Бывший муж, верни моё сердце!

Алиса ненавидела опаздывать. Особенно сегодня — в день, от которого зависело всё. Она нервно постукивала пальцами по рулю, вглядываясь в бесконечную вереницу машин, застывших на Невском. Петербургские пробки никогда не возникали в удобный момент, но сегодня город, казалось, сговорился против неё лично. Сначала сломался кофейник — и доброе утро превратилось в войну с запасами растворимого. Потом курьер привёз макет с чужим логотипом. А теперь — это. — Ну же, — прошептала она, не сводя глаз с красного сигнала светофора. — Пожалуйста. До открытия предварительного просмотра оставалось пятнадцать минут. Телефон завибрировал. Экран высветил: Соня . — Застряла на Невском, — произнесла Алиса, не давая подруге вставить слово. — Все уже здесь, — в голосе Софьи Андреевой звучало то особенное напряжение, которое бывает только перед чем-то неотвратимым. — Климентьев с дочерью прибыли пять минут назад. Расхаживают, как хозяева. Ты знаешь, как он не любит ждать. Алиса закусила губу. Георгий Климентьев — владелец девелоперской империи и главный инвестор проекта «Императорский» — воспринимал опоздания как личное оскорбление. — Начни без меня. Проведи их мимо других экспозиций, задержи у работ финалистов. Я успею. Она успела — ровно с погрешностью в три минуты, потратив ещё столько же на то, чтобы привести себя в порядок в дамской комнате выставочного зала. Зеркало вернуло ей стройную блондинку с серо-голубыми глазами — женщину, которая выглядела моложе своих тридцати восьми лет и умела скрывать почти всё. Почти. Лёгкая дрожь в пальцах и морщинка между бровей выдавали то, что не должно было быть заметно никому. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. Тихо, но твёрдо. Она поправила небольшую брошь на лацкане жакета — серебряный воробей, единственное украшение, которое Алиса позволила себе сегодня. Та самая брошь, которую пять лет назад она собиралась выбросить вместе с обручальным кольцом и всеми остальными осколками замужества. Но почему-то не смогла. Воробей остался. И она до сих пор не знала — почему. Зал Выставочного центра Современной Архитектуры гудел голосами. Дизайнеры, архитекторы, инвесторы, журналисты — всё архитектурное сообщество Петербурга собралось здесь ради одного: увидеть финалистов конкурса на реконструкцию исторического квартала в самом сердце города. Проект «Императорский» должен был стать жемчужиной — сплавом петербургского прошлого и смелого настоящего. Алиса сразу нашла Софью — яркое изумрудное пятно среди тёмных деловых костюмов. Рядом стоял высокий, седовласый мужчина с выражением человека, привыкшего принимать решения, а не ждать их. — А вот и наш автор! — Софья встретила её с профессиональной теплотой. — Алиса Воронцова, руководитель студии «VoronDesign». — Рад наконец познакомиться лично. — Климентьев пожал её руку с лёгким налётом покровительственности. — Наслышан о вашей работе. — Надеюсь оправдать ожидания, — ответила Алиса с безупречной улыбкой. Рядом с Климентьевым стояла его дочь — элегантная брюнетка в идеально скроенном костюме. Вероника Климентьева окинула Алису взглядом, в котором читалась оценка, уже вынесенная заочно. — Интересный концепт у вашего проекта, — произнесла она тоном, предполагающим обратное. — Несколько... нестандартный для такого исторического места. — Именно это сочетание делает его уникальным, — спокойно ответила Алиса. — Я с удовольствием покажу детали. Они двинулись к экспозиции. Софья ненавязчиво сжала её руку — держись — и Алиса ответила едва заметным пожатием. Последние пять лет она строила свою карьеру, камень за камнем, без чужой помощи. После развода она ушла в работу с головой, открыла студию, получила репутацию одного из самых смелых дизайнеров интерьеров в городе. «Императорский» должен был стать вершиной — доказательством, что она не просто выжила, а поднялась выше, чем когда-либо была. — Мой проект основан на принципе «диалога эпох», — начала она, подводя гостей к детальному макету. — Мы не просто сохраняем исторические фасады, но создаём... Она осеклась на полуслове. В дальнем конце зала, у стены с чужими работами, стоял мужчина. Широкие плечи. Профиль с едва заметной горбинкой — след давней спортивной травмы. Тёмные волосы с несколькими новыми серебряными нитями. Сердце сжалось — предательски, резко, как будто пять лет не существовали. Этого не может быть. Только не здесь. Только не сегодня. Максим Северов. Её бывший муж. — Алиса? — голос Софьи