Глава 11 У порога

Воспитывает все: люди, вещи, явления, но, прежде всего и дольше всего – люди. Из них на первом месте – родители и педагоги.

Антон Семенович Макаренко

Злата

Веки подниматься не хотели. «Раз подруга не тормошит, можно поспать ещё немножко!» — мысль мелькнула и быстро испарилась. Приняв это решение, я повернулась на бочок, поплотнее закуталась в одеяло и… услышала мужское, знакомое бормотание. Сонная хмарь слетела с окутанного ленью мозга, как пушинка тополя с ладошки от дуновения ветра.

Моё тело практически подбросило. Я резко села и тут же упала на подушку. Слабость во всех суставах и мышцах, а также отголоски боли удивили. Головокружение испугало. А скрипучий шёпот:

— Куда же ты скачешь, оглашённая? — заставил скосить глаза на говорящего.

Собственное недомогание не позволило сразу узнать охрипший голос куратора.

— Что со мной? — решила поинтересоваться и тут же закашлялась: «Вот этот хрип издаёт моё горло?»

Повторила попытку посмотреть на мир. Яркий свет резанул по глазам, от боли брызнули слёзы. Руки взметнулись, закрывая лицо.

— Лежи спокойно, — раздался голос Дарины. — Окна зашторены, но солнце ещё высоко, и в палате слишком светло для тебя.

— В палате? — удивилась я, пытаясь понять, о чём речь.

— Да, ты в целительском корпусе, — тихо объясняла посестрима. — Мы на планете Мирах. Помнишь, как улетела в портал?

— Портал? Нет… — я почувствовала, как вместо мыслей возникает горячий шар. — Комната с визором. Доклад коучу. Коридор…

В голове только‑только начали нехотя ворочаться воспоминания, как в ушах послышался свист, и мир вокруг поплыл. Огненный шквал возник в висках, разросся и пронёсся от макушки вниз по телу до пальцев ног, а обратно вернулась волна морозного шторма и ледяными иглами взорвалась под черепной коробкой. Из горла вырвался крик, и благословенная, безболезненная и безмолвная темнота поглотила сознание.

Фил

Я держал за руку потерявшую сознание Злату, по капельке вливая в неё свою ману и наблюдая, как организм моей ближницы благосклонно принимает энергию. Ещё в зале, сквозь гам и шок, до меня дошла информация зеленоглазой незнакомки, что подпитать её можно, даже нужно, но только «родной» силой, и сразу перекрыл свои каналы, чтобы не хапнуть потоки этого мира.

Стараясь не отвлекаться, но это очень сложно. Мы все испугались повторного обморока малой. А теперь эта врач за дверью орёт на Дарину. А что на неё орать?

Когда сестра закричала, старшая подруга сама чуть рядом не хлопнулась. А магесса Альферац почти снесла дверь по дороге к пациентке, словно в неё вселились все бури мира. Ох, как она гаркнула:

— Сфера! Подпитка… Как вы могли? Ей нельзя…

До сих пор с ней безмолвно спорю: «Откуда нам было знать, что нельзя давать недолётке думать? Но как вообще можно запретить человеку думать? Да, я сам точно так же мог бы ляпнуть что‑то не то».

В комнату тихонечко проникли две девичьи фигурки, и я непроизвольно скосил на них глаза. Зелёными очами иномирянки смотрел строгий судья, обещавший жестокое наказание, если вдруг…

Голубые глаза другой выражали такое страдание и стыд, что я ей от всей души посочувствовал.

— В общем, так, — прошипела тарина Сирра. Ну, не могу я её по‑другому воспринимать. — Когда она очнётся, не говоря ни слова, зовёте меня. Все разговоры до особого распоряжения — только в моём присутствии.

Целитель посмотрела на мою руку, проверила пульс младшей хайдуты. Прищурившись, по очереди осмотрела всех нас, словно подозревала, что мы сомневаемся в её компетентности. Вздохнула и продолжила:

— Ей пока хватит, — подняла она ладонь. Видя, как я, поджав губы, нахмурился, иномирянка ухмыльнулась: — Она уже спит. Пусть подруга посидит рядом, а нам нужно поговорить.

Когда мы вышли в коридор, магесса пригласила присесть на маленький жёсткий диванчик.

— Как я поняла из вашего рассказа, девочка не была готова к инициации, — заговорила врач, отводя взор. Растерянное выражение её глаз резануло бритвой по сердцу.

