Вальс с жандармом. Невеста в залог

— Не дыши так глубоко, лопнет шнуровка, — прошептала маменька и дернула ленту на спине так, что Вера качнулась. — И улыбайся. Князь уже спрашивал о тебе у графини.

В уборной для дам пахло горячими щипцами, пудрой и мокрым мехом: с улицы все несли в себе январский мороз. Горничная графини Рахмановой подавала булавки, у зеркала две барышни Семицкие ссорились из-за одной на двоих банки с розовой помадой. Вера смотрела на свое отражение и видела платье, которое в прошлом сезоне было голубым, а теперь стало белым тарлатаном поверх того же чехла. Маменька сама спорола кружево и пустила его на рукава. Никто не заметит, сказала она. Все заметят, подумала Вера, но промолчала.

— Маменька, он старше папеньки.

— На три года. — Елизавета Андреевна поправила ей локон у виска и не опустила руку, держала ее у щеки дочери, как держат ладонь над свечой. — Он здоров, он щедр, у него дом на Английской набережной и три тысячи душ в Тамбовской губернии. А у нас, душа моя, вексель на сорок тысяч ассигнациями и Каменка в Опекунском совете. К Пасхе ее продадут с торгов. Ты хочешь, чтобы Сашенька вышла из пансиона в никуда?