вернул её в реальность. — Всё в порядке? — Да, — она заставила себя улыбнуться и продолжить. — Как я говорила, концепция предполагает... Но краем сознания — краем, который она не могла приказать себе отключить, — она продолжала следить за ним. И в какой-то момент, словно почувствовав взгляд, он обернулся. Их глаза встретились через весь зал. В его взгляде мелькнуло удивление. Потом что-то ещё — то, что Алиса не хотела называть по имени. Она выпрямила спину и вздёрнула подбородок. Ни за что. Ни за что она не покажет ему, как он выбил её из колеи — одним только присутствием, одним взглядом через переполненный зал. — А вот и звезда современной архитектуры! — Климентьев шагнул навстречу мужчине, который уже двигался к их группе. — Северов, не ожидал вас здесь. Максим подошёл — элегантный в тёмно-сером костюме, абсолютно спокойный внешне. Пожал руку Климентьеву. Кивнул Веронике. Потом его взгляд остановился на Алисе. — Алиса. Одно слово. Пять лет в одном слове. — Максим, — произнесла она, вложив в свой голос столько ровного безразличия, сколько смогла. — Вы знакомы? — с любопытством спросила Вероника, переводя взгляд с одного на другого. — Мы работали вместе... когда-то, — ответил Максим после паузы. Работали вместе. Так он решил описать пять лет брака. Пять лет общей жизни, общих проектов, общих снов о будущем — и мучительного развода, который она до сих пор не могла объяснить себе до конца. Алиса почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Но сдержалась. Не здесь. Не сейчас. Не при этих людях. — Максим Северов — партнёр «NorthStar Architecture», — пояснил Климентьев. — Одна из ведущих архитектурных компаний страны. — И что привело вас на наш конкурс? — спросила Алиса, прежде чем успела остановить себя. — «NorthStar» специализируется на небоскрёбах и торговых центрах, насколько я помню. — Многое изменилось за пять лет. — Да, — холодно согласилась она. — Многое изменилось. Он смотрел на неё так, словно хотел что-то сказать. Что-то, что не давалось нужными словами. Это было нетипично для Максима — уверенного, всегда знающего, чего он хочет. — Ты хорошо выглядишь, — наконец произнёс он. — Спасибо. Ты тоже... неплохо сохранился. Напряжение между ними натянулось, как струна перед разрывом. — Алиса, я... — Максим! — Вероника появилась именно в тот момент, когда её меньше всего ждали. — Вот ты где. Члены комиссии хотят с тобой поговорить. — Она взяла его под руку с естественностью человека, имеющего на это право. — Вы не возражаете? — повернулась к Алисе с вежливостью, за которой не нужно было искать скрытого смысла — он лежал на поверхности. — Нисколько, — ответила Алиса. — У нас уже не осталось тем для разговора. Максим бросил на неё последний взгляд — в нём читалось что-то похожее на извинение — и позволил Веронике увести себя. Только когда они скрылись в толпе, Алиса позволила себе выдохнуть. Когда Арсений Панкратов, председатель жюри, вышел к микрофону, зал притих мгновенно. — Дамы и господа! Два проекта настолько органично дополняют друг друга, что жюри единогласно приняло решение... объединить их. Удивлённый шёпот прокатился по залу. — Проект студии «VoronDesign» Алисы Воронцовой предлагает революционные решения для внутренних пространств. Проект «NorthStar Architecture» Максима Северова идеально решает внешнюю архитектуру, сохраняя историческое наследие. Вместе они — идеальный баланс прошлого и будущего. Пауза. — Мы предлагаем им объединить усилия. Алиса почувствовала, как пол уходит из-под ног. Не метафорически — буквально, как будто гравитация изменила направление. Она должна работать с Максимом. Зал взорвался аплодисментами, но она едва слышала их. Она нашла его взглядом — он стоял в другом конце зала с таким же ошеломлённым выражением на лице. — Дыши, — прошептала Софья, сжав её руку. — Просто дыши. — Я не могу работать с ним, — тихо произнесла Алиса. — Можешь. И будешь. Ты слишком долго шла к этому проекту, чтобы уйти сейчас. Журналисты уже двигались к ней. Максим тоже — через толпу, неизбежно, как судьба, которой не умеешь противиться. — Мы оба профессионалы, — сказал он, оказавшись рядом, перед объективами камер. — Уверен, наше сотрудничество будет успешным. Алиса улыбнулась — той профессиональной улыбкой, которую она оттачивала годами. О да. Настолько успешным, что один из нас может не пережить его. А серебряный воробей на её лацкане, казалось, стал чуть тяжелее. Как будто напоминал: некоторые раны только выглядят зажившими.