Глава 23. Декабрь 2017. Москва.

Столица встретила злой мачехой. Жуковский не принял, окно синоптики обещали только через час.

— Поезд стой, раз-два. — Саня, сидевший рядом с нами, очень достоверно сыграл придурковатого прапорщика, заметно разрядив обстановку.

Марина дремала, уронив голову на плечо Родиона, боявшегося пошевелиться. Перед вылетом они грязно и противно разругались в дым, пытаясь уберечь друг друга от участия в операции. Каждый пытался принять удар на себя и не дать сорваться другому. Потом плакали, успокаивая друг друга и умоляя простить.

Мари-Хелен пришла нас провожать. Молчала. Только перед самой посадкой в вертолёт обняла Татьяну и что-то ей прошептала. Рядом со мной просто постояла, дёрнулась было взять за руки, но остановилась. Кивнула и отошла.

Людмила, Артём и Настя, которая не знала, куда себя деть, занимали место во втором вертолёте. Мы надеялись, что пострадавших от магии не будем, но страховались, опасаясь худшего. Николай демонстративно занял место в первой машине, со мной, чтобы дать дочери свободного пространства.

Алия и Борис, который ничего не замечал, погружённый в какую-то статью, поднялись следом. За отсутствием Марата, их в спину покрестила Нина, которую почти сразу приняла и обняла Маргарита, остающаяся на базе.

Здесь же оставались Сергей и Антон Афанасьевич.

— Товарищ полковник. — Я подошёл к командиру заранее. — Ходатайствую об изменении меры пресечения для заточённых в изоляторе. Прошу перевести их в личные комнаты, обеспечив сохранение блокираторов на руках.

— Думаешь, поможет?

— Я обещал, что буду навещать ежедневно, но не смогу сдержать слово, не хотелось бы добивать людей.

— Похвальное желание, — Сергей пошевелил губами, проверяя возможности своей мимики. — Нет.

Выяснять причину я не стал. Понял уже позже, успел поспорить в своей голове, согласиться и снова оспорить. Но тогда попросил его лично заходить раз в день и просто разговаривать с заключёнными.

Полковник согласился. Без вопросов и уточнений.

Костю как эксперта по бою с големами взяли с собой. Не то чтобы собирались доводить ситуацию, но бережёного бог…

Пару условно-досрочно освобождённых магов с собой не взяли, хотя они просились. Вместо них пошли те, кто после армавирской операции решил искупить вину.

Я совсем о них забыл. А когда они попросились в бой, я спросил, почему не участвовали в подавлении бунта. Думал, не желали против своих идти или ещё что-то. Оказалось, всё прозаичней — Карасёв просто забыл.

Ярослав сидел с нами, официально назначенный главой операции, и усиленно молчал, признавая вину. С другой стороны, учти он тогда магов в своих тактических построениях, и бой начался бы раньше и, возможно, закончился совсем с иным счётом.

Кирилл не полетел. Несмотря на помощь Насти и Людмилы, его лёгкие были в плачевном состоянии. Удерживая сначала купол с ядрёным давлением кипящего хлора под ним, а затем загоняя поршнем в шахту то, что оставалось от разорванных антиэнтропией молекул, он надорвался. И в дуэте с Татьяной бомбу для обвала стенок шахты делал на обрывках слова надо.

Пульмонологов из госпиталя и областной больницы привозили вертолётами. Хрупкая женщина, кандидат, и крупный, я бы сказал корпулентый доктор медицинских наук слушали лёгкие, смотрели снимки, читали историю с анализами. Но ни один, ни вторая не предложили ничего сверх уже сделанного. Только с уважением и страхом смотрели на наших магов.

Полетели девочки. Вера и Даша, необычно притихшие, сидели рядом, поглаживая Зверя, разлёгшегося на их коленях. Лена, которая осталась единственным магом-медиком на базе, пыталась не показать слёз. Выходило так себе.