— Да, по меркам Террии до неё было два года, — выдавил из себя признание, а у самого сердце сжалось от страха за Злату. Я посмотрел в изумрудные очи, но больше из себя не смог выдавить ни слова. Но иномирянка словно поняла:

— Понимаете, сейчас настал переломный момент — и дело не только в вопросе, сможет ли она овладеть силой, — ответила она на невысказанный вопрос. — Я отсмотрела принцип построения ваших магических каркасов. К сожалению, перестройка каналов, что запустил портал, идёт не по схеме вашего мира и, если можно так сказать, рвёт мозг Златы. Её магическая система не будет замкнутой, как у террийцев. Но, как я уже сказала, сейчас решается, будет ли она жить. В палате артефакт связи с комнатой врачей, а это артефакт связи со мной, — девушка вложила в мою руку невзрачный кулон.

— Какова продолжительность жизни на Террии? — как‑то тоскливо спросила Сирра.

— Не‑маги доживают до ста пятидесяти лет, маги — в зависимости от своих путешествий по иным мирам. Если домоседы и после пробуждения силы ни разу не покидали мир, то лет двести. А так знаю, что были путешественники‑долгожители. Друг моего отца до пятисот лет жил у нас, а потом ушёл в другие миры.

Тихий разговор ни о чём, без эмоций, успокаивал ноющую боль в душе. Мы оба прислушивались к звукам госпиталя. Сирра в жесте поддержки дотронулась до моего запястья и предложила:

— Вернёмся в палату! Я ещё раз на неё посмотрю.

В этот момент дверь приоткрылась, и раздался шёпот Дарины:

— Просыпается!

Злата

Повторно просыпаться было легче. Память сразу подсказала, что резко вставать и открывать глаза нельзя, что нахожусь у целителей и друзья рядом. Прикрыв рукой глаза, начала потихоньку поднимать веки. Свет яркий, но не слепящий. Постепенно проморгалась и уронила руку на грудь. На меня смотрят три пары глаз. Улыбнулась и решилась задать вопрос:

— Давно я тут валяюсь?

Подала руку подруге. Она поняла моё желание и помогла неспешно сесть в постели, подложив под спину ещё одну подушку.

— Не поверишь, — фыркнула сестрёнка, подавая мне чашку с тёплым бульоном. Её моська излучала довольство. — Пей. Что‑то более серьёзное врач пока запретил. А дрыхнешь ты уже часа два!

— Два часа? — изумилась я. Бульон встал поперёк горла. Кашель рвал лёгкие, меня согнуло, а из глаз брызнули слёзы. Сестра, всполошившись, начала хлопать меня по спине. Когда приступ прошёл, мне удалось прохрипеть: — Мне казалось, что я сутки валяюсь.

Командир вздохнул с облегчением — он было испугался, но сейчас я чувствовала, как его страх отступал, — и попытался замаскировать смех кашлем, прикрываясь кулаком. Лекарь не прятала улыбку, её изумрудные глаза светились, а радость распространялась волнами. Я её ощущала.

— Стоп! — прошептала я подруге, слегка отдышавшись. — Я! Чувствую! Эмоции!

— Да, но ты вроде никогда безэмоциональной чуркой не была?! — удивилась Дарина.

— Речь не об этом, — заглянула я в её глаза, чтобы понять, верит она мне или нет. — Я чувствую ВАШИ эмоции!

Посестрима мгновенно приняла моё признание как истину, и удивление исказило её лицо! Отомстила! Только радовалась недолго.

Фил переглянулся с врачом, и от них явственно повеяло тревогой. Я постаралась заглянуть в их глаза, но они упорно смотрели только друг на друга.

— Вас что‑то тревожит! Мне пора бояться? Всё плохо? — я думала пошутить, но голос сорвался, и слова прозвучали немного жалобно. «Как овца проблеяла», — рассердилась сама на себя.

Посестрима крепко сжимала мои пальцы и требовательно смотрела на старших магов.

— На данный момент, — выделила голосом красавица с горящими зелёными глазами, — опасности нет! Ты девочка взрослая, должна понимать. Твоё тело не было готово к инициации. Слишком рано всё произошло. Портал начал перестройку каналов, и не полностью сформированный узел средоточия сил вырвало из твоего солнечного сплетения. Но он не уничтожил тебя и не выкинул сознание за пределы ауры, а переместился в мозг. Считай, это как черепно‑мозговая травма. А там, в зале, был приступ эпилепсии. Единственное лечение — полное спокойствие для регенерации сосудов головного мозга. Твои друзья подпитали тебя родственной энергией, что укрепило стенки сосудов на всех уровнях бытия — только это для тебя сейчас действенное лекарство. Резкие движения и нервное напряжение тебе противопоказаны. Мы только‑только успокоились и убедились, что твоё физическое тело осталось живым и здоровым. Магический каркас же ещё в процессе формирования. Любые сдвиги, любая встряска нежелательны, так как могут вновь слишком сильно воздействовать на едва окрепший организм. Поэтому, как на новый дар отреагирует тело, нам неизвестно. Будем пристально наблюдать.

