Нити между нами

Три способа сломать пятницу Есть три верных способа сломать женщине пятницу. Пролить кофе на любимую блузку. Узнать, что в банке отказали в ипотеке. Или прийти с сюрпризом к бойфренду и обнаружить, что сюрприз у него уже есть, и это не ты. Я выбрала третий. Точнее, он выбрал за меня. Я неслась в офис, хотя сверхурочные терпеть не могла: хотела сделать сюрприз. В сумочке лежали два билета в спа-отель и новые кружевные чулки, которые стоили как половина моей зарплаты, но обещали «незабываемый уикенд» с Олегом. Я даже волосы распустила, он любил их распущенными. Пока ехала в лифте, поправила помаду в темном отражении дверей. Из зеркала смотрела я: темно-карие глаза с золотистой крапинкой, каштановые волосы тяжелой волной по плечам, чуть вздернутый нос (тот самый, из-за которого в детстве дразнили «курносой», а теперь называли «милым») и помада цвета «страстная слива». Ну и искра в глазах. Та, что зажигается перед чем-то хорошим. Сюрприз ведь штука хорошая. Правда? Коридор был пуст. Пятница, нормальные люди дома. Свет горел только у него в кабинете. Дверь была прикрыта неплотно. Я уже тянулась к ручке, когда услышала звуки. Мозг немедленно начал придумывать объяснения. Телефонный разговор. Включенный телевизор. Что угодно. Только не то, что оказалось правдой. Я толкнула дверь. Первые секунды я просто стояла и смотрела. Не кричала, не двигалась. Просто смотрела, как мой мир, выстроенный по линеечке, рассыпается в серую пыль. На его рабочем столе, среди разлетевшихся папок с годовым отчетом, обнаружился Олег. И Виктория из отдела кадров. Та самая, которую он называл «очень ответственной сотрудницей». Судя по всему, в нескольких должностях сразу. Мозг завис. Картинка была. Звука не было. – Ой, – сказала я. Тихо. Как будто наступила на кошку, а не на собственную жизнь. Олег вскочил, опрокинул лампу, папку и кофе одновременно, с результатом, который делал бы честь профессиональному каскадеру. Виктория нырнула за стол. Он уставился на меня с видом человека, которого застали за тем, чего нет в природе. – Марина! Ты должна была быть дома! – Должна была, – я взяла себя в руки, и голос вышел ровным – что само по себе было достижением, достойным медали. – Как и ты, кстати. Но раз уж мы оба здесь – может, представишь? Я, кажется, пропустила знакомство. – Послушай, – он двинулся ко мне с видом человека, готового договориться с горящим зданием, – ты не так поняла. Мы с Викой просто... – Олег. – Я подняла руку. – Остановись. У тебя есть ровно три секунды, чтобы придумать что-то, во что я поверю. Время пошло. Молчание. Я так и думала. Я смотрела на этого человека, которого знала три года. Для которого научилась готовить ризотто. Которого встречала из аэропортов в два ночи. С которым выбирала плитку в ванную: светло-серую, под мрамор, восемьсот рублей за штуку. И думала: когда? В какой момент все это стало декорацией? Ответа не было. Зато внутри что-то тихо и очень точно встало на место. – Знаешь, Олег, я всегда думала, что у мужчин проблемы с логикой. Оказывается – с географией. Ты категорически не понимаешь, где твое место. – Я подхватила сумку. – Ничего. Виктория поможет разобраться. Она ответственная. Я вышла. Каблуки стучали по коридору как метроном. В лифте взглянула снова в темное отражение: тушь уже поплыла, помада на месте. Хоть что-то держалось. На улице пахло августом и чужим счастьем. Я достала телефон и написала Светке одно слово: «Бар». Ответ пришел через восемь секунд: «Уже лечу». Вот за что я ее люблю. ✳ ✳ ✳ Светка была за угловым столиком со стопкой текилы наготове. Для меня, себе она не наливала. Это и есть настоящая дружба: никаких вопросов, никакого «как ты», сразу алкоголь. Светка у нас отдельная история. Рыжая, как пожар на лакокрасочном заводе, с кудрями, которые живут по собственным законам и плевать хотели на гравитацию. Ростом мне по плечо, голосом перекрывает весь бар без микрофона. Серьги до ключиц, текила как вода, и редкий дар – оказываться рядом, когда все рушится. Иногда я думаю, что это она и рушит. – Рассказывай, – сказала она, и в голосе не было ни удивления, ни лишних вопросов. Я рассказала. Коротко. Дверь, стол, Виктория из кадров и Олег. – Какая Виктория? – Светка нахмурилась. – Та, которая на корпоративе все время крутилась рядом с ним? – Она самая. «Очень ответственная сотрудница». – На рабочем месте? – В буквальном смысле. На рабочем столе. Светка молча взяла мою стопку. Выпила. Потом свою. – Козел. Скотина. – Это уже лишнее. – Нет, не лишнее! – Светка стукнула стопкой. – Знаешь, что меня в нем всегда раздражало? – Свет, тебя в нем все раздражало. – Это потому что он был раздражающим! Марин, ты же помнишь, как он всегда говорил «мы с тобой»? «Мы решили», «мы думаем». А на деле – все сам. И ты молчала! – Я