Дарёнка только прошептала ей на прощание: «Береги папу», и взрослая женщина отвернулась, украдкой поглядывая на взлетающие вертолёты.

Я тихо рассказывал Николаю о том, как в Сирии и Ираке воевали с големами, кого определили в виноватых, и почему всё закончилось именно так, как закончилось. Параллели с каспийской операцией складывались паршивые. И пересекались в Москве и Энгельсе.

Об операции не говорили. Зато говорили о том, что нам выделили место в Сенатском дворце, за Кремлёвской стеной, что оружие не отобрали, броню оставили. Но на экскурсии время не заложили. Правда, провожая, Сергей пообещал выбить доступ в Грановитую палату. Но то такое.

Сейчас же просто ждали, какой аэропорт примет наш табор.

Проблема была не просто в аэропорту, а в том, что наши вещи нужно было через всю Москву привезти в Кремль. И не какой-нибудь левый транспорт, а проверенную машину с доверенным водителем. Или двумя, как сейчас.

Как там утрясали наверху, я не знаю, но свои полтора часа в служебке аэропорта мы отсидели, прежде чем нам дали добро. Хорошо, хотя бы горячее принесли на всех.

Автобус нам выделили простенький. Места, конечно, хватило всем, но могли бы расщедриться и на экскурсионник. Броня и оружие в опечатанных контейнерах были погружены в отдельный фургон. С нами в салон поднялись двое неулыбчивых мужчин. Без погон, но с соответствующей выправкой.

Попали в самый час пик.

«Москва суетливая», — скаламбурил кто-то из нас, и мы разрядили напряжение смехом. Въезд через Боровицкие ворота прошёл буднично. Мужчины предъявили документы, мы поулыбались на камеру сканера, которым нас «пропикал» молодой лейтенант. Девчонки, не сговариваясь, показали языки, вызвав улыбку у служивого.

Смотреть по сторонам почему-то не хотелось. Хотелось поскорее разделаться с задачей. А пока — размещались. К нам с Николаем подошёл Артём.

— Спасибо за Настю.

— Поговорили? — буркнул мой брат, не отрываясь от занятия. Он распаковывал вещмешок, на котором красовалась бирка с двумя печатями «Проверено».

— Да. Она… — начал было молодой маг, но Николай остановил его.

— Вот и хорошо. Держитесь друг друга, помогайте, поддерживайте.

— Я, наоборот, хотел попросить разрешения немного…

— Не надо. — Артём вскинулся. — Не проси. Делай как считаешь нужным.

Коля как будто выпил из пузырька с этикеткой «Принятие».

— Вы — взрослые люди. Не бойтесь учиться быть собой на практике. — Он хмыкнул. — А не так, как я. В теории.

Он примиряюще похлопал парня по плечу.

— Только чур не жаловаться.

Когда Артём вышел, я похлопал брата и едва уклонился от дружеского тычка в бок. Взоржали.

Из почти семейного тепла нас выдернул посыльный, который принёс пропуски, и переговорное устройство. Второе было у Карасёва.

Позывные были по номерам. У него — Шестой. У меня — Седьмой. Первые пять разобрали комендант Кремля, формально ответственный за операцию, старший офицер-куратор президентской охраны, старший куратор от ФСБ и два офицера-координатора, которые обеспечивали доступ к внешним силовым подразделениям.

Сейчас нам дали четверть часа расположиться и собраться в оперштабе.

Очередная говорильня грозила окончательно вскипятить мозги, о чём я не преминул пожаловаться брату.

— Мне бы шашку и коня, да на линию огня… Да, Лёш?

— Ничего-ничего, затащу тебя на штабную работу, посмотрим, как ты запоёшь.

— А ты думаешь, кэптен штурвалом на корабле крутит или там пробоины устраняет? Бумаги, бумаги, верите ли, тридцать пять тысяч одних листов бумаги, — прошёлся он гоголевской цитатой.

