же самое. Разведя парней по обе стороны от магов, сам он шагнул на одну линию со мной.

Сзади с «Шо, опять», Борис и Андерс минимально подсветили руки электрическими разрядами. Голубоватые блики заиграли на снегу.

Убедившись, что связь отключена, я повернулся к своим.

— Постарайтесь Дашу не вовлекать.

— Только посмейте, — она уже всё слышала. — Я… я научилась, Лёш. И я понимаю. Больше, чем ты думаешь.

«… … …, — сказал поручик Ржевский и грязно выругался.»

— Аллан, — я демонстративно игнорировал Третьего, который в свою очередь демонстративно пытался расстегнуть кобуру. — Что происходит?

— Осуществляется контроль и изоляция, — мне казалось, что он сам не верит своим словам.

— Какой контроль? Что вы контролировать собрались? Людям помощь нужна. Раненые, обмороженные. Убрать их от этих големов подальше.

Ну же, Аллан. Ты вроде выглядел адекватным. Не из остолопов, продвинутых по протекции. Ну давай сейчас разойдёмся спокойно, каждый займёт своё место. Хватит уже на сегодня ошибок и крови.

Меж тем спецназ медленно, но неотвратимо приближался.

Я посмотрел направо. На Ивановской площади люди, которые раньше отходили от нас с Татьяной, сейчас пятились обратно, образуя пятиметровый круг около големансера.

Второй молчал. Он вслушивался в неслышимые нам переговоры, переводил глаза с одной группы на другую, на Третьего, который уже извлёк пистолет, но пока не взвёл его. То ли сохранял надежду на мирное разрешение непонятного мне конфликта, то ли опасался, что станет первой его жертвой.

До спецназовцев осталось едва два с половиной десятка метров. Они остановились.

Ярослав поднял левую руку вверх и заорал.

— Говорит командир отряда специального назначения подполковник Карасёв. Прошу командира прибывшего подразделения подойти для синхронизации плана передачи защищаемой территории под вашу ответственность.

Аллан коротко, едва заметно улыбнулся и незаметно для Третьего показал большой палец в опущенной руке.

Тот аж зашипел.

— Ты что себе позволяешь? Тебе никто прав не давал.

Из первой цепи выделился рослый мужчина. Он повесил автомат в походное положение, чтобы продемонстрировать отсутствие угрозы. Через пару секунд за ним последовал второй. Не приближаясь к ведущему, ведомый продолжал контролировать обстановку и оружие не убирал.

Разумно.

Наконец, мужчина подошёл к нам, не присоединившись ко Второму и Третьему, и встал так, чтобы видеть всех. Его ведомый разместился в паре метров сзади. Поза оставалась напряжённой.

Я повернулся к Борису и Андерсу и жестом попросил убрать внешние проявления магии. Спецназовец кивнул спустя пару секунд, что не осталось незамеченным скривившимся Третьим. Карасёв, не закрывая забрала, поднёс бронированную кисть к шлему, выждал полторы секунды, чётким движением оторвал ладонь и вернул на место.

— Подполковник Карасёв.

Я повторил за Ярославом.

— Майор Топорков.

Немолодой, но крепкий мужчина с цепкими глазами смотрел на нас. Но куда больше его интересовали ещё шесть человек в броне с автоматами и демонстративно повернувшаяся к Даше и другим магам Татьяна.

— Наслышан, — наконец сказал он мягким баритоном. — Поликарпов о вас, Ярослав, на каждом занятии на полигоне напоминает, что хрен бы так легко его прошли.

Карасёв смотрел молча, сохраняя достоинство.

— Майор Антипин. Отдельный батальон сил специального назначения. — Козыряя, он на полсекунды дольше задержал ладонь у виска.

— Здравствуй, майор. Скажи, пожалуйста, у тебя, кроме стрелковки, есть средства усиления? — Карасёв жестом предложил ему следовать за собой.

Второй номер Антипина следовал за ними, поэтому я тоже зашагал рядом. Мне было холодно, бронекостюм уже просигналил об исчерпании энергии, поэтому питание моих ног переключилось на собственный источник. Лёгкое повизгивание моих сервоприводов нервировало спецназовцев.

Майор внимательно посмотрел на Карасёва, на меня. Обернулся и обвёл глазами парней в броне. Татьяна, как по заказу, обновила щит, с лёгким гудением поставив свежий. Отлично.

— Подствольные гранатомёты, ручные гранаты. — Голос зазвучал слегка неуверенно.

— Что, — Ярослав снял с зажимов револьвер, крутнул барабан, — ни полудюймовых стволов, ни, — вернул под жадный взгляд РШ на место, — пятнадцатимиллиметровых? — Он покрутил перед глазами майора автомат, демонстрируя калибр.

Майор всё же моргнул. Точнее, сглотнул. Громко, не по-майорски.

— Хреново, — Карасёв засчитал за ответ. — Скажи мне тогда, майор Антипин. А как ты собирался воевать вот с этим?

Мы как раз подошли к ближайшему голему. Прекрасный образчик скульптурного искусства. Левая рука превращена в щит, аналогичный римскому скутуму. В отличие от того, что уничтожили на Красной площади, здесь щит был встроен. Почти два сантиметра стали. Какие-то нити, должно быть стеклопластик, формировали армирующую сетку. Вторая рука — кулак. С металлическими накладками на тыльной стороне. В кулаке — меч. Широкая, сантиметров десять-двенадцать полоса закалённой стали длиной больше полутора метров. Заканчивается выступающими крючьями. Кромка — заточена и поблёскивает даже в таком неверном свете.

