Воздух на шестерых

Датчик номер три показывал углекислый газ выше нормы третий час подряд, и Марта Стрешнева уже знала, чем это кончится: она перетащит компрессор, разберет узел до последнего фильтра, найдет забитую мембрану или не найдет ничего, и в любом случае к вечеру устанет так, как будто разгружала лед голыми руками.

— Триста восемьдесят четыре, — сказала она вслух, глядя на цифру. — Час назад было триста семьдесят один.

Голос в пустом отсеке прозвучал глухо, будто его сразу проглотили обшивка и лед за ней. На «Пелене» так было всегда: звук не отражался, а тонул, и Марта за два месяца хода привыкла разговаривать сама с собой, потому что иначе тишина в отсеках напоминала о том, что связи с Землей нет уже сорок один день, и будет еще недели три, пока Солнце уйдет с линии между кораблем и ретрансляторами.

Она достала планшет, открыла суточный отчет по системе жизнеобеспечения и вывела на экран простую таблицу, которую вела с первого дня рейса. Слева: сколько картриджей регенерации осталось. Справа: сколько дней хода. Внизу, жирным: сойдется ли одно с другим, и с каким запасом. После аварийного выхода в открытый космос на второй неделе, когда заваривали пробоину от каменной крошки, запас картриджей просел с двадцати двух дней прочности до одиннадцати. Марта тогда пересчитала все заново и решила для себя: больше ни одного случайного расхода. Цифры на этом корабле не были удобством. Они были единственным, что говорило правду, когда некому было спросить с Земли.