— Ладно-ладно, понял, что ежа голой…

— Седьмой, как слышно. Я — Пятый. — Не дала мне договорить рация.

— Пятый, я — Седьмой. Слышу хорошо.

— Спасибо, Седьмой. Отбой связи.

— Во. И тебя посчитали. — Улыбнулся Коля. — Беги давай. Посыльный ждёт уже.

Офицер действительно ждал в коридоре, ничем не показывая, что слышал наш разговор. По пути к нам присоединился Карасёв, который выглядел не в своей стихии ещё сильнее, чем я. Оперштаб был небольшой комнатой, насыщенной мониторами, в которой толокся с десяток офицеров.

Перезнакомились. Пропуски с именами были у всех. Коменданта ожидаемо здесь не оказалось.

Диспозиция понемногу прояснялась. Во всех возможных точках размещения будущих жертв уже были размещены камеры, и наблюдатели контролировали происходящее в них. Отдельно был размещён экран с маршрутом, по которому в Москву двигались контейнеры с големами. Сейчас состав прибывал на сортировочную, куда вскоре должны были подъехать фургоны, которые разберут персональные контейнеры и по очереди доставят их к ГУМу.

Камеры были вынесены в отдельную комнату, и только голос Четвёртого по селектору давал нам изменения статуса.

Точки были перенумерованы, начиная от Исторического музея, чтобы упростить коммуникацию.

— Внимание. Точка-два. Проверяем содержимое баллонов.

Стоящий рядом с нами Третий пояснил:

— На три точки этой ночью в рамках работ каждая бригада доставила баллоны. Выглядят как пропан и кислород, но нужно проверить.

— А при подаче их нельзя было завернуть или на газоанализатор как-то? — Карасёв мыслил прямо. По-военному.

— Нет, Ярослав Васильевич, — улыбнулся офицер. — Тогда бы мы обнаружили свою заинтересованность мимо стандартных процедур.

— Хорошо-хорошо. И что сейчас?

— А сейчас наши люди возьмут образцы газа и при необходимости подменят баллоны.

— Вы предполагаете применение отравляющих веществ? — Карасёв подобрался.

— И их, и бинарных газов для объёмной детонации. Мы обязаны предусмотреть всё.

Минуты тянулись, как удав по стекловате. Верно говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

— Внимание. Получены результаты анализа. Химики говорят, что сложная органика. Но к известным боевым отравляющим веществам отношения не имеет.

— Срочно отдайте РХБЗшникам, — неожиданно взорвался доселе тихо сидевший Второй.

— Аллан, ты что-то знаешь?

— Вспомни «Норд-Ост».

Мы вспомнили. Тогда бойцы спецназа вроде бы применили специфический газ, почти мгновенно выключивший террористов. Даром, конечно, не прошло, но если это он, то цель применения напрашивалась только одна.

— Товарищи офицеры. Если подтвердится, что это тот самый газ, — я сглотнул, неожиданно громко, — то можно с уверенностью говорить, что эти точки будут реально использованы для того, чтобы выключить людей и инициировать их как щиты.

— Седьмой, можно подробнее, как это происходит?

— Отвратительно, — машинально и непрофессионально отозвался я. — Человеку, которого привязывают как живой щит, наносят ритуальные раны на кистях рук обсидиановым кинжалом. — Я показал пальцем. — Что это за кинжал и как он обеспечивает связь, я не знаю, как не знаю, нужен ли для каждого голема свой клинок.

— Теперь понятно, зачем газ. Вряд ли условная бригада отделочников будет ждать, пока их переколют.

— Именно. Но почему точек только три?

— Не хватило газа, баллонов. Решили оставить как резерв. — Идеи раздавались со всех сторон.

— Подождите. На четвёртой может быть маг, который умеет в тесном пространстве оглушить группу людей. — Карасёв повернулся ко мне. — Помнишь, охранники на допросе…

— На допросе я не присутствовал, но на месте да, они упоминали, что их оглушили резко, но ненадолго.