Как будто этого мало — тело и ноги укреплены стальными пластинами, на которых видны отметины от попадания крупнокалиберных пуль. Одна из них чуть оплавлена, наверное, Таня или Андерс пытались его достать магией.

— Это что? — Антипин явно не хотел ответа, потому что ответ создаст новые вопросы.

— А это то, что вас ждало бы здесь, не будь вот этого. — Карасёв ткнул стволом в растерзанный труп.

Офицеры сунулись было посмотреть, но мгновенно вернулись обратно. Должен отдать должное, держались они крепко. Но лица всё равно предательски говорили за них.

— Это кто?

— Это было мозгом вот этого, — несмотря на то, что Ярослав не тыкал пальцами, наши спутники поняли всё.

— А л-люди? — вступил в разговор второй спецназовец. На его погонах виднелись четыре тусклых звёздочки.

— Люди — это результат того, что тот ублюдок, что сейчас изображает кормушку для грифов, связал вот этих вот бедолаг с вот этими вот уродами.

— Ты что-нибудь понимаешь? — Антипин спросил так и не представившегося капитана.

— Дерьмом воняет.

— Правильно понимаешь, капитан, — одобрительно крякнул Карасёв. — И обрати внимание, вон тот товарищ со шпалером очень не хотел, чтобы мы с вами успели поговорить. Прям зубы сточил.

Офицеры посмотрели на Второго и Третьего, повернулись к своим бойцам, окинули цепи взглядом. Очевидно, ещё десять минут назад недвусмысленная задача превратилась во что-то, чему нет решения в стандартной системе координат.

— Знаете, подполковник. Я, наверное, не должен говорить, но речь принципиально не шла о вот этом вот музее восковых фигур.

— Да ладно, майор? Удиви меня.

— Наверное, не получится, да? Нашей целью были вы.

— Не удивил. Мы уже проходили. И не так давно.

— Угу, — поддакнул я. — В Иваново. Там только армию притащили. Батальон цельный.

— С учетом того, что вы тут, батальона было мало? — майор хорохорился, но с опаской поглядывал на стволы, на отметки на тушах големов и на замерцавшее у меня на руках тёмное пламя.

— Нет. Мы со своими, — я подчеркнул это слово так, чтобы дошло даже до майоров, — не воюем.

Он выдохнул. Облачко пара быстро разлетелось ошмётками в порыве ветра. Антипов проводил его взглядом и вздрогнул.

— И кто для вас свои?

— А для вас? — ответил я вопросом на вопрос.

Майор оглянулся на своих людей. Пристально посмотрел на магов, помогающих подняться Даше. Вернулся к големам, жмущимся к другу людям, хаотично разбросанным на площади телам.

— Вы им поможете? — рука махнула в сторону толпы.

— Да. Но нужно решать без конфронтации, потому что мы не знаем планов коменданта.

— Запрос на ваше разоружение и изоляцию в случае оказания сопротивления поступил именно от него. — Капитан, вслушивающийся в разговор, неожиданно прервал его.

— Мить, а ты откуда?..

— С секретчиком пьём по пятницам… — офицер невесело рассмеялся, — кровник он мой. Ещё перед выходом внимание обратил, что подставу чует.

— Ну спасибо, что хоть сейчас… — майор попытался уязвить подчинённого, но тот не собирался виноватиться.

— А ты бы послушал? Тогда?

— Хороший вопрос, Мить. Ещё один за сегодняшний вечер. Ладно, что по плану?

Я протянул руку, пламя на которой уже давно погасло. Майор с опаской пожал её, протянул свою Карасёву. Тот сурово посмотрел в глаза спецназовцу и сразу же скрепил невысказанное соглашение рукопожатием.

— По плану мы сейчас вряд ли сможем собрать людей в зданиях. — Ярослав говорил спокойно, с опытом Ивановских упражнений. — Палаток и тому подобных вещей ни у вас, ни у нас нет, да и городок тут разбивать — то ещё кощунство.

— Так и что будем делать?

— Сейчас наши маги растянут щит и постараются минимально прогреть воздух и землю, — я, конечно, выдавал желаемое за действительное, но если мы хотя бы сможем уберечь людей от обморожения, и дадим возможность Насте и Артёму «пройтись» по пострадавшим…

— Так чего ждёте, блин, союзнички?

Карасёв давил взглядом. Антипин сначала пытался быть на равных, но вовремя понял и отступил.

— Не хотели растягиваться?

— Не хотели людей подставлять. Чёрт вас знает, что там в головах у вас. А этим — на всю жизнь уже хватило.

— Умеете вы…

— Майор, давай не будем в словоблудие играть, — вспыхнул подполковник. — У нас кризис на кризисе, а вы сопли развешиваете. Потом посчитаемся, если нас тут тактическим ударом не накроют. С такими непонятками можно чего угодно ожидать.

— Я тогда сейчас возьму человек пять, чтобы к основной группе подходили по мелким поручениям, а остальным дам задачу организовать выживших. — Капитан принял на себя инициативу. — Вряд ли они сейчас к магам вашим будут с любовью относиться.

— Хорошо. А мы пока вернёмся к штабистам и попробуем понять, в какие игры тут играют, — по Антипину было видно, что это ему хуже горькой редьки, но и оставить без внимания он не имеет права.

— А у тебя связь-то со своими работает? — задал Ярослав резонный вопрос. — А то у нас тут РЭБ непонятная: как-то избирательно сигнал давит.

Майор попереключал каналы на своём переговорном устройстве, тихо выругался и заметил, что в обеих ротах есть свои передатчики и можно попробовать, но было заметно, что веры у него нет.