Три года молчания

Телефон зазвонил в два часа ночи, и Алевтина поняла все еще до того, как взяла трубку. В такое время звонят по одной-единственной причине.

— Аля, приезжай. — Голос тети Гали дрожал, будто она держала его в руках и он выскальзывал. — Маму увезли в областную, инсульт. Врачи говорят, состояние тяжелое.

Алевтина уже стояла посреди темной кухни, хотя не помнила, как встала с кровати. За окном спал чужой ей теперь город с чужими фонарями, и только одно оставалось прежним: если звонят из Заречья, значит случилось непоправимое.

— Я выезжаю. Буду к утру.

Она положила трубку и еще минуту стояла неподвижно, слушая, как колотится сердце. Три года она не ездила туда добровольно. Три года выстраивала жизнь так, чтобы Заречье оставалось точкой на карте, а не местом, куда возвращаешься. И вот одна фраза тети Гали разрушила всю эту конструкцию быстрее, чем экскаватор разрушает дом.

За спиной скрипнула дверь спальни, и в кухню вышел Виктор, щурясь от света холодильника, который Алевтина забыла закрыть.