— Принято. — Отозвался Второй-Аллан. — Прошу внести в схему вероятное наличие минимум одного боевого мага с парализующими навыками.

— Алексей Николаевич…

— Да давайте просто Лёша. — В комнате одобрительно загудели.

— Лёша, это как вы его называете, драйвер?

— Не знаю. Мы тогда так и не смогли однозначно идентифицировать. Количество «нулей» подходило под разные варианты. Но если он — то может быть ещё стая с десяток голов.

— А почему тогда на остальных точках — газ?

Я задумался. В голову толком мысли не шли. Всё, что я знал об инициации, было результатом одной операции с частичным успехом и кучей ошибок.

— Не знаю, наверное, надо принять как данность.

Как ни странно, такой ответ Аллана удовлетворил. Он серьёзно кивнул, взял со стола указку и постучал ею.

— Товарищи офицеры, принимаем вариант в работу.

Газ на всех трёх точках оказался тем самым. Новость была принята уже относительно спокойно, и даже как-то равнодушно. Поставили галочки, приняли к сведению. Через два часа произведут замену. Баллоны уже в пути. Четвёртую точку в торговых рядах будут контролировать наши люди, у которых есть средства поражения «нулей».

Я поразился разнице с тем, как это происходит у нас. Отсутствие надрыва и призыва к героизму здорово меняло обстановку и отношение.

Пока доставляли подменные баллоны, у меня в голове мелькнула мысль.

— Коллеги, а у нас нет нигде наблюдателя от противника, который бы мог отследить нашу попытку подменить…

— Четвёртый, слышишь? До особого придержи доставку. Проведи анализ всем, кто на входах и перекрёстках пасётся.

— Второй, проверяем. Молодёжи много.

— Не игнорируйте.

— А само помещение не могут под контролем держать? — Ярослав подключился к разговору.

— Нет. Камеры мы проверили, сами входы просто так не просматриваются, их подбирали с той стороны тоже со знанием дела. — Аллан рассуждал не столько для меня, сколько пересчитывая варианты. — Но и большое число наблюдателей тоже должно будет в глаза бросаться.

— Аллан, не загоняйся. — Третий со Вторым явно работали не один раз. — Специалистов по наружке, которые смогли бы себя не выдать, они столько не смогли бы найти. Просто соблюдаем аккуратность, заводим баллоны в коробах.

— Четвёртый, принимай в работу.

— Есть.

— Лёша. Кто у тебя будет с магом бороться?

— Я. На големов поставим Татьяну — огненного мага. Прикрытием для неё будет Николай. Он также может и прокачать энергию, если она столкнётся с истощением.

— Почему они? У вас же и замораживающий маг есть?

— Татьяна сталкивалась с големом в бою. Плюс, она может фокусироваться не на площадь, а на конкретную единицу. — Пояснил я.

— Принято, учтём. Что с остальными точками?

— В ГУМе, где точка-три, будет Марина и Родион. Их задача — нейтрализация големансера, и прикрытие Татьяны.

— У тебя тогда не останется магов на другие точки? — вопрос был не праздным.

— Да, но Родион нужен ей, чтобы опереться и не остаться одной. И прикроет… любой ценой, — с горечью добавил я.

— Трудно с вами, — пробурчал Аллан. — Запишите диспозицию. — Вернулся ко мне. — Что с детским садом?

Звучало чуть презрительно, но с интересом. Второй понимал, что детей привезли не просто так.

— Старшая девочка — универсальный проводник. Может обеспечить любого мага в зоне досягаемости.

— Почему тогда она не в ГУМе?

— Хороший вопрос. Ответ ещё лучше. — Я нервно хохотнул. — Она не управляет этим навыком.

— М-мать… — Он побарабанил пальцами. — Давай ещё раз. К ней может подключиться кто угодно?

