Глава 1

Три способа сломать пятницу

Есть три верных способа сломать женщине пятницу. Первый — пролить кофе на любимую блузку. Второй — узнать, что в банке отказали в ипотеке. Третий — прийти с сюрпризом к бойфренду и обнаружить, что сюрприз уже есть. И это не ты. Я выбрала третий. Точнее — он выбрал за меня.

Я неслась в офис — не потому что обожала сверхурочные, а потому что хотела сделать сюрприз. В сумочке лежали два билета в спа-отель и новые кружевные чулки, которые стоили как половина моей зарплаты, но обещали «незабываемый уикенд» с Олегом. Я даже волосы распустила — он любил, когда они распущены.

Пока ехала в лифте, поправила помаду в тёмном отражении дверей. Из зеркала смотрела я — тёмно-карие глаза с золотистой крапинкой, каштановые волосы тяжёлой волной по плечам, чуть вздёрнутый нос — тот самый, из-за которого в детстве дразнили «курносой», а теперь называли «милым» — и помада цвета «страстная слива». Ну и искра в глазах. Та, что зажигается перед чем-то хорошим.

Сюрпризы — это же хорошо. Правда?

Коридор был пуст. Пятница, нормальные люди дома. Свет горел только у него в кабинете. Дверь прикрыта — не закрыта. Я уже тянулась к ручке, когда услышала звуки. Мозг немедленно начал придумывать объяснения. Телефонный разговор. Включённый телевизор. Что угодно. Только не то, что оказалось правдой. Я толкнула дверь. Первые секунды я просто стояла и смотрела. Не кричала, не двигалась — просто смотрела, как мой мир, выстроенный по линеечке, рассыпается в серую пыль. На его рабочем столе, среди разлетевшихся папок с годовым отчётом, обнаружился Олег. И Виктория из отдела кадров. Та самая, которую он называл «очень ответственной сотрудницей». Судя по всему — в нескольких должностях сразу.

Мозг завис. Картинка была. Звука не было.

— Ой, — сказала я. Тихо. Как будто наступила на кошку, а не на собственную жизнь.

Олег вскочил, опрокинул лампу, папку и кофе одновременно — с результатом, который делал бы честь профессиональному каскадёру. Виктория нырнула за стол. Он уставился на меня с видом человека, которого застали за тем, чего нет в природе.

— Марина! Ты должна была быть дома!

— Должна была, — я взяла себя в руки, и голос вышел ровным — что само по себе было достижением, достойным медали. — Как и ты, кстати. Но раз уж мы оба здесь — может, представишь? Я, кажется, пропустила знакомство.

— Послушай, — он двинулся ко мне с видом человека, готового договориться с горящим зданием, — ты не так поняла. Мы с Викой просто...

— Олег. — Я подняла руку. — Остановись. У тебя есть ровно три секунды, чтобы придумать что-то, во что я поверю. Время пошло.

Молчание. Я так и думала. Я смотрела на него — на этого человека, которого знала три года. Для которого научилась готовить ризотто. Которого встречала из аэропортов в два ночи. С которым выбирала плитку в ванную — светло-серую, под мрамор, восемьсот рублей за штуку. И думала: когда? В какой момент всё это стало декорацией? Ответа не было. Зато внутри что-то тихо и очень точно встало на место.

— Знаешь, Олег, я всегда думала, что у мужчин проблемы с логикой. Оказывается — с географией. Ты категорически не понимаешь, где твоё место. — Я подхватила сумку. — Ничего. Виктория поможет разобраться. Она ответственная.

Я вышла.

Каблуки стучали по коридору как метроном. В лифте взглянула снова в тёмное отражение: тушь уже поплыла, помада на месте. Хоть что-то держалось.

На улице пахло августом и чужим счастьем. Я достала телефон и написала Светке одно слово: «Бар».

Ответ пришёл через восемь секунд: «Уже лечу».

Вот за что я её люблю.

✳ ✳ ✳

Светка была за угловым столиком со стопкой текилы наготове — для меня. Не для себя. Это и есть настоящая дружба: никаких вопросов, никакого «как ты», сразу алкоголь.

Светка — отдельная история. Рыжая, как пожар на лакокрасочном заводе, с кудрями, которые живут по собственным законам и плевать хотели на гравитацию. Ростом мне по плечо, голосом перекрывает весь бар без микрофона. Серьги до ключиц, текила как вода, и редкий дар — оказываться рядом, когда всё рушится. Иногда я думаю, что это она и рушит.

— Рассказывай, — сказала она, и в голосе не было ни удивления, ни лишних вопросов.

Я рассказала. Коротко. Дверь, стол, Виктория из кадров и Олег.

— Какая Виктория? — Светка нахмурилась. — Та, которая на корпоративе всё время крутилась рядом с ним?

— Она самая. «Очень ответственная сотрудница».

— На рабочем месте?

— В буквальном смысле. На рабочем столе.

Светка молча взяла мою стопку. Выпила. Потом свою.

— Козёл. Скотина.

— Это уже лишнее.

— Нет, не лишнее! — Светка стукнула стопкой. — Знаешь, что меня в нём всегда раздражало?

— Свет, тебя в нём всё раздражало.

— Это потому что он был раздражающим! Марин, ты же помнишь, как он всегда говорил «мы с тобой»? «Мы решили», «мы думаем». А на деле — всё сам. И ты молчала!

— Я любила его.

— Знаю. Поэтому и молчала.

Я уставилась в стопку.

