Наследие утёраного солнца

Отец учил меня, что звёзды не предсказывают. Звёзды просто не умеют лгать, а всё остальное — работа человека, который смотрит.

Двадцать три года я смотрела вместе с ним. Я умею находить Ткачиху раньше, чем стемнеет по-настоящему; я знаю все шестнадцать имён красной звезды в старых свитках и почему в новых осталось только одно; я умею считать затмения на восемь лет вперёд и делать это в уме, если под рукой нет туши.

За все двадцать три года никто ни разу не спросил, чего хочу я.

Об этом я думала, когда мне читали указ.

Читали в главном зале, при двадцати свидетелях, и голос чтеца был такой ровный, будто он объявлял о выдаче риса гарнизону. Дочь придворного звездочёта Кагэтоси, именуемая Аямэ, отдаётся в жёны чужеземцу Виллему из-за Западного моря, дабы союз наш был закреплён не только печатью, но и кровью.

Я стояла на коленях, смотрела в циновку и считала.

Три года назад посольство с Запада привезло императору стеклянную трубу, в которую видно лунные горы. Два года назад западные мастера получили право на дом в портовом квартале. Год назад отца перестали звать на совет, а его расчёты стали проверять люди, которые верят не в звёзды, а в солнце, — потому что их наука ставит солнце в середину, а нашу землю отправляет ходить кругами, как служанку с подносом.