— Да. Поэтому — оперативный резерв и только из тыла.

— Ладно. Остальные?

— Вторая девочка — ситуационный детектор. Она не всегда понимает, что транслирует, но её инсайты — чистое золото. — Я вспоминал, кого мы ещё забыли. — Да, Алия, старшая с ними, тоже детектор, но более стабильная. Собственно, на неё надежда в общем обнаружении, а потом Вера прицельно «посмотрит».

— Выглядит неплохо. Остальные кто?

— Медики, позволяющие стабилизировать очень тяжёлых раненых. Вплоть до ожогов на семьдесят процентов.

Аллан присвистнул.

— Нам бы таких в... — он осёкся и отвернул голову, чтобы скрыть эмоции. — Злоупотреблять, я понимаю, не стоит? — почти удачно почти пошутил он.

— Правильно понимаешь, — скривился я.

— Погоди, это же они тогда, в Краснодаре?..

— Угу.

— Передай спасибо. Крестник у меня там… — Он замолчал, затем хлопнул меня по плечу. — Да и вам тоже спасибо.

— Работа такая, — пробормотал я, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Теперь с тобой, Ярослав…

— Можно просто Слава, нормально. — Улыбнулся подполковник.

— Отлично. Я понимаю, что ты привёз не просто бойцов, вы — боевые машины, вещи в себе? — Второй оценивающе смотрел на нашего стратега.

Последняя характеристика вообще звучала странновато.

— Слишком громко. Броня и калибр, конечно, позволяют работать, — Ярослав подчеркнул слово как профессиональное, — по серьёзным целям, но против умного мага будет сложно всё равно.

— Ок, вам видней. Твоя диспозиция, как видишь?

Подполковник потянулся за бумагой и карандашом. Разметил квадратиками блоки. Около четвёртой точки поставил цифру три.

— Три человека с Алексеем. Сдержать нулей, обеспечить огневую поддержку. Тяжёлая броня, накидки, пропитанные антимагическим составом. — Аллан кивнул, записывая.

Квадратики в ГУМе он разделил.

— Три человека с Таней, чтобы не отвлекалась. Оснащение то же. На всякий случай. Один — сталкивался с големом ранее. — Я улыбнулся, вспомнив Снега. — Ещё двое — к Марине. — Второй квадратик в ГУМе получил свою циферку.

— Хорошо. Музеи?

— Там как усиление для ваших ребят по паре. Мы не ожидаем там магов, поэтому только страховка. Я остаюсь здесь. Костя — не боец, аналитик. Но с големом тоже сталкивался. — Прозвучало несколько двусмысленно, ну да и бог с ним.

— Пусть подключается в работу. — Командный тон не оставлял выбора. — Пятый — принимай пополнение.

— Слышу, понял.

— Алексей, тебе сколько времени будет требоваться на приведение себя в боевое состояние?

— До двадцати минут, и мне будут помогать. Сам я — не сам. — Я не кривил душой. Без помощников надеть я разве что только экзокопыта натяну.

— Плохо, у нас может не быть этого времени. — Второй многозначительно замолчал.

— Я думаю, что как только первый голем подъедет к точке, я начну одеваться.

— Нет, — поправил он меня. — Ты уже будешь готов к этому моменту. Даже если тебе придётся спать в броне.

Ему говорить было легко. Сам он спать, похоже, не собирался. А в броне даже просто лежать требовало усилий. Чай не шинель и не бушлат. Да и как себя ноги в таком состоянии поведут — неизвестно.

— Спать — точно нет, придётся со стимуляторами поиграться, — вернул я подачу, но теперь порция внимания досталась и Ярославу.

— Твои бойцы — аналогично. Ношение оружия мы согласовали, проблем не будет.

— Хорошо. Как будем выходить к точкам? Пешком через Красную площадь, — он не договорил.

— Уже подумали. Микроавтобусами развезём.