— Да! — подхватил ведущий наставник и опекун. — Мы хотели предложить тебе до полного восстановления физических и магических слоёв пожить здесь.

— Мне придётся остаться здесь одной? В госпитале? Без вас? — вопросы вылетели раньше, чем включились мои мозги. Видимо, они ещё не хотели работать. — Простите!

Я смутилась и рассмеялась. Ко мне присоединились все без исключения. Спокойный и необидный смех объединил нас и снял возникшее напряжение.

— Позволь представиться, а то твои друзья не спешат нас знакомить, — произнесла целитель с лёгкой иронией. Теперь смутились Фил с Дариной. — Меня зовут магесса Сирра Альферац, ведьма‑хранительница, магистр медицины. Мы встретились неслучайно. По просьбе уважаемого Нур ко Сэй Ковен наш Ковен поручил мне встретиться с двумя одарёнными. Да, малышки, — заметив наши переглядывания с посестримой, подтвердила ведьма, — именно с вами!

— Почему мы для вас девочки и малышки? — возмутилась моя подруга. — Мы не дети, чтобы к нам было подобное снисходительное отношение.

— Мне известно, что вы очень молоды! — искорки ехидства проникли в голос магистра. Она бросила виноватый взгляд на Фила, а потом, словно дразня нас с Дариной, закончила: — Я старше вас раза в четыре!

Вся наша команда в изумлении вытаращилась на молодую девушку, которой невозможно было дать больше двадцати пяти лет. Скулы Фила покрылись нервным румянцем, в душе командира поднялась волна удивления, затем глухая обида, которая быстро сменилась болью. Мне были хорошо слышны его метания, но соглашалась я только с удивлением. Налюбовавшись нашей онемевшей троицей, красавица продолжила:

— Срок жизни на Мирах больше, чем на Террии. Неодарённые живут в среднем двести пятьдесят лет, а маги — не менее четырёхсот. Так что, красавицы, не обижайтесь. В одном мире, который выбрал путь технического развития, жил умный человек. Его имя — Иоганн Вольфганг Гёте. Он тонко подметил, что молодость — это недостаток, который быстро проходит. Мой вам совет: пользуйтесь юностью — это ваше оружие! Пользуйтесь своей молодостью — и не потому, что можете совершать ошибки, а потому, что у вас есть время научиться не повторять их!

Я смотрела на нервно ухмыляющуюся женщину и не понимала, почему она настолько боится. Её взгляд мазнул по нам с Дариной и уставился на Фила. Мысленно пожав плечами, я решила вернуться к своим проблемам.

— Как я понимаю, с переводом моих финансов в этот мир проблем не будет. Остаётся вопрос: если мне некоторое время необходимо находиться здесь, то где же я буду жить? Идеи есть? — озадачила я друзей.

— Мы будем вместе! — шепнула сестрёнка и обняла меня за плечи.

— К сожалению, я постоянно рядом быть не смогу. Но если не возражаешь, всё свободное от службы время будем проводить вместе. Или ты думала, мы тебя бросим? — Фил ехидно улыбался, глядя на меня, а я чувствовала, как меня окутывает его тепло, принося облегчение и радость. В душе посестримы нарастали волнение и восторг. Как интересно всё это понимать…

Вот Фил перевёл взгляд на целителя, и его жаром обдало стеснением, но он с ним справился:

— Магесса, скажите, есть возможность арендовать здесь домик или любое другое подходящее жильё?

Зелёные глаза Сирры уставились на парня. Она, задумавшись, прикусила ноготь. Да и командир, словно попал под стазис, не сводил с неё очей…

— Фил! — негромко окликнула я впавшего в ступор старшего друга. — Спасибо тебе! Если бы не вы с Дариной…

Юноша встрепенулся и с благодарностью обернулся. Теперь я утонула в синеве его глаз. Эмоции командира метались от радости к надежде. Мне стало ясно, что он не предаст, не отвернётся, не бросит в беде. У меня теперь есть старший брат! И, как будто услышав мои мысли, молодой человек заворожённо спросил:

— Возьмёте меня хайдутом?

