Сердце в долг не берут

Луковый воск в счет не идет, а вот слезы идут, и разницу между ними Марта Сорокина знала до последнего медяка.

Она сидела за конторкой номер три, придвинув к себе весы размером с блюдце, и смотрела, как женщина напротив снимает с шеи медальон с прядью седых волос. Зал приема тянулся вдоль всей стены длинным полукругом конторок, четырнадцать штук, и за каждой сидел свой счетовод: у второй конторки принимали годы, у пятой, дальней, память, а у самой крайней, куда обычные посетители старались не смотреть, принимали то, что называли в Палате неудобным словом "судьба" и старались произносить пореже.

— Три пряди за перевязку, — сказала Марта, не поднимая взгляда от гроссбуха. — У вас в квитанции указано две с половиной. Кто вам считал?

— Аптекарь на Меловой, — женщина сжала кулак вокруг медальона. — Он сказал, хватит.

— Аптекарю ваша благодарность не нужна, ему нужно, чтобы вы ушли довольной. Реестр так не работает. — Марта подвинула к ней долговой камень, серый кругляш, отполированный тысячей ладоней. — Положите руку. Если камень потемнеет на треть, значит две с половиной, если наполовину, значит три. Спорить будете с камнем, не со мной.