Ярослав задумался. Что-то ему явно не нравилось.

— Не выйдет, — ответил он, успев за секунду до меня. — Сиденья там не под армированную задницу.

Аллану снимать сиденья явно не хотелось. А мне казалось, что попытка развезти людей по точкам в момент начала операции будет выглядеть отличным способом показать противнику, что мы пришли повоевать. Только что без тамбурмажоров и клоунов.

— Может быть тогда просто разместимся в подсобках, облачимся и будем ждать сигнала? — спросил я, не надеясь на успех. Выглядело слишком просто. Я бы даже сказал, по-детски, а простота — хуже воровства.

— Во! Свежая кровь! — Обрадовался Аллан. — И мозги. А то мы реактивно проактивные проблемы решать пытаемся. — На мгновение он задумался. — А у противника есть какие-то детекторы?

А это был вопрос на миллион. Или, если в жизнях — на тысячи. Я вспоминал все операции. Пытался вытащить из памяти, из ощущений, пережитых обрывков хоть какую-то информацию. Глухо. Как в танке. Инициатов они чувствовали. Нули реагировали на магов на дистанции броска. Но чтобы детекторы…

— Так, вижу. Либо нет, либо не знаешь. Принимается за отправную точку. — Аллан не мудрствовал, и не давал другим. — Ваши дамы какую дистанцию могут удержать для поиска и анализа?

— Знаешь, у меня мысль появилась. Хочу проверить, но для этого надо бы пару человек по разным углам Кремля развести. Можем организовать с сопровождающими.

— Да, с Первым согласуем. Дай минут тридцать.

— Ок, я тогда к девочкам, подготовлю эксперимент.

Алия и Даша отнеслись к предложению с интересом, хотя Борис, о котором я совсем забыл, и возражал, но скорее потому, что ревниво отнёсся к предложенному не им. Таня и Марина, которым предстояло вместе с ним послужить маячками, были подчёркнуто нейтральными. Попросил девушку пока не настраиваться на магов, чтобы сохранить чистоту эксперимента. Судя по реакции, сказал вовремя.

Дарья улыбалась, в кои-то веки ощущая необходимость работать в мирном режиме и по договорённости.

Забежала Вера, которую выставили из комнаты наши медики, послушала о чём мы говорим, отмахнулась от предложения поучаствовать. Дёрнула толику сил у подруги и, пока та соображала, обижаться ли на детскую непосредственность, ляпнула, что она и так видит песочного человека.

Пока мы переглядывались, она ткнула пальцем куда-то в сторону собора Василия Блаженного.

Алия среагировала первой.

— Дарёнка, поможешь?

— Готова, давай!

Вера поняла, что стронула лавину и уселась рядом с Мариной, обнимая её. Та, не говоря ни слова, прижала девочку к себе.

Алия всматривалась в стену несколько секунд, затем с раздражением смахнула несуществующую паутину с глаз. Поднялась со своего места, вышла из комнаты и прислонилась головой к внешней стене. Даша тихонько следовала за ней. Погладив по руке девушку, принимающую через неё силу, она заставила её вздрогнуть.

Через несколько секунд Алия отпрянула от стены с выражением отвращения. Трость застучала по паркету, когда я попытался её поймать и завалился вместе с девушкой на пол.

От пафоса сцены нас спасла Татьяна, саркастическим тоном отметившая, что этого мужчину, растудыть его в качель, невозможно оставлять одного, тут же кинется женщину спасать и домой тащить.

— Я чувствовала его. Не знаю, какой песок видела Вера, но по мне — паразит, который удерживает чужие души в чуждых оболочках. — Девушка шептала слова с закрытыми глазами, губы дрожали. На чуть смугловатом лице проступала бледность.

— Второй, я — Седьмой. Големансер на дистанции. Мы его засекли.

— Место знаете? — голос Аллана, отбросившего позывные, был напряжён. — Внешность?