любила его. – Знаю. Поэтому и молчала. Я уставилась в стопку. – Три года, Свет. Три года я думала – вот оно, настоящее. Не идеальное, живое. Он пел про квартиру, детей, Черногорию. – Слышала про Черногорию. Раз сто. – Я откладывала деньги на этот отпуск! Я готовила ризотто – ты знаешь, как я ненавижу стоять у плиты! Три месяца учила это дурацкое блюдо, потому что ему нравилось! А он... – Ком в горле встал намертво. – Марин. – Светка накрыла мою руку своей. – Выпей сначала. Я выпила. Текила прошла теплом, стало чуть легче. Или чуть глупее. С текилой это сложно разграничить. – Знаешь, что меня бесит? Я даже злиться нормально не могу. Стою там, смотрю на них – и внутри тишина. Выжженная. – Это шок просто. Завтра придет злость. Потом поплачешь. Потом станет легче. Я знаю этот маршрут. – Ты его слишком хорошо знаешь. – Ну и что. – Она подмигнула. – Добро пожаловать в клуб выживших. Я засмеялась неожиданно для себя, и смех вышел без горечи, от чистого абсурда. Весь этот день был настолько нелепо чудовищным, что оставалось только смеяться. Светка налила еще и прищурилась. Этот прищур я знаю. Это идея. Обычно сомнительная. – Слушай, а поехали в одно место. – Куда? – Тут есть антикварный магазин, на окраине. Хозяйка – бабка, странная немного. Но говорят, у нее есть штука одна. Берешь в руки, говоришь вслух чего хочешь – и все, исполняется. – Свет. Сейчас ночь. Я только что застала Олега с другой. У меня тушь на щеке, каблук надломился, и ты хочешь ехать за артефактом. – Ну да. – Это плацебо, Свет. – Ну и пусть. Тебе что, есть что терять? Удар был точным. Я открыла рот. Закрыла. Она права. Это обидно, но она права. Я посмотрела в окно. За стеклом бара пробегали чужие жизни: смеялись, торопились куда-то, держались за руки. Нормальные люди с нормальными пятницами. У меня сегодня вместо нормальной пятницы было предательство, текила и Светка с ее артефактами. Хотя, если честно, Светка была лучшей частью вечера. – Ладно. Едем за артефактом. В полночь, после текилы. Это либо лучшее, что со мной случится, либо худшее. – Обычно одно и то же, – совершенно серьезно ответила Светка. – Ты ненормальная. – Это давно известно. Идем? Она встала и просияла так, что чуть серьги не растеряла. ✳ ✳ ✳ Место нашлось там, где должно находиться все подозрительное: на окраине, где фонари работают через один. Старый парк, который забыли снести. Между деревьями пробивалась полоска фиолетового света из витрины. – Свет. Это не «место силы». Здесь снимают фильмы ужасов. – Ты преувеличиваешь. – Вот эта надпись на стене – это что? – Местный колорит. – Она толкнула дверь. – Заходи давай. Внутри пахло воском, пылью и чем-то сладким, странным, как запах чужой памяти. Полки со статуэтками, зеркала в темных рамах, книги в кожаных переплетах, сушеные травы в пучках под потолком. Все смотрело. Я взрослый человек. Мне тридцать лет. Я не верю в мистику. Но часть этих штук точно смотрела в ответ. За прилавком обнаружилась старушка. Маленькая, высохшая, в темном платке. Глаза острые, серые. Такие глаза не стареют, они только становятся острее. Посмотрела на меня одну секунду, насквозь, и отвернулась. – Вон там, – сказала она Светке. Даже не поздоровалась. – На подставке. – Приятно познакомиться, – пробормотала я в сторону. – Без вас бы не справились. Бабка не отреагировала. Листала журнал. «Вязание и садоводство». В углу на деревянной подставке стоял шар. Матовый, темный, с кулак. Никаких рун, никакого тумана. – Вот это? – Ага. – Выглядит как пресс-папье из ИКЕА. – Марина. – Что, неправда? – Просто возьми его в руки. – Свет, если это окажется обычным шаром, я буду очень долго тебя этим попрекать. Прямо каждый день. До конца нашей дружбы. – Договорились. Бери. Я подошла. В нем что-то двигалось: тени на дне или отражение. Я не была уверена. – И говорить вслух? – Вслух. Честно. То, что на самом деле хочешь. – Светлана. Мы стоим в полночь в антикварном магазине на окраине, и ты просишь меня говорить вслух желания шарику. – Ну да. – Хорошо. Прекрасно. Нормальная пятница. Я взяла шар. Теплый, как будто его только что кто-то держал. Тяжелый, гладкий, и от него шло что-то глубже тепла: гул на низкой частоте, слышный скорее внутри, чем ушами. Как будто шар узнал меня раньше, чем я успела представиться. – Хочу туда, – сказала я. Тихо. Серьезнее, чем планировала. – Где не надо сводить концы с концами. Где «верность» – не пустой звук. Тишина. Ничего. Шар теплый. Никаких вспышек. – Ну как? – Как пресс-папье. – Я поставила шар обратно. – Идем домой, Свет. – Может нужно подождать. – Свет. Я дома в кровати подожду. Я устала. У меня разбито сердце. Для одной пятницы хватит. В голове немного поплыло. Текила давала о себе знать, решила я. Закрыла глаза на секунду. Секунда растянулась. А потом все исчезло. ✳ ✳ ✳