Развод в прямом эфире

В пять сорок гримерка пахла лаком и вчерашним кофе. Рита сидела с закрытыми глазами и считала про себя до ста, пока Тома водила кистью по ее скулам.

– Не дыши, – сказала Тома. – Ты опять не спала.

– Спала. Четыре часа.

– Это называется полежала.

Рита открыла глаза. В зеркале, обведенном лампами, сидела женщина тридцати восьми лет с ровным спокойным лицом. Лицо было рабочим инструментом, как у пианиста руки, и она следила за ним внимательнее, чем за собой.

На столике стояла жестяная коробочка мятных леденцов. Кирилл привозил такие из Праги, всегда по две штуки, и всегда говорил одно и то же: чтобы голос был холодный. Рита положила леденец под язык.

Телефон дернулся экраном вверх.

"Монтаж до утра. Не жди. К."

Двенадцатого сентября будет одиннадцать лет, как они расписались. Девять дней. Она успела подумать, что надо заказать столик, и сразу за этим подумала, что заказывать придется ей.

В дверь заглянула Оля, шеф-редактор, с планшетом у груди.