— Нет и нет. Где-то в районе собора. — Я поправился. — В направлении. Дистанция не определена.

— Тогда не засекли, Седьмой.

При всём произошедшем, я должен был признать его правоту. Мы и без того знали, что враг в Москве. Так почему бы ему не посмотреть Красную площадь. В конце концов я же зарисовки Форин-офиса и Казначейства делал.

— Так точно, Второй. Выполняем триангуляцию?

— И что мы ему предъявим? — горестный сарказм сочился из динамика. — Будет какой-нибудь бюргер или сэр, или ребе, чего доброго. А тут сатрапы, гэбня кровавая, посреди дня, в сердце столицы.

Да уж, такого подарка злопыхатели даже сами не смогли бы пожелать. Значит, брать или устранять придётся на месте.

— Хотя, стой. Если сможете дать район, пара человек сможет демонстративно потоптаться в рамках стандартного патруля. — Аллан тут же поправился. — Ну, почти.

Резон в его словах был. Охрана на главной площади страны — дело само собой разумеющееся, и две пары внимательных, обученных глаз, смогут дать нам хотя бы минимальный портрет, который поможет не видеть врага в каждом случайном прохожем.

Алия слышала переговоры и только устало кивнула. Татьяна поняла всё правильно. Сбегав в комнату, она принесла одежду, раздала бушлаты и принялась надевать свой.

Я здесь был не помощник. Как они, я не спущусь по лестнице, а каждая секунда на вес золота.

— Я тоже пойду, — в дверях показалась Вера.

— Нет, солнце, мы с тобой будем отсюда направление отслеживать, — остановил я её, передавая рацию Татьяне.

— Но я помогать хочу. Я же здесь уже показала. — Девочка не понимала замысла.

— Правильно, а теперь будешь посматривать, куда он переместился.

— А-а-а, как тепло-холодно! — Обрадовалась она, и я под шумок уже махал ладонью, чтобы девушки выскочили на улицу. — Пока вроде бы там же.

Прибежал посыльный, принёс новую рацию. На ней была белой краской намалёвана восьмёрка. Пара минут напряжённой тишины прервалась шипением рации. Девушки сообщили, что уже на улице и оббегают дворец. Попросил их не спешить, чтобы не застудить бронхи, на что Татьяна рявкнула, что она в курсе, и уже греет всех.

Второй вклинился в разговор и призвал меня дать больше самостоятельности подопечным. Пришлось «заткнуться, пожалуйста», выражаясь словами Василия Алибабаевича.

Второй раз Аллану пришлось по рации перехватывать командование парой патрульных, смущённых бегающими по Кремлю девушками. Их тут же «припахали», заставив отнести на руках Алию и Дашу до Спасской башни.

Впечатлений — на всю жизнь.

Жёсткий властный голос вклинился в радиообмен.

— Я — Первый. Отменить приближение!

— Первый, я — Седьмая. Мы на полдороги, ждём указаний.

— Седьмая, какой, нахрен, «ждём», убирайтесь оттуда, пока вашу Дашу противник не нащупал. — Мужчина на секунду замолчал. — Второй, а ты-то куда? Сам же спрашивал про подключение.

Девушки пискнули, что возвращаются, чей-то мужской голос успел сказать, что можно срезать, всё равно утром снег убирать, потом Татьяна отжала тангенту рации. Аллан сокрушённо заметил в эфир, что магия — не его конёк, и на словах-то он понял, а в реале — только дошло.

Первый промолчал. А что тут скажешь.

Я тоже хорош, мог бы и додуматься. Повёлся на эмоциональный порыв, азарт охотничий разум застил. От самобичевания меня спасли шаги приближающихся девушек и звуки разговора. Таня напропалую флиртовала с молодым, младше неё лейтенантом. Алия поддакивала, но сама в разговор не вступала.

Дашу нёс второй парень. Девочка по виду могла бы идти и сама, но ей тоже явно нравилась эта игра.