Голос пропал, и я просто закивала, зато старшая посестрима рассмеялась, ликуя:

— И с руками, и с ногами!

Шаг — и Фил возле моей кровати. Мы почти образовываем круг, если не считать того, что я сижу в кровати.

Миг — и юноша начал произносить слова клятвы, одновременно снимая свой обережный кулон:

— Перед лицом Богов принимаю вас в сёстры по духу!

— Перед лицом Богов принимаю тебя в братья по духу! — хором отвечаем мы с сестрой, снимая свои обережные знаки.

— С этого момента становлюсь вашим обережным братом! — протягивает к нам руки Фил.

— С этого момента становлюсь твоей обережной сестрой! — в один голос говорим мы, подавая ему руки.

— Отныне я вам брат! — переплетая наши руки, кладёт к нам на плечи свои ладони Фил.

— Отныне мы тебе сёстры! — мы приобнимаем его в ответ.

— Отныне мы друг другу хайдуты! — одновременно произносим мы, и шёлковая волна силы окутывает нас тёплым ветерком. Странно, в храме я ничего такого не почувствовала…

Сирра

Ведьма наблюдала за этим спонтанным ритуалом, широко распахнув глаза. Взгляды троицы были затуманены. Жесты выверены. Такое впечатление, что это жрецы проводят церемонию. А Сирра злилась на себя: «Развела здесь говорильню и не успела объяснить, что любые магические всплески не просто нежелательны, а даже опасны для пациентки. Что стоило прервать их?»…

Затем Сирра переключилась на магическое зрение — похоже, такого она никогда не видела. Картина потоков в помещении была настолько прекрасна, что у видящей перехватило дыхание. К застывшим, словно статуи, людям спускались столбами три световых потока, к каждому участнику ритуала — своего оттенка. Затем в районе рук этот свет переплетался со светом хайдутов, но не смешивался, а широкой радужной лентой окутывал фигуры людей, заключая их в кокон, в том числе и её саму.

Она осознала, что прекратить действие, которое направляют Боги, невозможно! И слава Всевышним, что в этой энергетической сфере ни одной магической ниточки Мираха не было.

Сирра вернулась в реальность к оглушённым друзьям. Черноволосый молодой человек и девушка с золотистой косой стояли посреди помещения, а подросток, почти девочка, с тёмно‑русыми волосами сидела на больничной койке. И все с удивлением смотрели на свои руки.

— Что? Очнулись? Не можете понять, кому какой кулон принадлежит? — съязвила магесса. Три пары глаз, в которых ещё мелькали разноцветные всполохи, уставились на неё. — Обереги передайте по часовой стрелке. И закрепите их пока как браслеты. Когда сможете вместе посетить храм, наденете обереги так, как укажут вам высшие силы, — усмехнулась ведьма. Будто стряхивая собственное замешательство, мотнула головой, прикрыла глаза и продолжила, взмахнув рукой: — Надеюсь, ваше братание не задело меня. Я не против того, чтобы стать хайдутой. Но сестрой вам быть не хочу! Ладно, потом разберёмся! Приглашаю вас погостить у меня.

— Мы не скомпрометируем вас? — первым откликнулся синеглазый маг.

— Что вы, какая компрометация, — отмахнулась гостеприимная хозяйка. — Я совершеннолетняя магесса и пригласила в гости другую совершеннолетнюю магиню с сестрой и братом. Так что всё пристойно.

— А… — открыла рот Злата, но была прервана:

— И вопросы оплаты чтобы даже не вздумали поднимать, — усмехнувшись, погрозила пальцем целительница.

— Мы будем весьма признательны! — отозвалась старшая сестра, с благодарной улыбкой глядя на Сирру.

— Тогда собираемся, — отдала команду врач. — Посестримы направляются сразу в мой дом, ну а вы, уважаемый, можете пока вернуться на Террию. Я же правильно понимаю, что вам не только узел силы необходимо наполнить?

— Да, — подтвердил детектив, — необходимо доложить ситуацию уважаемому Нур ко Сэй. Он там с ума сходит от беспокойства за своих птах. Ещё немного, и сам прилетит к нам.

— Он и так прилетит! — усмехнулась Злата. — Можно, мы проводим побратима до портала?

— Можно, — Сирра ещё раз прищурилась и осмотрела своих гостей. — Дарина, тебе тоже нужно подпитать источник. Всё же будет лучше, если вы с побратимом пойдёте на доклад, а потом присоединитесь к нам.