— Три года, Свет. Три года я думала — вот оно, настоящее. Не идеальное, живое. Он пел про квартиру, детей, Черногорию.

— Слышала про Черногорию. Раз сто.

— Я откладывала деньги на этот отпуск! Я готовила ризотто — ты знаешь, как я ненавижу стоять у плиты! Три месяца учила это дурацкое блюдо, потому что ему нравилось! А он... — Ком в горле встал намертво.

— Марин. — Светка накрыла мою руку своей. — Выпей сначала.

Я выпила. Текила прошла теплом — стало чуть легче, или чуть глупее. С текилой это сложно разграничить.

— Знаешь, что меня бесит? Я даже злиться нормально не могу. Стою там, смотрю на них — и внутри тишина. Выжженная.

— Это шок просто. Завтра придёт злость. Потом поплачешь. Потом станет легче. Я знаю этот маршрут.

— Ты его слишком хорошо знаешь.

— Ну и что. — Она подмигнула. — Добро пожаловать в клуб выживших.

Я засмеялась — неожиданно для себя. Не горько. От абсурда. Весь этот день был настолько нелепо чудовищным, что оставалось только смеяться.

Светка налила ещё и прищурилась. Этот прищур я знаю. Это идея. Обычно сомнительная.

— Слушай, а поехали в одно место.

— Куда?

— Тут есть антикварный магазин, на окраине. Хозяйка — бабка, странная немного. Но говорят, у неё есть штука одна. Берёшь в руки, говоришь вслух чего хочешь — и всё, исполняется.

— Свет. Сейчас ночь. Я только что застала Олега с другой. У меня тушь на щеке, каблук надломился, и ты хочешь ехать за артефактом.

— Ну да.

— Это плацебо, Свет.

— Ну и пусть. Тебе что, есть что терять?

Удар был точным. Я открыла рот. Закрыла.

Она права. Это обидно, но она права. Я посмотрела в окно. За стеклом бара пробегали чужие жизни — смеялись, торопились куда-то, держались за руки. Нормальные люди с нормальными пятницами. У меня сегодня вместо нормальной пятницы было предательство, текила и Светка с её артефактами. Хотя, если честно, Светка была лучшей частью вечера.

— Ладно. Едем за артефактом. В полночь, после текилы. Это либо лучшее, что со мной случится, либо худшее.

— Обычно одно и то же, — совершенно серьёзно ответила Светка.

— Ты ненормальная.

— Это давно известно. Идём? Она встала и просияла так, что чуть серьги не растеряла.

✳ ✳ ✳

Место нашлось там, где должно находиться всё подозрительное: на окраине, где фонари работают через один. Старый парк, который забыли снести. Между деревьями пробивалась полоска фиолетового света из витрины.

— Свет. Это не «место силы». Здесь снимают фильмы ужасов.

— Ты преувеличиваешь.

— Вот эта надпись на стене — это что?

— Местный колорит. — Она толкнула дверь. — Заходи давай.

Внутри пахло воском, пылью и чем-то сладким — странным, как запах чужой памяти. Полки со статуэтками, зеркала в тёмных рамах, книги в кожаных переплётах, сушёные травы в пучках под потолком. Всё смотрело.

Я взрослый человек. Мне тридцать лет. Я не верю в мистику. Но часть этих штук точно смотрела в ответ.

За прилавком обнаружилась старушка. Маленькая, высохшая, в тёмном платке. Глаза острые, серые — такие глаза не стареют, они только становятся острее. Посмотрела на меня одну секунду — насквозь — и отвернулась.

— Вон там, — сказала она Светке. Даже не поздоровалась. — На подставке.

— Приятно познакомиться, — пробормотала я в сторону. — Без вас бы не справились.

Бабка не отреагировала. Листала журнал. «Вязание и садоводство».

В углу на деревянной подставке стоял шар. Матовый, тёмный, с кулак. Никаких рун, никакого тумана.

— Вот это?

— Ага.

— Выглядит как пресс-папье из ИКЕА.

— Марина.

— Что, неправда?

— Просто возьми его в руки.

— Свет, если это окажется обычным шаром, я буду очень долго тебя этим попрекать. Прямо каждый день. До конца нашей дружбы.

— Договорились. Бери.

Я подошла. В нём что-то двигалось — тени на дне, или отражение. Я не была уверена.

— И говорить вслух?

— Вслух. Честно. То, что на самом деле хочешь.

— Светлана. Мы стоим в полночь в антикварном магазине на окраине, и ты просишь меня говорить вслух желания шарику.

— Ну да.

— Хорошо. Прекрасно. Нормальная пятница.

Я взяла шар.

Тёплый — как будто кто-то только что держал. Тяжёлый, гладкий, и от него исходило что-то — не тепло, а глубже. Гул на низкой частоте, который не ушами, а где-то внутри. Как будто шар узнал меня раньше, чем я успела представиться.

— Хочу туда, — сказала я. Тихо. Серьёзнее, чем планировала. — Где не надо сводить концы с концами. Где «верность» — не пустой звук.

Тишина. Ничего. Шар тёплый. Никаких вспышек.

— Ну как?

— Как пресс-папье. — Я поставила шар обратно. — Идём домой, Свет.

— Может нужно подождать.

— Свет. Я дома в кровати подожду. Я устала. У меня разбито сердце. Для одной пятницы хватит.

В голове немного поплыло. Текила давала о себе знать, решила я. Закрыла глаза на секунду. Секунда растянулась. А потом всё исчезло.

✳ ✳ ✳