В комнату патрульные заходить не стали, козырнув из-за двери.

— Вот, товарищ майор, — успели-таки звание огласить, чертовки. — Вернули в целости и сохранности. — Парень смутился, когда Татьяна звонко чмокнула его в щёку.

— Спасибо, старлей, — проворковала она, искоса поглядывая на меня.

— Лейтенант, — поправил служивый, заливаясь краской и стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Ну это же не долго. — Лёгкое придыхание, казалось, заставит парня растечься лужей на полу.

Марина, сидящая напротив меня, наклонила голову и закрыла глаза ладонью. Плечи сотрясались в беззвучном смехе. Алия, стоявшая чуть наособицу, сделала большие глаза и замахала головой из стороны в сторону.

Ладно. В эту игру можно играть вдвоём.

— Капитан Ершова!

— Я! — машинально ответила Таня. — Парень чуть испуганно посмотрел на неё.

Бушлат был без знаков отличия, и вряд ли бы она ему представлялась по всей форме.

— Отставить неуставные отношения с младшим по званию.

— Есть, товарищ майор. — Сказано было с таким ехидством, что прямо дрожь брала.

Парни моментально испарились, а хохочущая Алия зашла в комнату, держась за дверной косяк.

— Ну вас, юмористы! За что вы так с пацанами? Они же так старались, на руках меня несли. По очереди.

— Ой, можно подумать, тебя Борис не носит. — Колко заметила Марина. — Пылинки сдувает.

— Пылинки да, а на руках — не дождёшься. — Девушка мечтательно закатила глаза. — Я ж не тетрадка, и не книжка по завиральной физике.

Новый взрыв девчачьего смеха наполнил комнату. А я вернулся в оперштаб.

Там царил бедлам. Оказалось, что машины, по которым уже распределили големов в индивидуальных упаковках — «бантика на подарочке не хватает» — по очереди зашли на один объект, достаточно удалённый от жилых массивов.

В другой момент я бы подивился этому нонсенсу: Москва и безлюдная точка. А сейчас Пятый судорожно искал кого-нибудь с большим квадрокоптером, чтобы подвесить хорошую камеру и аккуратно посмотреть, что происходит.

Все восемь маячков, предусмотрительно размещённых на транспортные короба ещё в Новороссийске, находились в одном месте.

Четвёртый смотрел свежие спутниковые снимки, накладывая координаты на карту. По всему выходило, что големов разместили на стройке. Только зачем?

Даже обвал строящегося дома не вызовет предсказанного аналитиками резонанса. Недалеко, конечно, многоэтажки, и, если натравить големов на них, пострадает множество людей, но опять-таки, район можно быстро изолировать, связь подавить, движение будет засечено заранее — на пустыре кадавры будут как на ладони.

Даже если использовать бригады как живой щит, армия справится. И это будет плюс, жирный плюс.

Аллан метался как лев в клетке, меряя шагами кабинет и то и дело сталкиваясь с другими офицерами и натыкаясь на столы и стулья.

— Уймись, Второй. — Третий только налил себе кофе и опасался, что соратник устроит аварию.

— Не могу. Не вытанцовывается это танго у меня.

— А ты качучу станцуй. Или в па-де-де встань, — хохотнул голос Первого по рации.

— Па-де-труа сейчас исполню… — Аллан застыл на месте. — Стоять! А с чего мы решили, что големы всё ещё там?

— Ну маячки-то… — вытянул руку со стаканчиком Третий, как будто объясняя прописную истину. — Ять! Маячки же на коробках!..

Это было почти физически больно.

—Гарнизон! В ружьё! — Взревел Первый по рации и селектору. Зазвенел сигнал тревоги.

Уже в дверях я услышал: к первым двум точкам направляются ремонтные бригады. Лёд тронулся. Точки три и четыре вроде бы пока пустовали, но вряд ли это надолго.